Стоит судье подтвердить приказ, как дрожащая рыхлая рука ставит трясущийся флакон на стол. И он как две капли воды похож на тот, из которого его дочери подсыпали яд!
Глава 83. Флаконы и брошь
— Как вы объясните ЭТО? — Александр не касается флакона из тёмного стекла, но делает на нём акцент. — Вот этот флакон, который как две капли воды похож на флакон с настойкой драконьего корня.
— Ах, это, — поросячьи глазки лорда Кречета испуганно бегают из стороны в сторону. Крупные капли пота покрывают его лысину и высокий лоб.
Сейчас он уже не выглядит самоуверенным и надменным лордом.
— Да, ЭТО! — Александр провожает красноречивым взглядом флакончик, который передают судье.
Прямо на судейском столе штатный артефактор начинает сличение флаконов.
— Они идентичны! — выдаёт он своё заключение. — Флаконы изготовлены одним мастером. А уровень остаточной энергии и следы магии говорят о том, что флаконы из одной партии.
— Не может быть! — хрипит лорд Кречет. — Это аптекарь! Он решил меня подставить! Продал мне капли...
— Какой аптекарь? — интересуется судья.
— Я, ваша честь! — со скамьи во втором ряду поднимается худой старик в аккуратном пенсне и недовольно щурится. — Аптекарь Борн, к вашим услугам.
— Отлично, — судья делает пометки в деле. — Вы признаёте, что продали господину публикану снадобье в этом флаконе.
— Подтверждаю, — кивает аптекарь. — Точно так же как продаю ему их уже почти десяток лет.
— Хм, — хмурится судья, а публикан бледнеет.
— А кому вы продаёте ещё свои снадобья?
— Всему городу, ваша честь.
Лицо лорда Кречета проясняется, а плечи расправляются.
Судья недовольно хмурится.
— Но только лорд Кречет заказывает своё снадобье от сердца в крохотных флаконах тёмного стекла, чтобы ему удобно возить их с собой в поездки. Я упаковываю ему их обычно в резную шкатулку из дерева морги. Ровно тридцать пузырьков. Каждый месяц вот уже почти десять лет.
— Интересно, — взгляд судьи впивается в Кречета. — А что же другие ваши покупатели?
— Они получают сложную сердечную настойку в пузатом тёмном флаконе на десять — пятнадцать порций. Это выходит дешевле.
Александр, выслушав аптекаря, подходит к Пуркинье и о чём-то спрашивает военного лекаря.
Тот пусть и неохотно, но отвечает.
И чем больше говорит лекарь, тем шире становится улыбка князя.
— Ваша честь, вы позволите задать вопрос? — мой муж возвращается к моей скамье, становится рядом и кладёт широкую ладонь на моё плечо.
Нервная дрожь, что нарастала с каждой минутой, моментально проходит. Но откуда он узнал?
В груди довольно ворчит ЕГО дракон. Ах, вот откуда!
Это что же, он всё и всегда будет обо мне знать? — проносится в мозгу.
Дракон довольно урчит и сворачивается клубочком. Наверное.
Тем временем судья жестом предлагает Александру задать интересующий вопрос.
— Скажите, господин Борн, каков состав сердечных капель?
Аптекарь хмурится, недовольно поджимает губы и не торопится отвечать.
— Мы ждём, — торопит его судья, и аптекарю приходится покориться.
— Это сложносоставные капли, замешенные на капле магии экстракты лекарственных растений.
— А чуть точнее, — не сдаётся Александр, прожигая взглядом лорда Кречета.
Аптекарь тяжело вздыхает и говорит:
— Вообще-то, это мой личный рецепт. Шесть унций сушёного листа наперстянки шерстистой, вытяжка из цветков белладонны и мяты, чуток шалфея...
— И всё? — давит на него Александр. А я не понимаю, в чём виноват бедный аптекарь.
— Нет, — выдыхает господин Борн. — И десять капель на унцию настойки чёрного драконьего корня...
По залу прокатывается шелест голосов.
Лицо судьи удивлённо вытягивается, а Александр победоносно улыбается.
— ... у меня есть разрешение на использование драконьего корня! — пытается оправдаться аптекарь.
— Заткнись! — рычит лорд Кречет.
— Лорд публикан, — князь разворачивается на каблуках и впивается стремительно темнеющим от едва сдерживаемого гнева взглядом в Кречета. — Предоставьте для осмотра суда вашу шкатулку из дерева морги.
