Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Бандит лежал на животе, закутавшись в грязное термоодеяло поверх дистикомба, и смотрел в тепловизионный прицел своей винтовки. Он был настолько уверен в своей скрытности, что даже не оглядывался. Мягкое приземление за его спиной. Шаг. Захват.

Левая рука в перчатке намертво зажала его рот и ноздри, одновременно фиксируя челюсть, а правая вогнала узкое, матово-черное лезвие боевого ножа точно под основание черепа, разрывая спинной мозг. Смерть наступила мгновенно. Тело лишь слегка дернулось в моих руках, прежде чем обмякнуть. Я аккуратно опустил труп на камни, чтобы не издать ни единого звука.

В наушнике раздался двойной щелчок. Стил, только что закончил работу со вторым снайпером на противоположном склоне. Периметр был чист. Теперь часовые у входа. Двое мародеров прятались в своих нишах, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра. Заняв позицию убитого снайпера, упер локти в камень. В руках у меня была бесшумная маула-винтовка, стреляющая отравленными дротиками с помощью пружинно-газового механизма. Дальность невелика, но с тридцати метров промахнуться было невозможно. На противоположной скале Стил взял на прицел второго охранника. Я поймал в перекрестье ночной оптики шею часового — единственное место, не прикрытое плотной тканью капюшона дистикомба. Синхронизирующий знак. Вдох. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Два легких хлопка слились с завыванием ветра. Оба часовых рухнули на феркритовое покрытие площадки практически синхронно, словно марионетки, которым перерезали нити. Нейротоксин действовал за долю секунды, парализуя нервную систему и останавливая сердце. Путь внутрь был открыт. Я подал сигнал, и отряд быстро, словно стая призраков, спустился к входу. Двое моих парней мгновенно оттащили тела часовых в густую тень подальше. Мы собрались у приоткрытой гермодвери.

Вблизи древняя станция производила монументальное впечатление. Строители Старой Империи не скупились на материалы. Толщина створок достигала почти полуметра сплошного феркрита и пластали — они явно были спроектированы так, чтобы выдерживать тысячелетия кориолисовых бурь и чудовищную пескоструйную эрозию Арракиса. Нам невероятно повезло, что из-за поломки вентиляции бандитам пришлось держать этот массивный шлюз приоткрытым, иначе нам понадобились бы резаки и несколько часов шумной работы. Я первым протиснулся в щель, держа наготове нож. Вытащить маула-мистолет или вообще винтовку схватить, дело пары мгновений, если шум всё же поднимется. Воздух внутри ударил в ноздри густой, тошнотворной смесью. Пахло застоявшимся потом, машинным маслом, немытыми телами и сладковатым душком дешевой курительной смолы. Вентиляция здесь действительно доживала последние часы.

Широкий коридор освещался лишь тусклым аварийным светом древних глоуглобов, вмонтированных под потолком. Они мигали, создавая рваные, пляшущие тени. Если они были повешаны еще строителями, то надёжность технологии — моё почтение.

Мы выстроились в стандартный тактический порядок. Я шел головным, контролируя сектор прямо по курсу. Второй номер прикрывал правый фланг и проверял ответвления, третий держал левую полусферу, а замыкающий пятился спиной вперед, страхуя наш тыл. Мы двигались плавно, перетекая от укрытия к укрытию.

В архитектуре комплекса чувствовалась сугубо утилитарная, научная логика. Широкие проходы, спроектированные для прокладки массивных труб гидросистем и кабельных трасс, перемежались тамбурами для очистки от пыли. Каждые двадцать метров — тяжелые двери, сейчас намертво заклинившие в открытом положении из-за отсутствия энергии. Первое помещение по левой стороне. Судя по выцветшей пиктограмме — комната отдыха дежурной смены техников. Дверь отсутствовала. Я подошел к проему, прижался спиной к стене и, используя зеркальную насадку на стволе, заглянул внутрь.

