Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

— У нас тоже были источники, которые дали верные сведения о намерениях бандитов, — ответил я спокойно. — Поэтому мы решили перехватить «груз» вдали от Уральска.

— Умно и безрассудно, как ни парадоксально звучит, — хмыкнул Басаврюк. — Значит, вы мне не доверились?

— Простите, но — нет. В свете последних событий глупо просить помощи у того, чей хозяин хочет отрезать мою голову и поставить её на родовой Алтарь.

Валёк внезапно икнул и побледнел. Перевёл взгляд с меня на пожилого секретаря, и как-то сразу подобрался, напружинился, готовый к любому развитию ситуации.

— Молодой человек, я думаю, вам стоит покинуть наше общество, — взглядом любящего дедушки Басаврюк посмотрел на Зазнобина. — Приятно было с вами побеседовать. Надеюсь, никаких претензий, Валентин Юрьевич, к нам нет?

— Совершенно никаких, Матвей Тимофеевич, — поднялся на ноги Валёк. — Более того, благодарю за помощь. Если бы не ваш охранник…

Он наклонил голову, прощаясь с хозяином номера, а мне сделал знак, что будет ждать снаружи. Когда одногруппник вышел, Басаврюк вздохнул и проговорил с укоризной:

— Не преувеличивайте степень своей жертвенности, Михаил Александрович. Да, таков был первоначальный вариант, не скрою. Граф Татищев утверждает, что уже получил ваше согласие на добровольное изъятие симбионта, но чародей-идиот испортил всё, что мог.

— В любом случае никакого доверия к графу больше нет, — ответил я. — А ведь он человек князя Шуйского. Где гарантия, что меня снова не попытаются пустить под нож?

— Ещё раз… Александр Александрович даёт своё слово не причинять вам никакого вреда, абсолютно никакого. Более того, он зовёт вас в Москву, в гости. Вы пройдёте полное медицинское и магическое обследование после которого будет вынесено окончательное решение…

Я вздёрнул от удивления брови.

— Что за решение?

— А вдруг параметры симбионта вообще не подойдут Григорию Александровичу? Ни один здравомыслящий человек не станет вредить своему сыну, если есть хоть малейшая опасность отторжения. В таком случае вы останетесь при своих. Само собой, компенсация за вред будет выплачена в полном объёме.

— Слишком вкусный кусок подсовываете, — проворчал я с задумчивостью. — Есть очень много моментов, которые мне не нравятся.

— Вы можете приехать с отцом или с доверенными лицами и охраной.

Ага, чтобы нас взяли в заложники? Нет, никого из близких родственников не должно быть рядом с Шуйскими. Если я соглашусь на предложение канцлера, поеду только с телохранителями, ну и адвоката возьму.

— Кстати, я перед поездкой в Оренбург предлагал Александру Александровичу перевести вас в Московский Императорский Университет. Конечно, вы можете и в Уральске получить нужное образование, но диплом столичного университета котируется куда выше, чем другие.

— Зачем мне он, если я собираюсь жить и работать в Оренбурге?

— Михаил Александрович, вам вряд ли светит занять пост Главы Рода и концерна, — Басаврюк умело стелил соломки, не забывая подкидывать и камешки. — Будете на вторых ролях заниматься юридической практикой, отстаивать интересы семьи, бодаться с должниками, составлять контракты, договоры… Вам это интересно? Подумайте на досуге, что для вас в жизни важно. Гореть или тлеть.

— Сгореть можно за минуту, а тлеть — гораздо дольше, — усмехнулся я.

— То есть вы предпочитаете унылую жизнь мажора, прошу прощения за столь резкую констатацию факта, вместо яркой деятельности на благо общества? — господин Галкин иезуитски продолжал колупать мою броню, под которой прятались планы на будущее.

— А вы бы что выбрали? — я откинулся назад, ощущая не совсем комфортную спинку кресла.

— Я давно выбрал служение канцлеру, — улыбнулся Басаврюк. — У меня был иной жизненный старт, не предвещавший ничего хорошего в дальнейшем. Но я уцепился за шанс — и нисколько не жалею, что пошёл по этому пути.

