— Но ведь следствие ещё продолжается, не так ли? — не отступал журналист. — Значит, версия предательства, исключена, быть не может?
— Следствие рассматривает все возможные версии, — процедил Академик. — Это стандартная процедура. Но на данный момент никаких доказательств сговора с оширцами не выявлено.
Я прищурился, вслушиваясь в каждое слово. Пси непрозрачно намекало, что Академик врал. Там было предательство. Я был в этом уверен.
— Лайза Торр, «Пограничные новости», — встала высокая рыжеволосая женщина. — Вице-адмирал, позвольте задать прямой вопрос. Кто несёт ответственность за потерю «Чанчэн»?
Повисла тяжёлая тишина.
Академик медленно выдохнул.
— Ответственность несёт командование станции и оперативное руководство флота в этом секторе. Конкретные имена я назвать не могу, пока идёт следствие.
— Но вы, как третий вице-адмирал, курируете этот сектор, не так ли? — не отставала журналистка. — Значит, часть ответственности лежит и на вас?
Академик стиснул зубы.
— Да. Я принимаю свою долю ответственности. Как и все офицеры командования флотом.
— Планируете ли вы тогда подать в отставку?
Глава 6
— Нет, — резко ответил Академик. — Сейчас не время для отставок. Империи нужны опытные офицеры, чтобы исправить ситуацию.
В ответ я только усмехнулся. Нет в каком-то смысле он был прав. По части подковерных игр Академику точно не было равных, он, похоже, был совсем непотопляемым.
— То есть вы считаете себя опытным офицером, но при этом умудрились потерять стратегически важную станцию? — задумчиво и язвительно продолжала журналистка.
Лицо Академика покраснело. Вице-адмирал, отец Милы, положил руку ему на плечо, останавливая вспышку гнева.
— Следующий вопрос, — холодно произнёс Академик.
— Я! У меня вопрос! — выкрикнул молодой парень в заднем ряду. — Витор Саймон, блог «Флотские реалии». Флаг- полковник, как так получилось, что Директорат смог подойти к станции незамеченным? Ведь «Чанчэн» имел мощную систему радаров и вооружений?
— Противник использовал технологию скрытного подхода, — ответил Академик. — Детали я раскрыть не могу по соображениям безопасности.
— Технологию скрытного подхода? — переспросил журналист. — Вы хотите сказать, что Директорат обладает технологиями, способными обмануть наши радары? Это же катастрофа!
— Я хочу сказать, что противник действовал нестандартно, — жёстко отрезал Академик. — И мы принимаем меры, чтобы подобное не повторилось впредь.
— Какие именно меры? — спросил другой журналист.
— Модернизация систем обнаружения, усиление патрулирования приграничных секторов, дополнительное обучение персонала, — начал перечислять Академик.
— То есть всё то, что должно было быть сделано до потери станции? — ехидно уточнил журналист.
Академик побагровел ещё сильнее. Я видел, как его пальцы вцепились в края трибуны.
— Да, в третьем ряду, — он указал на пожилого мужчину.
— Харрис Балек, «Имперское обозрение». Флаг-полковник, есть информация, что незадолго до захвата станции с неё были экстренно эвакуированы несколько высокопоставленных офицеров и членов их семей. Это правда?
Вот это поворот. Я был сильно удивлён этим.
Академик замялся. Это была доля секунды, но я заметил. И журналисты заметили.
— Эвакуация проводилась в плановом порядке, — осторожно произнёс Академик. — Некоторые семьи флотских военнослужащих были вывезены заранее кто-то в рамках штатной ротации, а большинство по своим, совершенно несвязанным с флотом разным причинам.
— Ротации? — недоверчиво переспросил журналист. — За неделю до нападения?
— Это было простым совпадением, — ответил Академик, но голос его прозвучал совсем неуверенно.
— Совпадением? — в зале поднялся гул. — Вы хотите сказать, что высшее командование станции случайно эвакуировало свои семьи ровно за неделю до атаки, о которой якобы ничего не знало?
Вице-адмирал, отец Милы, наклонился к микрофону.
