Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна

В общем, подытожил инспектор, думайте, советуйтесь с пастырем, принимайте решение. Зовите меня в любое время, я ночую здесь, в привратницкой.

***

Принимать решение пришлось уже на следующий день.

Во-первых, настоятель известил, что скотландский экзорцист приехать не может, ибо серьезно пострадал в схватке с некой сущностью, срочно ищем другого и молимся за вас.

Во-вторых, заболела самая маленькая ученица Вероника Оллкот, причем за какие-то сутки истаяла, словно дорогая свеча из парафина. То ли в какой-то момент девочка сняла ладанку, то ли сила трав постепенно уменьшалась, а сила и голод броллахана наоборот возросли. Доктор Малькольм, обычно шумный и до отвращения бодрый, качал головой, задумчиво прикусывал кончик лохматой бороды, и бормотал что-то невнятное под нос. Снова пустив Веронике кровь (Рэйчел смотрела на это любимое лекарями действо скептически: пока броллахан грызет плоть изнутри, врач терзает ее снаружи), обменялся несколькими словами с сестрой Линкольн и, осторожно ступая дорогими ботинками по скрипящему полу лазарета, удалился.

- Что сказал доктор? – поинтересовалась Рэйчел.

- Велел звать, ежели что, но девочка очень плоха, и что за хвороба к школе привязалась! – Сиделка враждебно уставилась на учительницу. – Что, никак опять собираетесь, мисс, здесь поспать… то есть просидеть с ней всю ночь?

- Если позволите, сестра Линкольн, - смиренно отозвалась та. - Я лишь отлучусь ненадолго.

«Ненадолго» превратилось в пару часов: поначалу Рэйчел убеждала Друммонда сама, потом вызвала на помощь временного обитателя привратницкой. Напирала на срочность – похоже, девочка не дотянет до утра, а обещанного экзорциста до сих пор нет. Потом применила льстивый прием: поскольку она держит свои занятия в секрете и ни в коей мере не претендует ни на славу, ни на почести, ни на иные награды, все заслуги по изгнанию броллахана будут принадлежать исключительно викарию…

- Мне тоже подобная слава в Ярде ни к чему, - подтвердил и Келли. – А давайте, викарий, я вам покажу, как управляться с моим пистолетом? Он хоть и маломощный, но в случае чего мы эту вашу зверюгу просто пристрелим!

Конечно, вряд ли такое удастся, разве что серебряными пулями… Но Рэйчел не стала озвучивать свои мысли и вместе с Друммондом покорно полюбовалась на манипуляции полицейского. Подрываемая с обеих сторон оборона молодого священника заметно ослабела. А уж когда мисс Джонс взяла его за руку и назвала «нашим дорогим Грегори, на которого одна надежда и упование», Друммонд только и спросил:

- Но что мы будем делать с сестрой Линкольн?

Рэйчел вскинула руку:

- Эту я беру на себя!

Глава 49

Мисс Джонс стремительно прошлась по темным коридорам школы, возвещая одно и то же, отмахиваясь от вопросов:

- Всем девочкам запереться в спальнях и не выходить до самого утра. То же касается прислуги и учителей! Приказ директора!

Слушала, как захлопываются двери, поворачиваются ключи в замках, опускаются засовы: школа буквально готовилась к осаде. Лучше напугать всех до смерти, чем вновь кого-то хоронить. А с директором она объяснится завтра.

Возвращаясь в лазарет, вспомнила о записке от Марлоу – лаэрд просил ее выйти ненадолго после того, как воспитанницы лягут спать; ему нужно сказать что-то срочное, будет ожидать в полночь в карете у восточных ворот. Отвечать было уже поздно - посыльный с запиской не успеет раньше назначенного времени, так что простите, господин попечитель, но вам придется ждать безрезультатно. Всё уже завтра!

В лазарете Рэйчел предложила сиделке выпить по рюмочке джина – ведь ночь обещала быть нелегкой. Помявшись для виду, женщина согласилась «всего на одну» и … примерно через час храпела, обняв пустую бутылку – любезная учительница потчевала ее действительно по одной, но раз за разом. Прикрыв ее своей шалью – чтобы ни холод, ни свет не пробудили сиделку раньше времени, Рэйчел впустила в комнату мужчин.

