Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Может быть есть какие-то новости… — оборонила она.

Мне не очень хотелось их знать.

Я начала приходить к этой мысли не сразу. С каждым днем ожидания, внутри меня рационально вопила моя рассудительная, взрослая часть. Какой бы молоденькой я не была сейчас, каждая секунда приближала объективную уверенность в том, что Кристиан уже не вернется.

А я хотела верить в обратное. И никому не дам отнять эту слепую веру, пусть она трижды тянет меня в прошлое.

Живот у меня заметно округлился.

Я теперь походила на сладкую булочку. Несмотря на терзавшую меня тоску, ребенок Кристиана давал мне силы к жизни.

Я велела всем в доме подготовится к визиту гостей. Но к чему мы все оказались не готовы — к появлению самого императора. Он ничем не отличался от своих замызганных грязью, утомленных и обросших, точно медведи, воинов.

Мужчина, который вошел в мой дом был матерым хищником, вкусившим крови. На висках поблескивала седина. Я с ужасом отметила, что у него не было левой кисти. Но спину он по-прежнему держал ровно. В глазах появилось что-то бешеное, слегка безумное. Наверняка, так выглядит человек, которого живьем провернули через мясорубку, прошедший боль, видевший кровь и прочувствовавший «романтику» войны.

Я поклонилась.

По моей спине тотчас побежала холодная дрожь.

— Ив…

Он подошел ко мне ближе, чем того требовал этикет, и, не стесняясь, ласково коснулся лица, приподнял мой подбородок. Пальцем он мазанул по тонкому шрамику на моей скуле.

Этого было достаточно, чтобы я слегка отстранилась. Но как радушная хозяйка не позволила себе проявить непочтение к столь высоким гостям.

— Рада вас видеть в Фавре, ваше величество.

— Слонялся без дела и решил заехать, — иронично ответил он. — Невозможно обойти вниманием самый процветающий округ Нивара. И самую восхитительную женщину.

Этот комплимент заставил меня нахмурится, но я с почтением склонила голову.

Гостей требовалось накормить и дать им возможность помыться и отдохнуть.

— Найди им женщин, — спокойно сказал император. — Мы останемся на одну ночь. Хорошенькие работницы и замужние, могут заработать.

Я скептически выгнула бровь, опешив от такой постановки вопроса.

— Ваше величество, я уважаю вас и чту ваши приказы. Но здесь не бордель.

— А разве твои работницы не шлюхи? Об этом везде говорят.

— Большинство женщин, которые зарабатывали телом, делали это вынужденно и больше к этому не вернутся.

Он улыбнулся, как человек, имеющий совершенно противоположную точку зрения. Но все его люди, нашедшие приют в моем доме, спали этой ночью, как монахи.

После ужина Себастиан усадил меня в кресло в гостиной. Смотрел на меня долго, молчал. Я видела в нем мужчину, который дошел до самой черты, за которой его ждала только смерть, и замершего пред ней.

— Я потерял руку.

Мне надлежало, вероятно, выразить сожаление, но я не сумела обуздать характер.

— Теперь выглядит несимметрично.

— И как Кристиан в тебя влюбился? — ухмыльнулся император. — Впрочем… я понимаю его. Он всегда ценил уникальность.

В этот момент в комнату лениво пробрался Дотс, прошагал мимо кресла Себастиана к моим ногам. Мне выпала невероятная удача увидеть, как его величество бледнеет от ужаса.

— Он ведь… умер, — сказал он.

— Некоторых очень сложно убить.

Себастиан внимательно посмотрел на Дотса, наконец, осознавая, что это другая собака.

— Невероятная схожесть. Но это метис. Явно чуть меньше прежнего.

— Его тоже зовут Дотс, если вам интересно.

— Подаришь мне его?

Я заледенела в кресле. Разве можно отказать императору в такой просьбе?

— Я не торгуюсь друзьями, ваше величество. Но, когда Дотс станет отцом, а это случится скоро, я пришлю вам самого крепкого и сильного щенка.

Себастиану мой отказ не понравился. Его глаза сверкнули холодом, но почти сразу этот лед растаял.

