На дне Марса пустыни - Палёк Олег

Лака, не дожидаясь реакции Имбы, начала перечислять имена ровным, бесстрастным голосом, словно зачитывала инвентарную опись:

– Аэлита, дочь вождя Обители Отца. Сильна духом, но упряма, как мул. Лира, дочь Дальней Обители. Мудра, спокойна, знает свойства всех трав, но… лишена огня. И Мира. Наша Мира, из Обители Сетера. Красота ее славится на всю округу, но душа еще юна и переменчива.

Каждое имя звучало не как предложение, а как приговор. Как гвоздь, вбиваемый в крышку гроба его прежней жизни. Имба с трудом сдерживал дрожь.

– Зачем вы говорите мне об этом? Зачем перечисляете достоинства женщин, которых я никогда не смогу полюбить?

Отец посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же было задавлено железной волей.

– Твоя судьба, Имба, – это не то, что тебе принадлежит, – Сетер произнес медленно, растягивая слова, вкладывая в каждый слог непреложную истину. – Это ценнейший актив. Валюта в политических и военных союзах, в которых нуждается наша Обитель. Ты инструмент, Имба, и твое предназначение – служить той цели, ради которой тебя выковали.

Имба замер, скованный тяжестью отцовского взгляда. В сознании кружились навязанные понятия: долг, союзы, активы. Он чувствовал себя куклой в руках бездушного кукловода, нити которого впивались в самое нутро.

– Пусть твой сын сначала придет в себя с дороги и поест, – мягко, но настойчиво вклинилась Лака. – Уверена, после этого он будет более сговорчивым.

Имба глухо вздохнул. Обитель обволакивала его не только физически – гифы прорастали в душу, опутывая ее невидимыми сетями. Даже у этой глухой стены он ощущал себя в западне.

Он прошел в свое жилище. Оно, как всегда, было пустым – лишь гладкие, дышащие стены. Привычным жестом вызвал из стены шкаф, сбросил в его недра запачканную дорожную одежду. Умылся прохладной, живой водой, струившейся из корня в стене, переоделся в простые, мягкие ткани. Впереди маячило продолжение невыносимого разговора. Рука сама потянулась к телефону – и на экране расцвело лицо Лады. Ее улыбка, ее глаза… Казалось, только эти цифровые отсветы и остались у него от настоящей жизни. Дверь бесшумно отъехала, впустив Лаку.

– Обитель и Отец ждут тебя, – произнесла она без эмоций.

Имба вышел. Центральный зал был просторным и странно пустым – здесь не росли гифы, лишь ровный пол и призрачное свечение, исходящее от древних корней, сплетенных под самым сводом. Здесь собрался Совет Обители – пятеро самых мудрых мужчин. Они стояли вокруг его отца. Сам Сетер восседал в кресле, больше похожем на трон, – массивном, причудливо выращенном из темного дерева старой грибницы.

Голос отца прозвучал тяжело, будто подземный гул:

– Имба, ты отправишься за невестой вместе с остальными отроками в первую Обитель.

Имба поднял голову, на лбу залегли резкие складки.

– Первая Обитель? Говорят, там… там берет начало все.

– Да, это так. – Отец чуть заметно улыбнулся, и в его глазах вспыхнул отсвет древнего знания. – Туда отправляются молодые бадавии со всех наших поселений. Это место силы, святилище. Там они постигают мудрость предков, учатся слышать голос грибницы… и обретают свою пару. – Отец поднялся, подошел к сыну, положил ладонь на его плечо и тихо добавил: – Даже изгои, прошедшие через Первую Обитель, становятся для бадавиев своими. Если ты не хочешь влачить существование отверженного, тебе сто́ит поступить правильно.

Имба отвернулся, мышцы его плеч застыли в напряжении под отцовской ладонью. Он скользнул взглядом по Совету, сомкнувшим вокруг него молчаливый круг. Отец демонстрировал единство воли, он говорил от лица всего племени, показывая, что правила едины для всех. Даже для сына Отца.

Старый бадавий вернулся к своему трону. Дерево старой грибницы дрогнуло, ожило на мгновение и бесшумно утекло в пол, растворившись в полумраке. Сетер обернулся к сыну в последний раз.