Трое стояли вокруг кровати с больной девочкой. Келли смотрел на больную с большим скепсисом: «Точно не жилец!»; Друммонд - с состраданием, вспоминая на всякий случай слова псалма «Господь – мой пастырь», читаемого на похоронах. Рэйчел же мысленно засучивала рукава для предстоящей нелегкой работы.

Запечатав окна и двери лазарета охранными молитвами (броллахан, в отличие от многих волшебных существ не может проходить сквозь стены), они приступили: викарий к чтению псалмов и молитв, окуриванию ладаном и окроплению святой водой, инспектор держал наготове сосуд-клетку, издавна используемый Церковью для запечатывания злого духа, буде того не удастся сразу уничтожить. А учительница вновь взялась за руку больной, решительно запретив себе сомневаться в успехе. Тем более что с магическим кристаллом она теперь в школе не расставалась.

В этот раз было тяжелее. Тьма внутри больной отступала куда медленней, огрызаясь то и дело переходя в наступление: наконец-то заполучивший долгожданный облик броллахан не собирался так просто сдаваться. Вскоре Рэйчел чудилось, что ее руки до локтей в лохмотьях содранной кожи, хотя на обычный взгляд все выглядело нормально.

А еще на обычный взгляд… «Да-а, похоже, плакала ваша маскировка, госпожа учительница!» - подумал Алан. Сидевшая рядом больной девушка просто сияла: от туфель до узла волос на затылке, и это сияние становилось все ярче. Умолкнувший на полуслове священник тоже глазел пораженно, кадило с ладаном забыто свисал с руки. Очнувшись от тычка инспектора: «Что застыли, викарий? Продолжайте!», принялся вновь ходить вокруг кровати, напевая псалмы и заполоняя лазаретный воздух дымком с запахом ладана (правда, как заметил все тот же полицейский, круги эти стали куда больше).

Броллахан же вновь перешел в наступление, но теперь крайне необычным способом.

Вероника неожиданно дернулась, нескольким резкими рывками, как заводная игрушка, села на постели. Начала отцеплять от себя руки учительницы. Когда это ей не удалось – Рэйчел вновь и вновь удерживала ее, уговаривая вполголоса, - принялась метаться по кровати, выгибаясь, сползая, даже пинаясь – и все это глядя неподвижно перед собой блестящими глазами без зрачков и радужки, полными клубящейся тьмы.

- Помогите же мне! – учительница из последних сил держала Оллкот за запястья. Келли схватил девчонку за каменные плечи, вдавливая в подушки, викарий неловко завалился на ее ноги.

- Броллахан сопротивляется! - выдохнула Рэйчел. – Не хочет отдавать, борется ее силами. Ай! – Это ее неожиданно, до крови укусила за руку Оллкот. - Ну надо же…

- Не дай бог, еще бешенством заразитесь! – не преминул заметить Келли. – С вами и без того никакого сладу!

- Все бы вам, инспектор, насмешничать! – Рэйчел сдула упавшую на лицо прядь из растрепавшейся прически и раздраженно глянула на викария: - Господин Друммонд, что там у Церкви еще есть в запасе?!

- Я же не экзорцист, я ведь вам говорил! – в отчаянье вскричал молодой пастор, потрясая в воздухе раскрытой Псалтырью: он лежал на спине, придавливая собой брыкающиеся ноги школьницы. – Делаю что могу!

- Ну так делайте хоть что-нибудь! – огрызнулась Рэйчел. – Хватит просто так валяться!

- Я не валяюсь! – оскорбленно возопил Друммонд. – Я помогаю держать и читаю псалом…

- Ну так читайте!

- Я и читаю! …Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: «прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!» Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение - истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень…

- Оллкот, Оллкот! Вероника! Вы слышите меня? – уже не обращая внимания на забубнившего псалом Друммонда, Рэйчел обхватила ладонями белое лицо девочки. – Услышьте меня! Мы вам поможем, но помогите и вы нам! Вы слышите меня?

Хотя взгляд школьницы оставался слепым и темным, бескровные губы шевельнулись: «да».