Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Элара, вне всяких сомнений, заранее обдумала проблему моего статуса. И она или знает как всё сделать как ей надо, или имеет предположения об этом. Ради этого она готова была пойти на риск. Только…«Пойми! Проблема не в тебе, а во мне, поэтому мы не можем быть вместе.» — одно это представление этой фразы вызывало дикую волну испанского стыда. Ну или кринжа по современному, при всей её правдивости. Она даже в самых смелых фантазиях не могла догадываться о моих знаниях и разуме, перенесенном из другой вселенной.

Мир Дюны не прощает и жестоко карает обладателей подобных тайн. В этой вселенной плетут свои тысячелетние интриги Бене Гессерит, чьи Искательницы Истины способны вывернуть чужую психику наизнанку и заставить говорить правду любого. Здесь безраздельно властвуют фрименские Преподобные Матери, чьи таланты благодаря постоянному воздействию спайса порой превосходят даже возможности императорских ведьм. Не стоит забывать и про ритуал спайсовой оргии — Тау, где личные границы разума стираются окончательно, открывая мысли каждого участника всему ситчу.

Принудительное вскрытие моего разума приведет к апокалипсису локального масштаба. Чужая вселенная, знание будущего, хотя не уже понятно что не совсем верного, но и того что есть хватит. Грядущий Джихад, Квисатц Хадерах — подобный набор информации гарантированно обеспечит мне клеймо сумасшедшего в лучшем случае, а не в лучшем — Мерзости. Пробудившейся памяти какого-то древнего человека, который захватил тело потомка и, придумывая бред, угрожает всей Империи. И сразу вслед за этим начнется тотальная, безжалостная охота. Огонь инквизиции уничтожит не только меня, но и саму Элару вместе с крохами возрождающегося Дома Варос.

Вступать в близкие отношения, скрывая за спиной такую бомбу, которая может быть раскрыта, казалось мне самым настоящим предательством. Однако и выложить всё начистоту прямо сейчас или вообще отказаться от Элары, казалось неправильным. Эгоистичным, но неправильным.

Я рывком сел на узкой койке, окончательно прогоняя остатки сна. Мне срочно требовалась небольшая проверка. Подтверждение собственной адекватности. Открыв нижний ящик стола, я достал лист бумаги и взял стилос. Я закрыл глаза, бережно восстанавливая в памяти те самые строки, что были намертво впечатаны в мой мозг еще в той, прошлой жизни. Рука привычно и почти молниеносно задвигалась, аккуратно выводя слова на русском:

«Начало есть время, когда следует позаботиться о том, чтобы все было отмерено и уравновешено. Это знает каждая сестра Бене Гессерит. Итак, приступая к изучению жизни Муад'Диба, прежде всего правильно представьте время его: рожден в пятьдесят седьмой год правления Падишах-Императора Шаддама IV. И с особым вниманием отнеситесь к его месту в пространстве: планете Арракис. Пусть не смутит вас то, что родился он на Каладане и первые пятнадцать лет своей жизни провел на этой планете: Арракис, часто называемой также Дюной, — вот место Муад'Диба, вовеки.

Из учебника «Жизнь Муад'Диба» принцессы Ирулан»

Я записал по памяти вступление в первой главе из оригинальной хроники Дюны. Отложил стилос в сторону и максимально внимательно перечитал текст. Усмехнулся, вдруг почувствовав холодный пот между лопаток. Я действительно носил эти чудовищные знания в своей голове, и они были абсолютно реальны. Сложив листок в несколько раз, я убрал его в глубокий внутренний карман тактического комбеза. Позже его придется сжечь.

Решение созрело окончательно и обжалованию не подлежало. Эларе смертельно опасно знать детали моего происхождения, но она обязана понимать реальный масштаб нависшей угрозы.

Я быстро закончил утренние сборы, привычным движением проверил подгонку дистикомба и брони, закрепил на поясе нож и уверенно направился в командный центр. Пришло время дать Лидеру Дома её законное право выбора.

Элара появилась из дверей своей каюты почти одновременно со мной. На ней был её костюм, волосы туго стянуты на затылке. И знаете же вот это чувство? Когда резко меняется отношение и восприятие человека. И ты вдруг не знаешь, как даже начать разговор, ведь все алгоритмы и привычки разрушились? Ну так вот. Его не было. Между нами не возникло ни малейшей неловкости или смущения, словно вчерашней сцены вообще не существовало. Она остановилась у стола, подняла на меня глаза. Взгляд спокойный, изучающий, ждущий реакции. Я подошел вплотную. Никаких предисловий и хождений вокруг да около.

