Закон против леди (СИ) - Арниева Юлия

Удручающе. Список, который казался сокровищницей, на поверку оказался сундуком с фальшивыми монетами: блестят, а купить на них ничего нельзя.

Впрочем, кое-что полезное всё же оставалось. Чёрный солод я уже продала дважды. Знания о дрожжах и температурных режимах стоили денег, и немалых. А ещё были мелочи, простые, но в этом времени неизвестные: тот же рецепт салата из свежих овощей, от которого соседки в пансионе шарахались как от чумы, а я точно знала, что ничего страшного в сырой морковке и капусте нет.

Мэри, заходя в гостиную, бросала взгляд на мои бумаги. Я видела, как она хмурится, глядя на непонятные буквы, но вопросов не задавала. Только однажды, собирая посуду после чая, замешкалась у стола и сказала:

— Красиво пишете, госпожа, будто узор какой.

— Это шифр, — ответила я, и это было почти правдой. — Чтобы чужие не прочли.

Она кивнула и больше не спрашивала.

Помимо записей, у меня было ещё одно занятие: газеты.

Мэри покупала их каждый день, и каждый день я находила одно и то же объявление. Иногда на первой странице, иногда на последней, но всегда одинаковое. «Разыскивается молодая женщина, страдающая расстройством рассудка…» Хромота, трость, бедная одежда, служанка. Пятнадцать гиней вознаграждения. Контора Эверетт и сыновья.

Колин не скупился. Объявление печаталось в «Таймс», в «Морнинг пост», в «Морнинг кроникл». Три газеты, три объявления, каждый день. Это стоило денег, и немалых, значит, он всерьёз намеревался меня найти.

На четвёртое утро я как обычно сидела в гостиной, завтракая овсянкой с мёдом, которую Мэри научилась варить так, что просить добавки не было зазорно, и в который раз перечитывала объявление. Слова давно выучила наизусть, но взгляд всё равно цеплялся за них, будто надеясь найти что-то новое.

«Хромота на левую ногу, пользуется тростью для ходьбы, одета бедно, при ней служанка».

Трость. Бедная одежда. Служанка.

Я отложила газету и посмотрела в окно, за которым моросил мелкий майский дождь. Мысль пришла внезапно, и я замерла с ложкой на полпути ко рту.

Колин ищет бедно одетую женщину с тростью и служанкой. Женщину, которая хромает и опирается на палку. Женщину, при которой семенит девица в чепце и переднике. А что, если по улицам Лондона будут гулять две состоятельные дамы?

Что, если я буду опираться не на трость, а на руку подруги? Две молодые женщины, идущие под руку, одна чуть прихрамывает, другая её поддерживает, что в этом подозрительного? Ничего. Подруги на прогулке, сёстры, кузины. Никакой трости, никакой служанки, никакой бедной одежды.

Мэри вошла в гостиную, чтобы забрать посуду, и я подняла на неё глаза.

— Мэри, — сказала я, — у меня есть идея, возможно безумная.

Она замерла с подносом в руках, настороженно глядя на меня.

— Колин ищет женщину с тростью и служанкой, — продолжала я. — А что, если трости не будет? Что, если служанки тоже не будет?

— Но госпожа, как же вы без трости? Вам же больно ходить…

— Я буду опираться на тебя, на твою руку, как подруга опирается на подругу.

Мэри моргнула, потом ещё раз.

— Госпожа… вы хотите, чтобы я… чтобы мы…

— Чтобы мы шли по улице как две состоятельные дамы. Ты в приличном платье, без чепца и передника. Я без трости. Под ручку, как близкие подруги.

Поднос в её руках дрогнул, и чашка звякнула о блюдце.

— Но госпожа… я же служанка. Меня сразу узнают, я не умею… я не знаю, как…

— Научишься. — Я встала и подошла к ней. — Тебе не нужно говорить, только идти рядом и молчать, с этим ты точно справишься.

Мэри стояла неподвижно, и я видела, как в её глазах сменяются чувства: страх, сомнение, недоверие, а потом что-то похожее на робкое любопытство.

— И… и куда мы пойдём, госпожа? В таком виде?

