Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

— А вы другой раз, когда у вас заведётся что-нибудь такое, — предложила Элеонора Викентьевна, — приходите ко мне. Или, если не жаль, в какую-нибудь пятницу приносите на общие посиделки. А мне только в радость будет ещё разок заварить чай по науке, со всеми тонкостями. А хотите — и вас научу.

— Отказываться не стану, — покивала баба Зина. — Кто знает, когда такое знание пригодится. Не всё вам у плиты стоять.

— Да уж, — вдруг запечалилась Элеонора Викентьевна, — не всё мне…

И замолчала на полуслове.

Баба Зина почуяла неладное. Прежде она бы покивала и отступилась, оставляя человеку право на личные переживания. Но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось хоть чем-то помочь соседке, у которой нет замечательного персонального помощника. Хотя бы утешить.

Она поднялась, пересела на другой стул, поближе к Элеоноре Викентьевне, взяла её за руку и не допускающим возражения тоном потребовала:

— Рассказывайте.

— Да что там рассказывать! — плечи хозяйки опустились, голова склонилась. — Врачи сказали, что осталось мне два месяца, и это в самом благоприятном случае.

Элеонора Викентьевна достала из-за манжета вязаной кофты платочек, промокнула уголки глаз, вздохнула. Потом выпрямилась, вновь расправила плечи, горделиво подняла голову и баба Зина увидела в доживающей свой век дряхлой бабке крепкую, полную жизни женщину, исходившую с мужем всю Африку вдоль и поперёк.

— Вы простите меня за минутную слабость, — попросила она. — Я просто не могла уже держать это в себе. А делиться со всеми — боюсь, нарочито бодрых утешений я не перенесу. Соседки же, что Перепрыгина, что Мухина, на другие не способны. И мне показалось, что вы, совсем недавно побывавшая на грани, сможете лучше понять меня. И, знаете, я вижу, что оказалась права. Но давайте вернёмся к чаю, покуда он окончательно не остыл. Думаю, с вашим печеньем его вкус окажется намного лучше.

Вернувшись домой, баба Зина села на кровать и принялась размышлять. Нет сомнений, что её бодрое состояние — это результат действий Электроника. Да что там — всё, чего она добилась за последние месяцы, было сделано с его помощью, прямой или косвенной. А ведь она и впрямь была в шаге от смерти.

Баба Зина вздрогнула от этой мысли. Прежде она не признавалась себе в этом, не размышляла настолько откровенно. Но ведь и вправду: если бы не Элик, её бы давно уже закопали. Ведь и сплавили её сюда именно для того, чтобы она благополучно отдала концы, не нанося душевных травм доченьке и её семейству. И как же здорово, что вот уже сколько месяцев прошло, а она живёт, да ещё и здоровеет назло всем.

А у Элеоноры Викентьевны помощника нет. И у остальных тоже нет. Она, баба Зина, вполне протянет ещё лет десять, даже если Элик прекратит поддерживать её организм. А Торопова загнётся через два месяца. То-то она решила все запасы поиспользовать! Как там она говорила… «Гуляй, рванина»? Очень к месту. А сколько дано прожить остальным?

Зинаида Михайловна вспомнила недавние посиделки, вспомнила всех трёх своих соседок. И её охватило чувство неправильности происходящего. Ведь каждая из них тоже хотела бы ещё жить. Да не просто жить, а делом заниматься. Сейчас-то, за столько лет многому научившись, можно было бы ух чего натворить! Но только им не повезло встретить фактически на смертном одре космического пришельца, да получить от него чуточку здоровья. А ей как раз напротив. И кажется несправедливым, что всё это счастье досталось всё ей одной. Конечно, если поглядеть по стране… Да что там, даже по Берёзову статистику взять! Сколько дряхлых и не очень бабок помирает в этот момент от болезней, от старости? Ясно, что всем им не помочь. Но раз уж их четверых судьба свела настолько близко, буквально столкнула вместе, почему бы не попытаться помочь хотя бы им? Хотя бы узнать, возможно ли это?

Баба Зина позвала:

— Элик!

Зелёный шар тут же появился в полуметре перед ней, демонстрируя готовность к общению.

— Скажи, Элик, — осторожно начала Зинаида Михайловна, — твои электронные ресурсы насколько сильно загружены?

— В текущее время ресурсы использованы на пятнадцать процентов. В моменты пиковой нагрузки этот показатель достигал сорока процентов.