Четверо спящих на грязных матрасах прямо на полу. Рядом свалено оружие. Один громко храпел. Я показал два пальца, затем указал на дверь и провел большим пальцем по горлу. Стил и Рэйл кивнули. Они бесшумными тенями скользнули внутрь комнаты. Я остался контролировать коридор с Мэйном. Через десять секунд они вышли. Храп прекратился. На лезвиях их ножей темнела свежая кровь. Никакой жалости и сожаления. Эти люди грабили и резали глотки ради глотка воды. Сегодня карма настигла их в нашем лице.

Мы продвигались глубже. Главное лежбище, где располагалась основная часть банды, мы обнаружили на нижнем уровне. Обширный зал, некогда служивший лабораторией по анализу образцов или столовой для персонала. Вдоль стен еще угадывались искореженные остатки древних исследовательских стеллажей и моек. Оттуда доносился храп, кашель и запах пота.

Зачистка этого помещения заняла чуть больше времени. Восемь человек разложились по импровизированным лежакам среди каких-то ящиков и древних диванов. Даже кровати нормальные лень было добыть или сделать? Здесь уже пришлось немного задержаться и поработать всем. Большинство уже готово, и шум так и не поднялся — красота. Дальше шел только один спуск, все остальные помещения были пусты. Там, видимо, и были заложники. И те, кто их охраняет.

Гул надрывающихся вентиляторов становился всё громче. Мы спустились по узкой винтовой лестнице в технический сектор. Воздух здесь был невероятно спертым, буквально ядовитым от скопившегося углекислого газа, а температура градусов на десять выше, чем наверху. По стенам тянулись широкие трубы древних воздуховодов и тускло поблескивающие змеевики конденсационных контуров. Впереди показался светлый проем. Узловой отсек жизнеобеспечения. Я подал знак отряду остановиться в тени лестничного пролета и осторожно выглянул из-за угла.

Помещение представляло собой тесную аппаратную, плотно забитую древней техникой. В центре возвышался массивный цилиндр старого атмосферного скруббера и совмещенного с ним блока влагоуловителя. Именно этот агрегат не давал обитателям герметичного бункера задохнуться и собирал драгоценные капли конденсата из перепадов ночных температур. Корпус агрегата сейчас был вскрыт. Там, по пояс в сплетении проводов и пыльных фильтров, возилась женщина. Её руки были по локоть в черной саже. Она тяжело дышала, пытаясь вытащить заклинивший ротор газоочистителя с помощью тяжелого металлического рычага. В пяти метрах от неё, на старом металлическом кожухе, сидели двое других пленников — её сестра и мальчик. Они прижимались друг к другу, дрожа от страха, несмотря на невыносимую духоту помещения.

Их охраняли трое. Один сидел на перилах ограждения, лениво болтая ногами, и держал на коленях тяжелый дробовик. Второй прохаживался взад-вперед. Третий — судя по всему, главарь этой банды, массивный ублюдок со шрамом через всё лицо — стоял прямо за спиной у сидящих пленников. Одной рукой он сжимал рукоять маула-пистолета, ствол которого был небрежно направлен в сторону ребенка.

— Давай быстрее, дрянь, — прорычал главарь, пнув гаечный ключ, лежащий на полу. — Если к утру давление не поднимется, я начну отрезать от твоего выродка по куску за каждый упавший бар.

Женщина вздрогнула, вытерла пот со лба грязным рукавом и с удвоенной силой налегла на неподатливый вентиль. Ситуация была проблемной. Я отступил в тень к своим бойцам. Быстрые жесты руками, распределение целей. Стил берет на себя ходячего патрульного. Мейн — стрелка с дробовиком на перилах. А Рэйл страховал сзади. Моя цель — главарь с пистолетом у головы ребенка. Проблема заключалась в том, что ублюдок стоял вплотную к заложникам. Использовать светошумовую гранату? Отпадает сразу. Резкий грохот и ослепляющая вспышка вызовут у него мышечный спазм. Палец рефлекторно сожмет спусковой крючок, и мальчишке снесет полголовы. Маула-дротик с ядом? Действует за долю секунды, но этой доли хватит для выстрела. Пуля в затылок? Есть риск пробития навылет.

Оставался только один вариант. Физический контроль оружия до того, как мозг противника вообще поймет, что он атакован. Я сдвинул винтовку назад и опять достал из ножен клинок. Лезвие, покрытое черной матовой краской, не давало бликов.