Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина

Это потом уже шли столпы поменьше. Старшая жена хана, ближайшие родственники и прочие: советники, слуги, лекари, его многочисленные наложницы... И я, что особенно не радовало, до сих пор не знала и десятой части этих связей...

…

Пока мы шли к моим покоям, Разия опомнилась о своих прямых обязанностях – заговорила по делу:

— Сегодня, хатун, за тебя Кутлуг-ички распорядился: велено тебе быть при изготовлении настоев для хана, через два часа за тобой приду и отведу. До полудня пробудешь с хакимами. Потом – отдых, а к вечеру жди нового приглашения. После трапезы с Тайдулой-хатун Джанибек-хан желает твоего осмотра. Ты уж подготовься.

Я криво усмехнулась.

Про лекарства и осмотр все было ожидаемо и понятно. Но, надо же… Ссора ссорой, а эти двое, по всей видимости, и дальше собирались вести себя так, будто между ними ничего не случилось. Словно всего сутки назад не было ни ночного приступа, ни казни их общего слуги, ни сегодняшней, уже моей, словесной экзекуции.

Такой у них получался союз.

Странный и при том крепкий симбиоз – больной, не иначе. Замешанный не пойми на чем, но уж точно не на материнской любви и не на ответной сыновьей…

Вернувшись к себе, я первым делом планировала позавтракать, воспользоваться оставшимся часом перед встречей с моими «коллегами».

Отменить диету не выйдет – это ощущалось по общему состоянию и неприятным спазмам в животе. Отказываться от постной пищи также было нельзя: меня и без того шатало из стороны в сторону. А хотелось все же дожить и до нашего с Темиром счастья. Здоровой, желательно. И с нерасшатанной психикой.

Но как сохранить последнюю, когда день за днем что-нибудь да случается, и всякий раз – на мою беду, я не знала.

— Где Гульнара?

Не успев даже попросить Умай сбегать на кухню, я оглядела комнаты: девчонки тут не было.

Осунувшаяся и сонная, бывшая караванщица сидела на полу у низкого столика. Перебирая сушеные травы, успев захламить ими добрую половину гостиной, она пыталась за работой спрятать тревогу.

— В саду Гульнара, хатун.

— Одна? – уточнила я, уже догадываясь, какой получу ответ.

Умай отрицательно повела подбородком.

— С ханом?

На этот раз та кивнула.

— Да когда ж оно закончится… – пробубнила я себе под нос и поспешила к выходу в сад.

Приблизившись же к узкому окошку у двери, аккуратно подцепила шторку, отводя ее в сторону.

Там, у дальнего куста роз, каким-то чудом не отцветшего к середине октября, стояла Гульнара. А подле нее – да, мой пациент собственной персоной.

Я изумленно застыла, настолько странно выглядела их пара.

Безграмотная кыз и правитель половины континента разговаривали друг с другом. Причем обоюдно, не так, что говорил бы лишь он, а Гуля пялилась бы в землю, не смея поднять головы. Ничего подобного: свойственного ей страха я сейчас не подмечала. Смело она себя, может, и не вела, но и не напоминала прежнюю неотесанную степнячку.

Джанибек что-то ей рассказывал, чуть склонившись вперед, и тоже не походил на того сурового хана, который доставался мне. А Гульнара, надо же, отвечала ему открыто, заглядывая в глаза. Еще и улыбалась. По-девичьи мягко, с ямочками на щеках, и с таким искренним участием, что многие заподозрили бы в ней женскую хитрость. Я же знала ее слишком хорошо и видела другое. Да и чувствовала.

Дурочка…

Но отчего-то уже не получалось злиться ни на нее, ни на хана.

Если отбросить все прочее, мне обязательно бы понравилось то, как он на нее смотрел.

Но было и другое, что бросилось в глаза: рядом с Гульнарой Джанибек не выглядел болезненным, а ведь болело у него и сейчас. Остаточные симптомы никуда не делись, просто пока что хворь находилась в ремиссии.

И проклятие его тоже никуда не сошло, но странным образом притихло подле девчонки, будто растеряло свою силу, поблекло.