– Ты отправляешься с остальными завтра на рассвете.

Имба обреченно закрыл глаза. Мужчины начали расходиться, не обмолвившись ни словом. Они двигались мимо Имбы, словно беззвучный поток, постепенно растворяясь в темных коридорах, ведущих к их жилищам. Вскоре он остался один в холодном зале. Слова отца продолжали звучать у него в голове, гулким и настойчивым эхом: Первая Обитель…

На следующее утро Имба стоял в строю молодых бадавиев, готовящихся к отправлению в Первую Обитель. Он чувствовал себя чужим среди этих взволнованных лиц, полных ожидания. На него смотрели с осторожным интересом, задаваясь безмолвными вопросами. Имба оставался тем, кем был: вспыльчивым, упрямым, сыном Отца, полюбившего чужеземку. В стене перед ними открылся проем, и лестница, сплетенная из живых гифов, потянулась вверх. Они поднялись под тусклый свет утреннего неба. Впереди их ждал долгий путь – в сердце старой легенды.

Глава 7

Зал заседаний Академии был отделан черным полированным камнем. Гладкие стены отражали свет, делая пространство почти безжизненным. Высокие окна, затянутые нанопленкой, пропускали мало дневного света, и помещение освещалось лишь тусклыми встроенными светильниками. В воздухе пахло озоном и пылью.

Лада, Верховный Жрец Церкви, сидела на возвышении. Ее фигура, скрытая под тяжелым одеянием, казалась неподвижной и строгой. Лицо оставалось спокойным, но легкое напряжение в плечах и дрожь в уголках губ выдавали внутреннее волнение. Она сидела прямо, скрестив руки в рукавах, и внимательно следила за происходящим.

Глава Ордена разведки Лета завершила доклад. Каждое слово звучало отмерено и сухо, будто его вырезали изо льда.

– Верховный Жрец, на пути из Аванпоста зафиксировано нападение. Трое офицеров Церкви убиты, пятеро ранены. Груз – земное оружие – похищен.

Слова рассыпа́лись в зале, как ледяные сосульки, оставляя после себя глухое эхо. Лада сжала кулаки под широкими рукавами церемониального одеяния. Огнестрельное оружие! Удар был болезненным и точным. Это оружие необходимо для безопасности города, особенно теперь, когда волнения нарастали с каждым днем. И главное – в чьих руках оно теперь?

Ден Клер, генерал Ордена Воды, мужчина со спокойным, словно озерная гладь, взглядом, продолжил:

– Орден Знаний проводит анализ останков и места происшествия. Первичные данные указывают на то, что нападавшие знали точно: когда, где пройдет караван и что он везет. Почти наверняка это «Освободительная армия», подземные контрабандисты. У них есть сведения как из города, так и из пустыни. А значит, это недоработка Ордена разведки. – Он покосился на Лету с ледяным укором.

В голосе Кан Дана, генерала Ордена Земли прозвучала усталость:

– Мы усилили патрулирование периметра Аванпоста. Но ресурсы, Верховный Жрец, ограничены. – Он говорил глухо, будто слова давались ему с трудом, и глаза его были устремлены куда-то в пол, в надежде избежать прямого взгляда Лады.

Лада знала другую причину, почему генерал избегает ее взгляда: он был лидером нового Сопротивления. Она не лезла в его мысли, получив эти сведения от других. Держи своих друзей близко, а врагов – еще ближе.

Временно исполняющая обязанности генерала Ордена Воздуха, молодой офицер Ка Ра, нервно перебирала пальцами. Ее назначение было недавним, и бремя ответственности явно давило на нее. Она выглядела потерянной среди старших коллег – слишком молодой, чтобы быть уверенной, и слишком гордой, чтобы отступить.

– Мы ведем воздушную разведку, но видимость в районе Аванпоста почти нулевая – пыльные бури не стихают. – Ее голос едва заметно дрожал, выдавая напряжение.

Лада резко поднялась с места. Ее голос прозвучал, как удар колокола, разрывая тягостную тишину зала:

– Неужели это все? Груз украден! А вы говорите мне о патрулях и разведке?! Приказываю отправить всех свободных людей под землю! Прочесать норы этих убийц!