Неисправная Анна. Книга 2 (СИ) - Алатова Тата

— Конечно, ведь его вынули из ее груди и заменили механическим.

— Ах боже мой, — волнуется Уваров. — Нет-нет-нет, я не это имел в виду. Просто… Аглая была не из тех, кто позволяет мужчинам разбивать себе хоть что-нибудь.

— А говорят, она безнадежно влюбилась в Кисловодске.

— Брешут, — без колебаний возражает актер. — Там действительно была одна потешная история, Аглая мне рассказала ее сразу по возвращении. За ней пытался ухаживать некий курортный жиголо, который возомнил из себя невесть что.

— Курортный жиголо, — пораженно повторяет Анна. Впервые в жизни она слышит о женщине, разгадавшей Раевского сразу. Возможно, также хорошо его видела только Софья, которая никогда не питала лишних иллюзий.

— Аглая находилась в дурном расположении духа из-за того, что новый режиссер поставил ее на Агриппину, а не Поппею, — продолжает Уваров. — Поэтому она решила развлечь себя игрой с этим жиголо. Ну вы знаете, как опытные женщины это умеют.

— Не знаю, — говорит честный Медников.

— Аглая держала его на коротком поводке. То подпускала ближе, чтобы он не сорвался с крючка, одаривала авансами, а потом обливала холодом. По ее словам, соперник ей достался крепкий — он быстро разгадал все эти хитрости, но не сдался, а подчинился таким правилам… Ну, в итоге Аглая его обнесла.

— Что она сделала? — не верит своим ушам Анна.

— Добавила в его вино снотворное и вынесла все, до чего тянулась — какие-то побрякушки, деньги, фальшивые документы, кредитные билеты.

— Бог мой, — Медников, делающий торопливые пометки в записной книжечке, едва не роняет карандаш. — Зачем?

— Она сказала, что в назидание, но я думаю — потехи ради. Это как обокрасть вора, понимаете?

— И она рассказывала вам о том, что совершила преступление? — недоверчиво переспрашивает Медников. — Просто так, не стыдясь и не опасаясь расплаты?

— Чего же тут стыдиться? — смеется Уваров. — Это же просто анекдот… И какой расплаты ей опасаться? Я не из тех, кто побежит в полицию из-за подобных пустяков.

— Отчего же вы молчали при нашей первой встрече?

— Так я не думал, что вам интересен Кисловодск! Это когда было, да и далековато от Петербурга.

— А здесь у нее был тайный воздыхатель?

— Воздыхателей-то полно, но она никого близко к себе не подпускала. Понятия не имею, откуда взялись эти упорные слухи о таинственном романе… Порой мне казалось, что их намеренно кто-то распускает.

— Вино со снотворным, — шепчет Анна, когда они едут к модистке. — Верескова умерла от вина с ядом. Украденные побрякушки — рубин в груди… Я ничего не понимаю, Юрий Анатольевич! Похоже на прицельную месть… но за что? От кого? Раевский не из тех, кто примчался бы в Петербург убивать женщину, которая его обманула… Скорее, он бы просто пожал бы плечами и начал все сначала.

— Вы меня простите, конечно, — отводит глаза Медников. — Но за девять лет, суд, каторгу, побег и прочее — кто угодно изменится. Этот человек может существенно отличаться от того, кого вы помните.

— Измениться-то он может, — вздыхает она. — Да все одно: нет у него умений хирурга… Блестящего, по мнению Озерова, хирурга.

— У всех врачей из ближнего круга Вересковой — алиби.

— А какой временной отрезок вы рассматриваете? Положим, Верескова умерла на рассвете, но времени до десяти утра все равно слишком мало, чтобы и обработать тело, и подготовить комнату… Тут будто бы работало несколько человек.

— Доктор-старик провел ночь дома, что подтверждают его жена и прислуга. У студента тоже свидетели, он с восьми утра в университете. Да и навыков, пожалуй, не хватает. А вот поклонник-хирург живет в одиночестве, но в семь часов имел обстоятельную беседу с дворником, поскольку тот плохо чистит снег, — Медников хмурится, что-то прикидывает в голове, предлагает неуверенно: — А что если собрать этих врачей и заставить резать, ну например, свинину? Просто посмотреть на линии разрезов? Наум Матвеевич что-то из этого вынесет?