Я потянулась к дару уже смелее: смотреть так смотреть…

В теле мгновенно разлилась тяжесть, а голову накрыло болью, как если бы кто-то пальцами надавил на виски. Но я все равно протиснулась сквозь открывшиеся слои мира, превозмогая собственную дурноту. И почти сразу пожалела, что полезла.

У обоих горели сердца...

Вернее, горело у Гульнары: ярко и ровно. А у хана лишь тлело под слоями его черноты, пробиваясь наружу скудными лучами. Но свет у них был один, как тот, что запомнился мне еще в степи, когда я впервые лечила Гулю после ее падения с лошади. Свет свечи... Ее огонек, которым она делилась и с ним…

Моя дурочка и хан были влюблены.

Оба... И оба уже оказались связаны не просто зарождавшимся чувством, а одной судьбой. Или же одним роком. Вот только если у Гульнары впереди по-прежнему так и лежала длинная дорога, предвиденная мной раньше, то у него я не смогла рассмотреть ничего.

Его жизнь обрывалась темнотой.

Глава 64

Джанибек каким-то шестым чутьем уловил на себе чужой взгляд и начал озираться по сторонам, но от Гульнары не отошел, лишь вскинул руку, когда заметил меня в окне. Я с запозданием дернула шторку, а потом снова приоткрыла ее, боясь, что он разозлится на мое дурацкое подглядывание.

Тем не менее, до меня ему дела уже не было – его опять занимала беседа, а из той части сада, что не попадала в обзор, появился Кутлуг. Он-то и шел по мою душу.

Скорее всего, нокеры тоже держались где-то рядом, по углам сада – не станет же хан разгуливать в одиночку. А то, что он вообще пришел сюда, в мои покои, указывало на одно: подобные встречи с девчонкой войдут для него в норму. Тайно... Выставлять на всеобщее обозрение свой интерес к ней Джанибек пока что не собирался. И оставалось только надеяться, что эта его влюбленность – бес в ребро – не снесет ему голову. Или, по крайней мере, не снесет в обозримом будущем.

Отойдя в сторону, я потерла веки: из-за резкого перехода к обычному зрению разболелись глаза.

— Воротилась, хатун? – свое приближение Кутлуг выдал принесенным с улицы холодом.

— Да...

Мне же стало любопытно, знает ли он о моем свидании с Темиром или нет. Насколько тесно они с Разией обмениваются вестями между двумя лагерями и кем вообще приходятся друг другу: врагами, союзниками или чем-то усредненным.

— Ты-то мне и нужен, ички, – уставившись на него и стараясь не моргать, уважительно обратилась я. – Прошу, приведи ко мне Борчи.

Но отказал он сразу.

— Ноги его тут не будет, – и наигранно поморщился, изображая гнев по отношению к «изменнику» или кем он там теперь его считал. – Сама к нему пойдешь.

— Когда?

— После хакимов.

— Мне сейчас надо.

— Ай... – он вновь отыграл раздражение, покосившись в сад через шторку. – Сладим что-нибудь, хатун, – и понизил голос до шепота: – Но при хане о нем не вспоминай: как бы ты не накликала ночь.

Под «ночью» я с ходу поняла казнь и даже сама себе удивилась: уже учусь читать между строк.

Дошло до меня и другое – где именно мне теперь придется встречаться с ханом, чтобы оказывать ему свои услуги. Вот только к его лечению большинство таких визитов удастся притянуть разве что за уши.

— Ты за нее не переживай, – заверил меня Кутлуг, правильно прочитав все по моему недовольному взгляду. – Он ее не тронет. Мой повелитель – человек веры и чести.

Знаю я его честь. Как же...

Но ички и сам взвесил, чего стоят подобные заверения, добавив то, что я и без него уже рассмотрела:

— Спокойно ему с ней. Я уж сколько при нем зим, а такого не припомню, чтоб он так на женщину смотрел. Но к добру ли, Аллах один знает...

Тему я не поддержала. Переступив с ноги на ногу, завернула разговор к Борчи, и в конце концов получила согласие на встречу.

— Иди. Час у тебя есть.

Кутлуг вывел меня в коридор и там подозвал одного из нокеров. Отдал короткое распоряжение и, прежде чем отпустить, улучил момент для еще одного наставления:

— Ты за ней последи, хатун. Пока на тебя это кладу: чтоб место она свое помнила и вверх не тянулась раньше срока.