Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина

Болиголов – яд дилетанта. Сильный, да, однако же чересчур заметный. А мои коллеги хоть и были людьми своего времени, по меркам этого самого времени на таких дилетантов, как бы они меня ни раздражали, все же не тянули. И, решись мстить, действовали бы тоньше.

К тому же чем больше я вертела в уме несостоявшееся покушение, тем отчетливее видела слабые места. И главное – спешку. Неважно, хотели убрать меня, Гулю или нас обеих, кто бы это ни затеял – он торопился.

Из чего вытекал закономерный вопрос: почему же?

— За ички пошлю, – кивнув Гульнаре, я таки решилась на вылазку, но выйти из покоев не успела.

И гостиную не пересекла...

Снаружи, уже в первой комнате, послышались торопливые шаги. Много: к нам пожаловало человек шесть-семь.

Гуля тут же подбежала ко мне, и мы обе отпрянули к стене, перепугавшись. Но через миг дверь отворил сам Джанибек. За ним показался Кутлуг и пятерка нокеров во главе с Аргуном, которые остались снаружи. И еще до того, как вновь сошлись двери, он одним взглядом выдал причину своего бурного появления.

Ему было известно про яд...

Стрельнув глазами на Гульнару, бегло заозирался вокруг, пока не разыскал нетронутый завтрак.

— Мы ничего не ели! – успокоила я, но удостоилась лишь кивка.

Шумно выдохнув и жестом воздав небу благодарность, он двинулся к нам – к Гульнаре, которая сразу же оказалась в его объятиях. Я и рот невольно приоткрыла, уставившись на них, переминаясь рядом – настолько сильный от него исходил страх за нее и такое жгучее облегчение. Но влезть глубже не вышло, меня поманил к себе Кутлуг.

— Подойди-ка, хатун.

Он как раз склонился к дастархану.

— В каше оно, – подсказала я, рассеянно вертя головой.

— И то правда…

— Чего говоришь, ички?

Вернее, чего не договариваешь – так бы у него спросить. Что-то в его повадках заставило переключиться с двух влюбленных на дела. Прислушаться к интуиции.

И сколько бы ни случилось за это короткое утро, суть я уловила даже без дара.

— Говори, – принялась выпрашивать и, к моему облегчению, Кутлуг выбрал честность. Новых недомолвок я бы сейчас попросту не вынесла.

— Родственницу твою, что Темир ночью привез, отравили. Той же дрянью.

— Что же ты тянешь? – он чуть было не получил тумака в плечо. – Идем. Я же помочь могу!

Но остудили меня быстро.

— Не можешь, – «обрадовал» Кутлуг. – Ее к себе уже Аллах прибрал. Час как мертва.

Глава 71

— Что значит – мертва?!

Забыв, в чьей компании нахожусь, я повысила голос. А потом и вовсе вцепилась в руку Кутлуга, в надежде вытрясти из него другой, угодный мне ответ.

И внутренности скрутило от страха в разы большего, чем от всего, что успело напугать этим утром.

Страха за Темира.

Я еще не до конца понимала почему, но одно уже складывалось слишком ясно: кто-то убирал всех, кто был связан с Саидой – с тайной, которую она сюда привезла. И его могли тоже…

— Мне нужно в город! – глупо потребовала я, спохватившись. – Нет, ички! Это нам с тобой нужно. Прошу, пойдем в дом Темира. Всевышним прошу. Он же там...

Но выговорить страшное Кутлуг не дал.

— Да угомонись ты, – он отстранился и глянул с напускной строгостью. – Жив он.

— Откуда знаешь?!

— Знаю… Бока ему всего-то намяли, а так жив. И на ногах.

Я глупо поморгала, зацепившись за эти «намятые бока», но все лишнее тут же отвалилось.

Жив…

Жив!

— К нему троих подослали, когда во дворец поутру шел, – продолжил Кутлуг иронично. – Но что трое против ханского нокера? Псы шелудивые… Одного, кого не добил, он к нам приволок.

— А Темир-то где?!

— Где надобно, – вместо Кутлуга ответил хан.

Я повернулась к нему, окончательно растерявшись, но Джанибек держался уверенно – уже взял себя в руки. Чересчур уж спокойно для человека, едва не потерявшего любимую женщину и с угрозой, нависшей над нами всеми. Если только…

— Вы уже выяснили, кто зачинщик, – дошло до меня.

