Его взгляд смягчается. Огонь в глазах притухает, но ярко вспыхивает обида и боль.
Я чувствую его эмоции. Он всё осознал. Он понял, что ошибался, понял, что натворил и знает, что я не прощу. Никогда не прощу.
— Теперь навсегда, — добавляет он, грустно улыбаясь мне.
В зале стоит напряжённая тишина.
— Так я думал, когда получил посылку от Анны Ларской, что истязала мою истинную и прекрасно знала это.
Глава 85. Одиночество
На меня накатывают такие мощные эмоции. Пережитое в том жутком подвале накрывает меня волной.
Я хватаю ртом воздух, но не могу надышаться.
Обмякаю и рву ворот руками.
— Идалин! Идалин! — словно через толщу воды я слышу голос Александра. Но не могу ответить.
И не хочу.
Следом за собственной болью и обидой меня больно бьют его эмоции и страх.
И это пугает больше всего.
Неужели я всегда буду чувствовать ЭТО? Я не хочу! Его эмоции мне не нужны! Я не могу разобраться со своими.
Мне нечем дышать. Спасительная тьма накрывает меня под беспокойный рокот толпы.
Просыпаюсь я неожиданно в той самой спальне, где проснулась несколько дней назад.
Значит, я в доме Ларских. Не в тюрьме?
Но что случилось?
Стоит мне приподняться на локтях, как воздух начинает вибрировать нежными колокольными переливами.
Дверь тут же щёлкает, и в покои входит леди Ларсен.
Как всегда собранная и спокойная, она гордо несёт себя.
В простом домашнем платье, с шалью на плечах она всё равно выглядит как королева.
Только сегодня её красивые глаза печальней, чем всегда.
— Проснулась? — она садится на краешек кровати и ласково похлопывает меня по руке.
Меня изнутри всю окутывает золотым свечением, дарящим покой и умиротворение.
Я прикрываю глаза и прислушиваюсь. Но кроме покоя больше ничего не чувствую.
Нет больше чужих эмоций и страстей и дракона... я больше не чувствую чужие эмоции внутри себя.
Мои мысли мечутся от госпожи Ларсен к Александру. Но и это не вызывает внутри меня ничего. Сплошная пустота.
Словно он никогда ничего не значил для меня.
Моё сердце не сжимается от боли. Нет больше ни обиды, ни злости, ничего...
Я поднимаю руку и с удивлением разглядываю широкий блестящий браслет на своём запястье. Драконий игнес — самый прочный металл на свете.
Провожу дрожащим пальчиком по витиеватым узорам на браслете.
Выковать подобное можно только в драконьем огне.
— Что это?
— Это сдерживающий браслет, дитя, последний подарок моего внука тебе. Ты больше не будешь чувствовать его. Он так хотел. Вот, — она кладёт рядом со мной небольшую шкатулку, — он просил передать это тебе.
В моей груди что-то неожиданно надламывается. Вслед за мимолётной острой болью расколовшейся чёрной скорлупы по сердцу разливается неясная тревога.
Хватаю шкатулку и открываю её.
На тёмно-синей бархатной подушке, в цветах семейства Веленгард лежит удивительная по красоте подвеска.
Под ней сложенный вдвое листок.
«Прости меня, если сможешь». И всё. Весь листок.
Я с удивлением и разочарование рассматриваю письмо, написанное красивым ровным почерком, касаюсь драконьего камня подвески глубокого синего цвета.
— Где он? — поднимаю взгляд, но комната пуста.
Леди Ларсен уже ушла.
Но...
Я вскакиваю с кровати, набрасываю на плечи первое, что попалось под руку, и бегу вслед за леди Ларсен прямо босиком.
Смутная, нарастающая каждую секунду тревога толкает меня вперёд.
Я выбегаю в коридор, там пусто. Бегу всё дальше и дальше. Но не встречаю даже слуг.
Огромный особняк словно вымер.
Тревога нарастает. Страх окутывает душу. Сердце разгоняется в груди.
Что случилось?
Где все?
Где ОН?
— Дурак! — до меня доносится сердитый голос Валериона Ларсена.
— Он так решил, — отзывается его супруга.
Голоса раздаются из библиотеки.
Толкаю дубовую дверь.
— Идалин, — строго смотрит на меня госпожа Ларсен. — Тебе не стоило вставать...