— Кто знает, — растерянно отвечает Анна, у которой просто нет никаких связных версий. — Если у всех алиби, то зачем зазря кромсать скотину?

— И есть еще горничная Настя, — напоминает он. — Которая беззастенчиво нам врет. Ведь она заявила, что Верескова влюбилась в курортного красавчика безответно.

— Или врет Уваров?

— Версию Уварова косвенно подтверждает горничная Варвара. Два против одного выходит. Как же не хватает Григория Сергеевича, он бы Настасью мигом вывел на чистую воду, — сетует Медников расстроенно.

— Истинномер, — осеняет Анну. — Конечно, он работает криво, но ведь у нас и девушка необразованная… Она поверит, что эта приблуда точно показывает вранье. Только надо немного изменить принцип этого механизма… Дайте мне времени до завтра, а потом назначайте новый допрос. А пока послушаем, что нам скажет модистка. Неужели платье в античном стиле с вырезом на груди ей заказала сама Верескова?

— А я не удивлюсь, — обстоятельно рассуждает Медников. — Ведь она играла Агриппину, которую на сцене пронзают мечом. Возможно, это просто театральный наряд.

Анна притихает, глядя на заснеженный, украшенный перед праздниками город за окном. Ее терзает унылое предчувствие, что они не вытянут это расследование без Прохорова.

— И вот еще что, Анна Владимировна, — осторожно говорит молодой сыщик, — напрасно вы этого графа попросили прислать художницу из приюта. Даже если она умна, талантлива и усердна, ее никогда не примут в полицию.

— Что? — теряется она.

— Потому как сирота, воспитанная преступниками, — суть неблагонадежный элемент.

В круговерти последних недель Анна и сама начала забывать о своем статусе, а теперь ясно вспомнила. Куда она, поднадзорная, лезет, зачем? Ее дело — выполнять приказы.

Подавленная, она покидает пар-экипаж и спешит за Медниковым к модной лавке. А злость так и клокочет внутри, питает саму себя. Чертов, чертов Архаров!

Глава 29

— Таким образом, к горничной Насте у нас всë больше вопросов, — и снова неугомонный Медников ловит Архарова прямо в холле, докладывает сбивчиво и, кажется, едва не хватает шефа за рукава, чтобы тот не сбежал.

Уже вечер, и Анне хочется только одного: оказаться наконец дома, закрыть глаза и не открывать их до утра. Всë-таки работа механика куда приятнее утомительной беготни сыщиков по городу. Если хорошенько подумать, она вполне обойдется своей привычной ролью — узнавать о том, кто убийца, на совещаниях. После бессонной ночи ей даже на Раевского как будто плевать… Впрочем, честно поправляет она саму себя, это лишь потому, что ей всë же не верится в его присутствие в Петербурге.

— Модистка получила записку с просьбой сшить свадебное античное платье Агриппины, только с кружевным вырезом на груди. Ничего странного она в этом не увидела — актриса, видимо, шила и более эксцентричные наряды. Платье за неделю до убийства забрал посыльный. С лилиями всë иначе: их заказал некий солидный господин — за целый месяц до убийства, на конкретную дату.

— Завтра цветочница придет сюда, чтобы составить портрет господина, — ввинчивает Анна, даже не пытаясь притушить свою язвительность. — Надеюсь, Ксения Николаевна еще будет на месте?

— Боюсь, что нет, — равнодушно отвечает Архаров. — Юрий Анатольевич, когда вы намерены заняться вплотную горничной?

— Так завтра и намерен. У Анны Владимировны есть одна задумка с истинномером…

— Вы ведь отправили уже горничную на Шпалерную?

— Что? — ахает Медников. — Конечно, нет! Да и не за что еще…

— А потом придется искать эту Настю по всем злачным местам города. Задержите ее сегодня же, до выяснения всех обстоятельств.

— Молодую девицу? — у бедного сыщика страдальчески вытягивается лицо. — Александр Дмитриевич, да ведь это бесчеловечно!

— Ничего, одна ночь в каталажке еще никого не убила, — неумолимо отрезает Архаров. — Анна Владимировна, я еду к Григорию Сергеевичу. Вы не хотите навестить нашего пациента?