Бой на дистанции даже одной световой секунды приводит к тому, что фотоны приносят тебе изображение уже неактуальной ситуации. Там, за триста тысяч километров от тебя, ты видишь прошлое, враг там где его уже нет и нужно учитывать россыпь вероятностей. Поэтому на флоте не просто бластеры, а квадроболастеры, лучи накрывают наиболее вероятную область присутствия быстро движущегося противника.
И корабль движущийся по предсказуемой траектории в этой ситуации просто обожаемая, лелеемая, драгоценнейшая цель. Сорвать этот спелый плод вожделеет любой хоть немного амбициозный флотоводец.
А парень, накостылявший нам по прибытии, однозначно личность с выдумкой, дерзкий, резкий и такого шанса конечно не упустит.
Нам точно вломят в течении четверти часа. Или получаса максимум. Потом будет уже поздно. Я надежно прикрою «Принца Евгения» с атакаопасных направлений.
Вот поэтому я тянул время. Не прикрывал. Не компенсировал уязвимость. Заманивал. Изображал приманку лично. Приглашал смельчака вступить в область погибели, земли смерти, пасть водоворота, как называл этот прием древний прочно ныне позабытый адмирал Ли Сунсин.
Я даже решился подсластить пилюлю, насыпать вкусненького пожирнее, поднять ставки, сделать себя невыносимо привлекательной целью. Они нас наверняка видят, с гражданских спутников, с орбитальных булыжников, с пунктов наблюдения на поверхности планеты. Наверняка пасут во всех диапазонах.
Ладно, я настругаю на этот бутерброд еще вкусной колбаски, пёсик. Ты, главное, не пропусти.
Я вызвал Запасного по открытому, фатально незашифрованному каналу связи:
— Контр-адмирал Ганзориг!
— А ты живой, граф? — жизнерадостно ответил мне Запасной. — А мы уж тут думали, что тебе конец, и что теперь я тут главный!
Размечтался.
— Слушайте мой приказ, контр-адмирал, — угрюмо приказал я.
— Слушаю, адмирал! — быстро переобувается Запасной, карьерист хренов…
— Пришлите к «Принцу Евгению» вашу авиаматку, — мрачно сообщил я. — Флагман потерял ход. Каналы управления нарушены. Я со своим штабом перейду на «Прозерпину». Приготовьте трап.
— Вах! Отличная мысль, адмирал! — тут же загорелся Запасной. — Там у нас такие бильярдные! А какой манеж для кавалерийского выезда! Устроим вас наилучшим образом, граф, со всеми удобствами, ха! Эй там! На «Прозерпине»! Маневрируйте к «Принцу Евгению» и приготовьте там у себя адмиральскую каюту! И чтобы ни пылинки на шелковом белье, сволочи, я сам всё проверю!
Молодец, Запасной. Так держать! Болтай. Болтай больше в открытом для всех внимательных ушей канале. Надеюсь, тебя хорошо слышно…
— Перейдете на другой корабль, адмирал? — расстроенно спросил Евгений. — И вымпел флагманский перенесете? Я понимаю. Да, конечно, повреждения серьезные…
— Спокойно, Евгений, — произнес я. — Мы с тобой ещё полетаем. Всем батареям нулевая готовность. Ждите.
— Вас понял, — отозвался Евгений, мгновенно уловив суть происходящего.
Мы ждем. Ждем.
Тем временем «Прозерпина», здоровенная авиаматка седьмого класса размерности, построенная недавно на собственных верфях Ганзоригов, догнала «Принца Евгения». Синхронизировала скорости, перебросила на наш борт трос-конец, за который из её борта наша портовая лебедка вытащила переходный трап. Трап не с первого раза законтактировал с бортом, помешали полученные разрушения. Ремонтные киберы спешно провели разбор завалов, притянули заново трубу тарпа и провели герметизацию.
— Переход готов, адмирал, — приятным контральто сообщила Прозерпина. — Ждем вас на борту с нетерпением.
А уж с каким нетерпением жду я, знала бы ты, гостеприимная хозяйка…
Скажем, минут пять-десять. Ну ты же дашь вражескому адмиралу собрать манатки и, нагрузив своими чемоданами, весь штабом войти в трап? Вот. Время пошло. Если я правильно тебя расшифровал, сейчас ты принимаешь нужное мне решение.