— На самом деле я приехал, потому что начались переговоры с Варной. Благодаря ружьям твоего мужа, теперь за нами победа. Я обещал Кристиану позаботиться о тебе, Ив.

А я не вижу лучшей заботы, чем забрать тебя из Фавры.

— В качестве кого?

Он нахмурился.

И даже слега оторопел.

— В качестве женщины, перед которой я имею обязательства. Умной женщины, которая способна жить при дворе, служить короне и способной понять, что она может заинтересовать самого монарха и имеющей достаточно здравого смысла, чтобы не отказать ему.

Себастиан не сводил с меня взгляда. Его раздражало мое упрямство, ведь он искренне считал, что приехал в Фавру исполнить обещание, данное погибшему другу. И разве не любая женщина будет рада такому предложению?

Но я молчала.

И вместе с тем во мне все поднималось в протест. И волна злости вынуждала мое сердце бешено стучать в груди.

— Я замужем, ваше величество. Фавра — мой дом. У меня есть дело всей моей жизни и долг перед людьми, которым я дала работу. Вы действительно считаете, что вам есть, что предложить мне?

Он вцепился в подлокотники кресла, словно желая вскочить и отвесить мне оплеуху. Но этот порыв был мимолетным. Я знала, что Себастиан спускает мне с рук то, что не простил бы никому другому.

— Ты хочешь нести вдовий крест до конца жизни?

Меня ожег этот вопрос. Он предполагал, что мой муж мертв, и это окончательно.

Покуда меня мучила ярость, Себастиан считал меня, как открытую книгу.

— Ты не похожа на женщину, которая добровольно похоронит себя в глуши, Ив. Не в твоем характере страдать по мужчине до конца жизни. Если передумаешь, дай знать. Я дарю тебе право распоряжаться мной. Но только единожды.

— Единожды? — язвительно спросила я, понимая, что он лукавит.

— Да.

— Тогда я использую это право сейчас, — сказала, глядя ему в глаза. — Пообещайте, что больше никогда не потревожите ни меня, ни моего мужа. Не воспользуетесь своей властью, чтобы обуздать его. Не отправите его умирать. Не станете наказывать за собственную ревность. Не будете распоряжаться моей жизнью и жизнью моих детей. Не навредите моему делу и не отнимите его в угоду политике…

— Замолчи! — оборвал меня император.

Теперь его раздирали настоящие демоны. Он закусил губы, размял шею и уставился мне в глаза.

— Будь ты мужчиной, отправил бы тебя на эшафот!

— Я там уже была.

Вены на его шее набухли, а на щеках показались красные пятна.

Я предусмотрительно умолкла.

Себастиан вдруг поднялся, оттолкнувшись ладонью от подлокотника. Подошел ко мне слегка разнузданно, коснулся моих волос покровительственно, не как мужчина касается женщину, а скорее, дружески.

— Я клянусь, Ив, что не желал его смерти. Без него прежнего Нивара уже не будет. Я всем ему обязан. Я восхищался им и любил, как собственного брата даже тогда, когда в моем сердце жила только ненависть и ревность. Я много зла причинил и ему и тебе. Теперь я каюсь… Но не смей втаптывать это в грязь. Когда-нибудь мое терпение лопнет. Но пока я сражен твоей смелостью и бесстрашием, твоей безусловной любовью к мужу. Я разуверился в этом… а ты лечишь мое сердце, Ив. Лечишь тем, что умеешь любить, быть верной и сопротивляться даже мне. Я преклоняю голову перед такой женщиной, как ты.

Меня затрясло.

Одинокая слезинка сорвалась с моих ресниц.

Себастиан убрал ее костяшками пальцев.

— Пока я жив, ты в безопасности, — сказал он. — Тебя не тронет ни знать, ни магистрат, ни духовенство.

Я сумею прожить эту жизнь правильно: взрастить детей и развить собственное дело. Возможно, я буду счастлива. Но я никогда и никого не смогу полюбить так же горячо и сильно, как Кристиана Корнуэлла. Я буду верна ему до последнего вдоха.

Буду ждать его, даже если он не вернется.

Глава 64

Себастиану пришлось преодолеть верхом расстояние, равное, наверное, половине мира. Он устал настолько, что едва держался в седле. Но новость, которая гнала его вперед, того стоила.