— Где ОН? — мне почему-то важно знать ответ.
Но семейство Ларсен молчит.
Констанс разглядывает меня со смесью тоски и любопытства, а Валерион... он зол! Но не на меня.
Тогда на кого?
— Да что случилось? Скажите! — требую я.
Напряжение внутри меня растёт, охватывает душу. Мои пальчики подрагивают.
— Ничего, — качает строго головой господин Ларсен. — Вернитесь в кровать, Идалин...
— Я ДОЛЖНА узнать, где ОН! — сама не понимаю, почему мне это нужно.
Но чувствую, что от ответа зависит многое.
— Мой внук освободил вас. Все обвинения сняты. Формально вы являетесь связанной истинной дракона Веленгард, но никаких претензий Александр предъявлять не будет, — господин Ларсен раскладывает какие-то документы на своём столе и даже не поднимает на меня свой взгляд.
— Он ушёл? — не верю я.
— Можно и так сказать, — кивает мужчина.
— Валерион, — его плеча касается Констанс.
Но мужчина реагирует... странно. Весь напрягается и строго говорит.
— Довольно. Александр просил ей передать только это! Вы, Идалин, желанный гость в нашем доме. Всегда. Несмотря на то, что вы не любите моего внука...
На этом моменте мужчина запинается и растирает грудь, словно чувствует отголоски застарелой боли.
— ... вы часть нашей семьи, — он наконец, поднимает на меня взгляд, и я пугаюсь.
В них искренность, а ещё какая-то суровая отчаянность и злость, и боль, и сожаление... так много там всего!
— Да что случилось? — не выдерживаю я и кричу. — Кто-нибудь может мне сказать?
Я до боли в пальчиках сжимаю резную шкатулку с подвеской.
— Александр вернулся в Авелон, — раздаётся за моей спиной ровный голос полковника Грифита.
Я резко оборачиваюсь.
— ЧТО?
— Уолтер, — рычит старик.
— Она имеет право знать, — полковник Грифит пожимает плечами.
На нём всё также идеально сидит тёмно-синий мундир, а золотые пуговицы и эполеты мягко отражают свет магических светильников.
— Что ты сказал? — выдавливаю из себя.
— Александр вернулся в Авелон, чтобы предстать перед судом. Он не хотел, чтобы ты знала, — взгляд Грифита темнеет. — Он хотел просто отпустить тебя, освободить. И пока это не случится. Надел тебе на руку сдерживающий браслет...
— Пока не случится ЧТО?
В комнате разливается тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь господин Ларсен скрипит зубами, а леди Ларсен обречённо выдыхает.
— Пока его не казнят, Идалин. Тогда ты будешь полностью свободной. Он знает, что ты его не простишь. А без тебя не видит в жизни смысла.
— И вы его отпустили? — мои глаза округляются от шока. Как можно так спокойно говорить о смерти?
Ответа я не получаю.
Лишь три пары спокойных печальных глаз смотрят на меня. ОНИ приняли ЕГО выбор.
Не я.
Со злостью я срываю сковывающий эмоции и связь браслет.
Прикрываю глаза.
Воспоминания бушующем потоком заполняют меня.
Наш первый и единственный бал!
Я помню золотистый свет, волнение и его глаза — глубокие, почти чёрные, обжигающие меня. Моя рука в его руке. Вспышка, искра, и внезапно весь мир сужается до этого единственного момента.
Я влюблена, окрылена, я чувствую себя невесомой, будто танцую не на паркете, а среди звёзд. Лёгкость и тепло, которые он дарил мне, казались вечным счастьем, выкованным в сиянии хрусталя. И наши метки!
Тогда будущее виделось мне исключительно счастливым.
На языке горчит от воспоминаний о его предательстве.
Леди Анна, холеная красотка, что стонет в объятиях МОЕГО истинного!
Мир рушится, а хрусталь бьётся осколками о холодный мрамор.
Боль от предательства рвёт меня на части.
Я хочу перевести дыхание, но грудь сжимает стальными оковами воспоминаний.
— Идалин! — рядом раздаются лёгкие шаги. Но я отстраняюсь от леди Констанс.
Я помню. Я должна всё вспомнить!
Его визит в морозный вечер. Надменность, холодность и обидные слова. Отчаяние толкает меня прочь. Осколки драконьего камня хрустят под моими ногами, и вот уже я в ледяной пустыне.