Давай! Атакуй, приятель. Такой куш редко достается. У тебя никогда не будет больше такого шанса прибить флагман и адмирала флота одним ударом. А может, и авиаматку прихватить, если удачно прилетит. Закончишь войну одним ударом, обезглавив флот вторжения. А уцелевшие переругаются, а может даже и передеруться на радость всем. Давай. Атакуй.
Я жду.
И он не обманул моих ожиданий.
Он атаковал.
Глава 6
К этому космосу спиной лучше не поворачиваться
О, да. Он атаковал.
С такой дистанции это могло быть только энергетическое оружие.
И провести эту атаку он мог не из бесконечного числа положений, а с довольно ограниченного спектра орбит, ведь я знал его начальную траекторию, по которой за планету смылись его корабли, разорвав огневой контакт как только мы на них сосредоточились.
За те полчаса, что мы его не видели, — а наших спутников-шпионов с той стороны как раз не было, палевом было их там выбрасывать, — он мог уйти довольно далеко. Но не дальше двух световых секунд, не дальше, просто не успел бы.
Так что я знал, какой сектор нужно обыскивать моим телескопам в поисках транзитов — прохождения космических тел на фоне далеких звезд. Хоть мы с планет этого и не видим, но в этой, части звезды разной светимости заполняют небосвод практически без промежутков, и их свечение постоянно что-то перекрывает — планеты, астероиды, всякий космический мусор, расположенные ближе к наблюдателю.
Или вражеские корабли.
Не загадка, как вычислить их траектории по серии угасаний далеких звезд. Тут нужно чтобы вычислительных мощностей корабля хватило на отсеивание орбит естественных объектов от траекторий искусственных.
Но мой оппонент и тут оказался хитер. Он спрятал свои корабли на самом видном месте, синхронизировал движение своих четырех кораблей так, что в нашем ракурсе они слились в одну точку, потерявшуюся на фоне одного из спутников-астероидов на дальней орбите Войпеля. Предусмотрел, стервец, спрятался на виду у всех.
И когда он открыл огонь, я удивился. Я ждал удара из другого сектора. Реально удивил меня, тут он молодец. А удивил — это ведь почти победил…
Почти.
Стомегаватный самофиксирующийся шестилучевой лазер с первого раза нащупал нашу сцепку «Принц Евгений» с «Прозерпиной». Забурлил испаряемой с поверхности бронеплит металл, нас затрясло.
— Ух ты, жарко! — выкрикнул Принц Евгений
Тут бы с вращением уходить из-под пучка, да в такой мягкой сцепке хрен повращаешься.
— Заградительные ракеты! — заорал я.
С «Принца Евгения» с «Прозерпиной» в сторону источника излучения посыпались противоракеты, взрываясь через пару секунд после старта облаками зеркального дыма, с упреждением нашего полета на пару секунд, Лучи лазеров заморгали, пересекая заградительные облака, которые продолжали лететь параллельно нашему курсу, постепенно рассеиваясь.
Но ещё до того спрятавшийся в тени огромной авиаматки «Песецъ» саданул из четырех своих квадробластеров прямо вдоль угасающего вражеского лазерного пучка.
Я тоже умею прятать корабли на виду у всех.
— Упреждай, Галлахад! — заорал я. — Упреждай!
И Галлахад упреждал. Его «Песец» снова и снова выпуливал в небо мимо закопченного, но не зажаренного «Принца Евгения» кольца огромных корабельных бластерных болтов, сдвигая орудия синхронно рассчитанной траектории противника. И те мгновенно поражали цель. Если она там была.
— Есть попадание! — выкрикнул Галлахад! — Вижу взрывы!
Точно, как минимум одно серьезное попадание нам удалось — так рвануть могло только что-то здоровенное, я даже без телескопа видел вспыхнувшую и погасшую звезду.
А вот остальная наша пальба явно уходила в молоко Млечного Пути.
Но корветы Ганзоригов уже раскочегарили двигатели, сошли с орбиты и, презирая повышенный расход топлива, шли кратчайшим путем на перехват уцелевших после сверхдальнего обмена любезностями кораблей противника. Флот Мастеров Никто растратил свой шанс зря. А я вот молодец. Я их не упустил. И теперь им конец. Да будет так.
— Догоните их, — приказал я Запасному, на этот раз в надежно зашифрованном канале. — И добейте. Чтоб никто не ушел.