— Да, – не прекращая обнимать Гульнару, согласился он. – С рассвета знаем: она и выдала, что и сюда яд отправила. Но не сразу, выпытывать пришлось.

— Она? Кто это – «она»?!

— А сама не скажешь, кам? – поддел Кутлуг.

Но тут за меня неожиданно вступилась Гульнара:

— Кабы не Айше, я бы есть начала. Не гневись на нее, ички.

Я же ненадолго уставилась на свою девочку.

Вот тебе и перепуганная степная кыз: смелела она на глазах, менялась, уже и ханского камердинера строила.

Высоко же взлетит...

Да, высоко, если крылья не подрежут.

— Ты тут жди, – улыбнувшись ей, Джанибек выпустил ее из объятий, обратившись к своему слуге: – Кутлуг, отвечаешь за нее. И одну ее не бросай, пока не вернусь.

— Сделаю, хан.

— А я... мы? – вновь с растерянностью поинтересовалась я.

Хан удостоил вниманием и меня.

— А ты со мной пойдешь.

Больше он ничего не добавил: развернулся к выходу, и мне пришлось поторопиться следом.

За дверью покоев по-прежнему ждали его нокеры. Двое двинулись впереди, еще двое пристроились за нашими спинами. Кутлуг же действительно остался с Гульнарой, как и замыкающая пара телохранителей.

Я проводила их взглядом, успев бегло глянуть и на девчонку. Та хоть и побледнела, но держалась, даже ободрила улыбкой. Но едва мы двинулись внутрь полутемных коридоров, как мое внимание перешло на Джанибека.

Угрозой от него не несло, во всяком случае, не на мою бедную голову. Злился он – это верно, но притом был пугающе собран, так что сперва и не заподозришь в нем неладное, обманешься.

— Ты не бойся, – понизив голос до шепота, словно прочитав мои мысли, произнес он. – Не на казнь веду. Иль и это не чуешь?

— Чую… И бурю в тебе чую, хан.

— Тебяонане тронет.

Он вырвался вперед, опять ничего не объяснив, меня же так и распирало влезть с вопросами, а еще нетерпение и волнение за Темира.

Одно дело – услышать, что с ним все в порядке, другое – поглядеть самой: может, ему и медпомощь нужна. И выведать бы про Умай, о которой я встревожилась лишь сейчас. Та, вероятно, возвращалась во дворец вместе с ним. Не пострадала ли?

Но задавать вопросы про свою служанку хану я, конечно, не стала. Вообще ничего не выдала – просто не успела, настолько он меня удивил.

— Отпущу тебя, – вдруг донеслось от него.

— Что, хан?

— Отпущу…

Из-за подобного я ожидаемо приросла к месту. Он же прошел еще пять-шесть шагов, прежде чем обернуться.

— Чего с тобой?

— Послышалось ли, хан? – осторожно спросила я, сократив дистанцию. – Повтори.

Да и стоило бы уточнить, пусть и через дерзость, что именно он вложил в свое «отпущу» – как поступал со всеми моими предшественниками или все же с головой на плечах.

Страх я на этот раз не скрыла, волнение – тем более.

— Что ж, пугливая ты такая? – мой внешний вид его позабавил, даже до короткой ухмылки довел. – Духу в тебе нет, Айше.

Джанибек жестом велел нокерам отойти, отчего-то выбрав именно это место и это время, чтобы высказать мне все.

— Можешь не отвечать: в первый день, как увидал тебя, о том сообразил – слабая ты. А слабость твоя в доброте. Оттого и не нужна ты мне, сколько бы силы в тебе ни было. Успокойся… И прекрати трястись.

Я лишь сейчас заметила, что и впрямь трясусь, привалившись плечом к стене.

Это что же, он действительно меня освободит?

— Правды же другой ты не найдешь, верно? – добавил хан, будто продолжая перечислять мои «достоинства». – И в деле я тебя поглядел. Врачевать умеешь, да только потом отходишь днями. Еще помрешь при мне… А для другого совести в тебе многовато. Иль думала, что я на веру принимаю все твои слова? Что дурного ты ни в ком не видишь: кого не покажешь, все святые да честные. Эх, Айше… Добрая ты, а это одному Аллаху угодно, но не мне – не власти моей.

— Хан…

— Отпущу я тебя, – перебил он снова.