— Сначала в галантерейную лавку. Нам обеим нужны перчатки и боннеты, и не из дешёвых. Без них любой наряд выдаст нас с головой: лайковые перчатки и шёлковый боннет отличают даму от служанки не хуже, чем речь или осанка. Потом найдём хорошую портниху, нам нужны новые платья, такие, чтобы ни у кого и мысли не возникло усомниться в нашем положении. А после… — я помедлила, — после мы сможем дойти до Докторс-Коммонс, в таком виде нас не узнают, и я смогу послать мальчишку с запиской к Финчу.

— Вашему адвокату?

— Да, мне нужно знать, как продвигается дело. Чем скорее церковный суд одобрит раздельный стол и ложе, тем лучше. С таким решением на руках Колин не посмеет меня забрать силой, это будет уже не семейное дело, а нарушение церковного постановления.

Мэри молчала, обдумывая услышанное, потом медленно поставила поднос на стол и посмотрела мне в глаза.

— Госпожа, — сказала она тихо, — вы хотите, чтобы я оделась как… как леди?

— Да.

— И шла с вами под руку? По улице, при людях?

— Да.

Она сглотнула, щёки её порозовели, и я вдруг поняла, что это не только страх, это смущение. И что-то ещё, что-то похожее на детскую радость, которую она изо всех сил пыталась скрыть.

— Я… я никогда… — она запнулась. — Спасибо, госпожа.

— Не благодари, пока не попробуем, может, из этого ничего не выйдет.

— Выйдет, — сказала она с неожиданной твёрдостью. — Я постараюсь, госпожа, очень постараюсь.

Я кивнула и пошла к лестнице.

— Идём, посмотрим, что из моих платьев тебе подойдёт.

Наверху, в спальне, я открыла сундук, в котором хранилась одежда, взятая из Роксбери-холла. Немного, всего три платья, но для нашей цели хватит.

— Вот это, — я вытащила платье из тёмно-зелёного муслина. — Скромное, без лишних украшений, для прогулки по городу в самый раз.

Мэри смотрела на платье так, будто я протягивала ей королевскую мантию. Руки её, потянувшиеся было к ткани, замерли на полпути.

— Госпожа, оно же… оно такое…

— Примерь.

Она взяла платье осторожно, кончиками пальцев, будто боялась испачкать. Я повернулась к окну, давая ей переодеться, и взгляд мой упал на улицу.

У фонарного столба на углу стоял мужчина. Ничего особенного: потёртый сюртук, шляпа, надвинутая на лоб. Но он не двигался, никуда не шёл, не разговаривал ни с кем, просто стоял и смотрел на наш дом.

Сердце стукнуло и замерло, я быстро отступила от окна, прижавшись спиной к стене.

— Госпожа? — голос Мэри донёсся будто сквозь вату. — Что-то случилось?

— Тихо, — прошептала я. — Не подходи к окну.

Она замерла, так и не надев платье, прижимая его к груди.

— Что там?

Я осторожно выглянула снова. Мужчина всё ещё стоял на углу, теперь он, кажется, смотрел на соседний дом. Прошла минута. Другая. Мужчина достал из кармана что-то, поднёс ко рту. Яблоко? Просто ел яблоко, стоя на углу? Может он ждал кого-то? Может, отдыхал по дороге куда-то, может…

Он откусил ещё раз, повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

— Ничего, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Показалось.

Мэри смотрела на меня испуганно, но спрашивать не стала, только крепче прижала платье к груди.

— Переодевайся, — сказала я. — Давай посмотрим, как сидит.

Она кивнула и принялась натягивать платье. Я отвернулась к окну, но теперь уже не смотрела на улицу. Смотрела на своё отражение в стекле: бледное лицо, тёмные круги под глазами, плотно сжатые губы.

Так жить нельзя. Вздрагивать от каждого прохожего, прятаться от каждой тени. Нужно действовать.

— Готово, госпожа.

Я обернулась и невольно улыбнулась. Платье сидело неплохо, хотя Мэри была чуть ниже меня ростом, и подол волочился по полу, грозя запутаться в ногах при каждом шаге. Лиф под грудью оказался впору, в плечах тоже не жало, но рукава пришлось подвернуть, иначе они закрывали ладони до кончиков пальцев.

Мэри стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. То складывала их на животе, то опускала вдоль тела, то пыталась спрятать за спину. Щёки её пылали, а глаза блестели так, что я испугалась, не заплачет ли.

— Жаль, зеркала большого нет, — сказала я. — Только вот это.

Я взяла с туалетного столика маленькое зеркальце и поднесла к её лицу.