— Эвакуация со станции не проводилась, — заявил он, его голос был твёрд, как сталь. — Это была незапланированная акция.
— Но почему только семьи высокопоставленных офицеров? — не отставал журналист. — Почему не весь гражданский персонал?
— Во-первых, у нас ресурсы для эвакуации ограничены, а во-вторых, никто не планировал оттуда никого эвакуировать, — отрезал вице-адмирал. — Решения об отправке семей принимались лично офицерами флота, исходя из своих личных приоритетов. Никаких приказов с нашей стороны им не поступало.
— Приоритетов? — взорвалась та самая рыжеволосая женщина. — Так, вы же фактически признаёте, что знали об угрозе, но не эвакуировали простой персонал! Это же преступная халатность!
— Я не признаю ничего подобного, — холодно ответил вице-адмирал. — Мы действовали в рамках протоколов и с учётом имеющейся у нас информации.
— Протоколов, которые позволяют спасти одних и бросить остальных? — выкрикнул кто-то из журналистов.
Зал взорвался криками. Журналисты перекрикивали друг друга, пытаясь задать вопросы. Академик стучал по трибуне, требуя тишины. Вице-адмирал, отец Милы, смотрел в пол и молчал.
Я сидел в своём углу и медленно соединял кусочки мозаики. Плановая эвакуация семей. За неделю до атаки. Разведданные о возможной угрозе, но не о конкретном нападении. Быстрый захват станции. Подозрения в предательстве.
Картина вырисовывалась неприятная. Очень неприятная.
Кто-то в командовании, похоже, знал о готовящейся атаке. Возможно, не все детали, но знал. И вместо того, чтобы укрепить оборону, он просто вывез своих. А потом станцию сдали. Вопрос — кто и почему?
— Тишина! — рявкнул адмирал, и его голос, усиленный динамиками, прорезал шум. — Ещё один выкрик с места — и пресс-конференция будет прервана!
Зал притих, но напряжение не спало.
— Следующий вопрос, — жёстко произнёс Академик. — И прошу придерживаться регламента.
— Эльза Корес, «Военное обозрение», — встала женщина средних лет в строгом костюме. — Вице-адмирал, позвольте вернуться к вопросу о предательстве. Вы утверждаете, что доказательств нет. Но проводится ли проверка лояльности офицеров, служивших на станции?
Академик обменялся взглядом с вице-адмиралом.
— Служба безопасности проводит стандартную проверку всех, кто имел доступ к секретной информации о «Чанчэн», — осторожно ответил он. — Она включает в себя проверку и офицеров, и гражданского персонала.
— Есть ли подозреваемые?
— Без комментариев. Следствие продолжается.
— Это нет или не могу сказать? — уточнила журналистка.
— Это — без комментариев, — отрезал Академик.
Я усмехнулся про себя. Значит, подозреваемые есть. Просто Академик не может об этом говорить публично. Интересно, кто попал под подозрение? И насколько высоко это заходит?
— Следующий, — Академик указал на человека у стены.
— Рожер Стальн, «Граница империи». Флаг-полковник, ходят слухи, что на " Чанчэн " незадолго до захвата были зафиксированы необычные сигналы, идущие в сторону территории Директората. Это правда?
Академик замер. Всего на мгновение, но я заметил. И по реакции журналистов — они тоже.
— Не могу комментировать технические детали работы систем связи станции, — медленно произнёс Академик.
— Это не ответ, — настаивал журналист. — Были сигналы или нет?
— Не разбираюсь в таких технических подробностях. Следующий вопрос, — перебил Академик.
— Нет, подождите! — Стальн не собирался отступать. — Если сигналы были, это прямое доказательство того, что кто-то на станции передавал информацию врагу! Это уже не слухи о предательстве, это факт!
Зал взорвался. Журналисты вскочили с мест, выкрикивая вопросы. Камеры дроидов сфокусировались на Академике, ловя каждую эмоцию на его лице.
— Я сказал — без комментариев! — гаркнул Академик, теряя самообладание. — Детали работы систем связи — это секретная информация!
— Но вы не отрицаете наличие сигналов! — выкрикнул Стальн.