— Ты уверена? — тихо спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Зная кто я, моё происхождение и учитывая твой собственный статус?

— Да, — ответила Элара абсолютно спокойно. Ни один мускул на её лице не дрогнул. — Ты против?

— Нет, — я выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Но есть одна проблема, которую ты не учитываешь, не зная о ней. Может, это действительно ошибка Тлейлаксу, может, какой-то сбой при моем создании, но моя память содержит огромный массив крайне «необычной» информации. И она, при определенных обстоятельствах, может открыться посторонним. Что вызовет очень большие проблемы.

Я увидел, как слегка сузились её зрачки. Она умела слушать и мгновенно оценивать риски.

— Одно дело, если я остаюсь просто твоим командиром гвардии и наемным клинком, — продолжил я ровным, сухим тоном. — Если меня схватят и вскроют мне разум те же Бене Гессерит Императора или простыми пытками, ты сможешь от меня откреститься. Спишешь всё на сумасшествие от долгой изоляции, так что мозг стал придумывать сказки, и спасешь Дом Варос. Но если мы пойдем дальше вместе, пересечем эту черту — пути назад не будет. Тебе придется разделить со мной всё. Готова ли ты уйти в бега, бросив всё, когда за нами начнется охота? Готова ли принять то, что твой Дом будет в лучшем случае предан полному забвению, а в худшем — выставлен, например, еретическим?

Её лицо превратилось в непроницаемую маску, но в глубине синих глаз Ибада мелькнула тень сомнения.

— Эта информация настолько опасна? — её голос прозвучал глуше обычного.

— Да, — коротко ответил я. — Она способна потрясти Империю до самых основ. Поэтому я сейчас полетел в бункер. Думаю дня два-три займет всё. А ты хорошо подумай об этом.

Я развернулся и направился на выход, оставив её наедине с этой информацией. Моя совесть была чиста, выбор теперь оставался исключительно за ней. Моя тройка уже ждала у Пепелаца, выполняя отданный вчера вечером приказ — быть готовыми.

— Загрузились? — коротко бросил я, подходя к аппарели.

— Всё готово. Воды и пайков на пять дней.

— Отлично. Вопросы перед вылетом есть?

Вопросов не последовало. Через пятнадцать минут Пепелац вырвался из ангара в прохладное утреннее небо. До цели было около трёхсот километров. Может чуть меньше. Два часа лёта. И хорошо что это было так близко. Сам древний бункер и станция, кому как удобнее, находился не в Малом Эрге, там нечего делать под Кориолисовыми Бурями, если ты, конечно, не богатый контрабандист с собственной огромной базой в скалах на противоположном от Арракина конце Малого Эрга, песчаного моря по которому уже спокойно ползают черви и где можно добывать спайс. А в скалах Барьерной стены между Имперским Бассейном и Малым Эргом. Причем ближе к Имперскому Бассейну как раз. Мы высадились в трех километрах от цели, выбрав глубокую выемку в скале для стоянки и маскировки орнитоптера. Техника маскировки за время тренировок была отработана до автоматизма. Бойцы быстро накинули на орнитоптер маскирующие сети, затем тщательно присыпали края пылью и мелкой щебенкой. С пролетающего высоко орнитоптера наша машина теперь казалась просто очередным выветренным валуном, не излучающим тепла. Если вообще как-то сможет её заметить. Убедившись в надежности укрытия, я дал знак рукой. Отряд беззвучно растворился среди теней, начиная пеший марш-бросок к цели.

Три километра по раскаленным скалам, изрезанным тысячелетиями ветров и песка, — это не легкая прогулка. Это изматывающий труд, где каждый шаг должен быть выверен, чтобы не сорваться с осыпающегося карниза и не издать лишнего звука. Хорошо что тут, вдали от червей, можно было спокойно пользоваться суспензорными поясами. С ними тяжелейший переход был лёгким и, отчасти, интересным. Вход с старый имперский бункер должен был находиться в глубине небольшого извилистого каньона. Место было выбрано древними строителями идеально: узкий, изломанный проход, куда не проникали прямые солнечные лучи большую часть дня, и глубокие карстовые пещеры, защищающие от бурь. Мы добрались до точки наблюдения только к вечеру. Выбрав скальный уступ, нависающий над предполагаемым входом с противоположной стороны каньона, отряд рассыпался по позициям. Я расчехлил макробинокль и прильнул к окулярам, начав методично изучать противоположную сторону.