Судья согласно кивает и снова что-то помечает на листах.
— Что? По какому праву? Вы забыли, кого здесь судят? А кто жертва? Это меня хотели отравить! Я жертва!
— Заткнись! — не выдерживает Александр. В два шага он преодолевает расстояние до Кречета. И пока констебли не успели его остановить, хватает лорда публикана за ворот камзола, сдёргивает с глубокого кресла и трясёт. — Ты сам всё это подстроил со своей дочкой! Разыграл этот фарс! Признайся!
— Судья! Судья! — верещит Кречет.
— Ты мерзкая коррупционная язва на теле империи! Признайся! Ты взял деньги у меня, пообещав привести ко мне Идалин.
— Это чушь! Ложь, ваша честь...
— Но Анна предложила больше, признайся!
— Я не понимаю, о ком речь, — стремительно бледнеет публикан.
— Леди Анна Ларская, приёмная дочь короля Авелона. Что она вам пообещала? Дворянский титул? Знакомства? Связи при дворе? Пост советника в Авелоне?
Лорд Кречет гулко сглатывает и блеет.
— Я ничего не знаю...
— Враньё! — зрачки Александра стремительно вытягиваются, а расплавленный огонь в его глазах способен сжечь любого, кто помешает ему выбивать признания из Кречета. — Вот эта брошь!
Александр разворачивается так резко к Агнес, что девушка вскрикивает.
Князь рывком срывает новую драгоценную брошь с тёмной шубки девушки.
— Вот эта брошь принадлежала многие годы дому Веленгард. А я, — он осекается и смотрит на меня.
Я вся сжимаюсь.
В его тёмных, полыхающих живым огнём глазах столько эмоций, что я не могу выдерживать его взгляд.
Я успеваю заметить лишь тяжесть вины и сожаление, а ещё злость на себя и на меня?
Я не хочу разбираться в этом. Резко отвожу взгляд.
Как только суд пройдёт, я не желаю больше видеть князя!
— Эту брошь я подарил Анне Ларской, своей любовнице! А она передала вам в качестве залога. Я прав?
По залу суда прокатывается удивлённый ропот сотен голосов.
Глава 84. Признание
Сижу, низко опустив голову, разглядываю свои сжатые в замок ладони.
Тело снова начинает мелко дрожать.
Взволнованные мурашки волнами прокатываются по мне, приподнимая волоски.
Я ругаю себя сквозь зубы за то, что так реагирую на него.
Ведь даже сквозь огромное пуховое одеяло я чувствую его взгляд. Обжигающий, пронзительный, отчаянный и виноватый. Но хуже всего то, что я чувствую его вину. Чувствую где-то глубоко внутри себя. И верю ей.
Он правда осознал и сожалеет.
Он злится на себя, не на меня.
А я чувствую отзвуки его несдержанных эмоций.
Но мне плевать!
Плевать!
Я не хочу! Я не просила!
— Я не понимаю, о чём вы, — утирается утереться насквозь мокрым платком публикан.
— Это моя фамильная брошь, идиот! И она на твоей дочери! Которую «отравили» ТВОИМИ каплями от сердца из ТВОЕГО флакончика! Ещё подсказки нужны?! — рычит Александр.
В тусклом свете, что льётся в зал через высокие, узкие окна, мне даже кажется, что я вижу, как змеится чешуйчатый узор по его щекам.
Но этого не может быть. Ведь Александр отказался от своего дракона, чтобы спасти меня.
Хотя никто его не просил.
Я плотнее путаюсь в одеяло, продолжая дрожать.
— Я протестую, — хрипит отчаянно лорд Кречет, — это давление на потерпевшего.
— Отклонено, — отмахивается судья. — Вы и ваша дочь больше не потерпевшая сторона. Охрана! Сопроводите семейство Кречет к скамейке подсудимых.
По залу прокатывается новый гул и восторженное одобрение.
— Но папа! — вскакивает с места Агнес и растирает по милому личику слезы. — Но ты обещал! И леди Анна! Позови её!
— Заткнись, — рычит лорд Кречет, но дочь его не слушается.
— Это был всего лишь розыгрыш! Милый розыгрыш! Я и капель-то не пила. Лишь полглотка! И флакон случайно выпал из моих рук прямо в её карман! Я ни при чём!