— Говорят, канцлер Шуйский методично уничтожает дворянские роды, у кого есть Око Ра, — решил я спровоцировать Басаврюка, слегка остужая его пыл. А то от сладких обещаний уже тошнит. — Да и не только по слухам, но и по делам видно, что Александр Александрович человек жёсткий, и даже жестокий.

— Он — государственный чиновник, второе лицо в Империи, — Басаврюку явно не понравились мои последние слова. — Насчёт уничтожения дворянских Родов, имеющих Алтарь с Оком Ра… Были случаи, не отрицаю. Некоторые дворяне посчитали, что имеют право нарушать договорённости, отказываться от своих слов, произносить хулу в адрес князя Шуйского, а в его лице — поносить государя… Сами понимаете, что аристократ с древней родословной не имеет права сносить оскорбления как частное лицо. А как государев человек, Александр Александрович действует в интересах России. Это всё, что я могу вам сказать. Или вы боитесь, что ваш Алтарь перейдёт под власть канцлера?

— К сожалению, такие опасения есть, — признался я.

— Поэтому вам и стоит погостить у Шуйских, посмотреть на их быт, познакомиться со всей семьёй князя. Александр Александрович — умнейший человек, и не такой уж и зверь, как его описывают злые языки. Жёсткий государственник, это да. Пообщаетесь, пройдёте обследование — и примите решение.

— А если откажусь — мне перережут горло, — я резко наклонился вперёд, не обращая внимания на сжавшего в гневе губы Басаврюка. — Дайте мне такие гарантии, чтобы я смог вам поверить! Точнее, даже не я — мой отец. Он ни за что не отпустит своего сына к человеку, имеющему определённую репутацию.

Басаврюк простучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Очень интересно, как вы договорились с бандитами Нарбека, — неожиданно сменил он тему. — Он не тот человек, чтобы упускать выгоду.

— С похитителями людей нельзя договариваться, — я пожал плечами, оставаясь совершенно спокойным.

— Хм… значит, банды работорговцев больше не существует, — Галкин немного оживился. — Не знаю, что вы с ними сделали, но у благородных рыцарей могут появиться проблемы. Понимаете, о чём я?

— Полицию натравите?

— Михаил, ну что вы, как маленький! — поморщился Басаврюк. — Сами подумайте: откуда-то вдруг появляются пропавшие девушки. Никто не поверит, что они сбежали от хорошо вооружённых и физически сильных мужчин. Значит, их освободили. Но кто? Барышни язык за зубами держать не смогут, когда их начнут опрашивать следователи. Сделали вывод, к кому потом придёт полиция? А у вас весьма неприятный шлейф из покушений и трупов.

— Запугивать начали?

— Только логические размышления, — секретарь снова простучал барабанную дробь. — Но я могу сделать так, что дело о похищениях спустят на тормозах. Нужно только правильно подать информацию.

— И что значит ваша услуга?

— Подарок, — улыбнулся Басаврюк. — Всего лишь подарок в знак доверия в будущих отношениях. Александр Егорович — ваш отец — может получить такие преференции, что его конкурентам и не снилось. Не подумайте, Михаил, что я говорю за князя Шуйского. Это всего лишь моё предположение, основанное на хорошем знании психологии моего господина. Отдайте симбионта — и награда будет царской.

Вот же сука! Басаврюк подозревает, что через телефон идёт прослушка. Неспроста он завёл такой разговор! Это намёк отцу! Сразу стало жарко. Если папаня согласится отдать меня на заклание ради барышей, ничто уже не поможет. Рано или поздно Шуйский доберётся до моей головы.

— Никаких обещаний, господин Галкин, — сдерживая рвущиеся наружу эмоции, ответил я. — Сначала разговор с отцом. Как он решит, так и будет. Затем гарантии князя Шуйского. Не только для отца и семьи, но и для меня лично. И не какой-то там дешёвый откуп, а настоящий, чтобы дух захватывало.

— Я вас услышал, Михаил Александрович, — наклонил голову секретарь. — Сегодня же передам наш разговор господину канцлеру. Но и вы не тяните. Пока ещё время есть, но и оно не вечно.

— Хорошо, — я поднялся из кресла и положил телефон в карман куртки. — Засим прощаюсь. Как только будет готов ответ, я найду вас через Ростоцких. Вы же их имели в виду, когда говорили о влиятельных жителях Уральска?