— Понятно, — кивнула баба Зина. — Скажи: ты запрограммирован помогать одному объекту, но при этом большая часть твоих ресурсов простаивает. А ты можешь одновременно работать с несколькими объектами? Например, с четырьмя?

Глава 8

К пятничному чаепитию Зинаида Михайловна постеснялась выпячивать свой резко повысившийся достаток. Купила пачку сахарного печенья — большую, чтобы всем хватило, и пошла. А помощник в невидимом режиме последовал за ней, устроившись над её плечом.

Соседки уже собрались за столом, уже разложили по кружкам пакетики недорогого чая. Чайник бурлил, обещая вот-вот отключиться. На столе в простых стеклянных вазочках лежали сушки с маком и небольшие ванильные сухарики. Пустой фарфоровый салатник был приготовлен как раз для печенья.

Баба Зина поздоровалась, уселась за стол, высыпала свою долю угощения в приготовленную мису. Дотянулась до чая, закинула пакетик на верёвочке в свою чашку и принялась ждать. Наконец, чайник щёлкнул, отключаясь. Перепрыгина скомандовала:

— А ну, девки, подставляй тару!

Кружки одна за другой с шипением наполнялись крутым кипятком. Пакетики сперва надувались от важности, всплывали, но потом выдыхались и тонули. А Настасья Павловна унесла на кухню чайник и вернулась обратно с кусковым рафинадом в пластмассовой сахарнице и блюдечком с тонко нарезанным лимоном.

— Угощайтесь, если есть любительницы.

С этими словами хозяйка поставила на стол сахар и лимон, и сама уселась на место.

Зинаида Михайловна подцепила полупрозрачное полукружие лимона, аккуратно опустила его в свою чашку и компенсировала кислоту несколькими кубиками сахара. На неё поглядели с удивлением: не от того, что дорогой продукт не постеснялась хапнуть, а от того, что здоровье позволяет.

Тут же понеслась беседа: у одной почки, у другой желудок, у третьей желчный пузырь. И, конечно, общие для всех беды: сердце и, главное, суставы. И баба Зина в очередной раз не только поняла — ощутила, насколько помог ей Помощник. Разумеется, прежде у неё всё это было. И сердце, и суставы, и прочая требуха. Всё ощущалось, всё кололо, стреляло, тянуло, давило и ломало. А сейчас не то, чтобы как у молодой, но намного лучше. Сердце не заходится при малейшей нагрузке, суставы почти не болят. А остальное и вовсе не напоминает о себе. Но, может, выгорит её затея?

Соседки тем временем перетёрли за болезни, обсудили новости из мира лекарственных препаратов, новинки здравоохранения. Потом перешли на врачей и медсестёр местной поликлиники, которых они знали как в лицо, так и поимённо. Потом — на происки минздрава в целом и его начальника в частности. К окончанию чаепития можно было смело заявлять, что кости у этих людей медицинской, стерильнейшей чистоты.

Зинаида Михайловна сидела, помалу прихлёбывала чай, кивала, поддакивала в нужных местах. Периодически утягивала из салатника печенинку, а один раз даже решилась и цапнула сухарик. Ну и что с того, что зубов не осталось. Его ведь можно сперва в чае размочить, тогда и дёснами раздавить получится. Это было немного больновато, но почему-то хотелось именно твердых, шершавых сухариков. И она тёрла дёснами сухари, запивая чаем с лимоном и сахаром, и получала от процесса удовольствие.

Закончились посиделки уже на закате. Баба Зина вернулась к себе домой, заперла дверь, накинула цепочку, которую накануне за пару сотен прикрутил ЖЭКовский слесарь, и отправилась в постель. Ужин решила пропустить: съеденных сухарей вполне хватило для ощущения сытости. Присела на пронзительно скрипнувшую кровать и позвала:

— Элик!

Помощник тут же проявился.

— Ну что, каковы результаты диагностики?

— Довольно плохие, — печально сообщил зелёный шарик, разворачивая в воздухе голографический экран с итогами обследования. — У всех имеются неустранимые с точки зрения местной медицины возрастные изменения в организмах. Это накладывается на приобретённые в течение жизни болезни внутренних органов, перешедшие в хроническую форму. У одного из потенциальных объектов совокупность повреждений организма такова, что вероятно прекращение жизнедеятельности в срок от одного до двух месяцев. У остальных этот срок больше, от двух до пяти лет при сохранении текущего режима питания, а также набора принимаемых медикаментов.