На дне Марса пустыни - Палёк Олег

Генерал Лета нахмурилась, и в ее взгляде мелькнуло несогласие, быстро подавленное привычкой к дисциплине.

– Верховный Жрец, это невозможно. Город переполнен недовольными, все офицеры нужны здесь. Я уже докладывала о растущем напряжении в районах вне Академии.

– Недовольные?! – Лада зашипела сквозь стиснутые зубы, и ее глаза вспыхнули холодным огнем. – Они недовольны тем, что им обеспечивают безопасность и стабильность! Недовольны заботой об их же благополучии!

Голос ее нарастал, становясь все громче, все острее, будто она оттачивала клинок. В зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь ее учащенным, хриплым дыханием. Она чувствовала, как гнев захлестывает разум, готовый испепелить любого, кто осмелится ей перечить.

Молодой офицер, стоявший ближе всех к возвышению, вдруг пошатнулся, словно подломился под тяжестью невидимого удара. Его глаза налились кровью; по белкам медленно, как чернила по промокашке, поползли темные, извилистые прожилки, разрастаясь паутиной тревоги. Из ноздрей заструились тонкие струйки крови. Офицер поспешно прикрыл лицо ладонью, чтобы никто не заметил его состояния.

Лада ощутила, как ее собственное тело напряглось до предела, будто она была готова вот-вот разорваться на части. В висках глухо стучало, в груди нарастало ощущение ледяной пустоты. Она заставила себя сделать глубокий, медленный вдох; воздух показался холодным и сухим, будто его фильтровали через ИГК. Усилием воли Лада подавила бушующую внутри бурю, не давая чувствам прорваться наружу.

Когда от чужих мыслей раскалывалась голова, она не сопротивлялась – «пропускала» их, как песчаную бурю через себя. Но побочные эффекты телепатии учащались, вызывая приступы гнева. Хуже того, в таком состоянии она путала свои мысли и чужие, а может, даже приписывала свои мысли другим. Эти галлюцинации начинали беспокоить ее.

– Хватит, – произнесла она тихо, но в этой тишине каждое слово прозвучало тяжело, как приговор. – Забудьте о прочесывании. Нам нужно поймать главарей. Подготовить ловушку. Это несложно, если приложить усилия. – Ее взгляд стал тяжелым и пронзительным; она медленно скользнула им по лицам собравшихся, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем требовала вежливость. – К следующему заседанию хочу видеть план. И пусть он будет безупречным.

Зал быстро и бесшумно опустел, будто его покинули не люди, а тени, растворяясь в полумраке; в воздухе остался едва уловимый запах страха. Или это с ней опять играет последствия телепатии. Лада ощущала нарастающее измождение и горькое разочарование. Лета подошла к Ладе и осторожно, почти незаметно, положила свою ладонь на руку подруги – жест поддержки, в котором сквозила усталость.

– «Освободительная армия» – просто назойливая муха, мы ее прихлопнем рано или поздно, – тихо проговорила Лета, стараясь говорить ровно, без лишнего напряжения. – Лучше обратить внимание на внутренние проблемы. В городе не хватает кислорода из-за модернизации реактора и еды, поскольку сократилась торговля с бадавиями.

Лада нахмурилась, взгляд ее стал отстраненным, и она нехотя отмахнулась, словно вычеркивала из сознания саму проблему. Лета постояла, дожидаясь ответа, но осознав, что его не будет, с легким разочарованием тихо ушла.

На выходе в полумраке коридора Академии шептались два офицера. Их голоса были глухи, как шаги по ковру, но в них вибрировало напряжение.

– Она психованная, – прошептал Дон Тон, офицер Ордена Земли, настороженно оглядываясь через плечо, будто боялся, что их могут услышать стены. – Она нас всех угробит. Ее вспышки гнева могут убить своих быстрее, чем врага.

Рядом с ним стоял Кло Ман, ординарец и личный телохранитель Верховного. Он усмехнулся, уголки губ дрогнули, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение – опасное, почти детское.

– Не торопись с выводами, Донтон. Она еще молода для такой власти. Но если научится управлять своей силой… Представь: один ее взгляд – и толпа замирает. Или отправляется на рудники. Или в небытие, если потребуется.

Донтон покачал головой, в его движении читалась тяжелая, невеселая убежденность, как у человека, видевшего слишком многое.

– Не знаю, Кломан. Звучит слишком жутко, даже для наших времен.

Кломан пожал плечами, вскинул подбородок, будто бросая вызов тьме впереди.

– Звучит эффективно. – Он посмотрел в темноту коридора, где свет едва различимо очерчивал края стен. – Поскорее бы уже все это закончилось.

Глава 8

Передвигаться по поверхности Марса без ИГК оказалось не столь трудно, как казалось Имбе раньше – при условии, что ты бадавий. Все сводилось к способности волевым усилием замедлять все ненужные процессы в организме, оставляя активными только те, что необходимы для движения, анализа обстановки и работы мозга – главного потребителя энергии. Теперь он двигался в колонне таких же, как он, размеренно переставляя ноги по рыхлому марсианскому грунту. Ветер не был проблемой: внутренний голос, тихий и настойчивый, подсказывал, как повернуть плечо, чтобы встречная стихия не сбивала с ног, а напротив – мягко подталкивала вперед. Так проходил километр за километром под фиолетовым куполом марсианского неба.

Впереди в мареве возникли очертания Первой Обители – массивной скальной структуры, изъеденной ветрами и временем до причудливых, почти органических форм, напоминающих окаменевшие внутренности древнего существа. Спутники Имбы двигались рядом, их лица скрывались за повязками на голове.

Командир Кронос, не оборачиваясь, резким жестом указал на узкую расселину в скале и первым скользнул в ее темное жерло. Отряд, сохраняя строй, один за другим последовал за ним. Имба зашел последним. Он нервно поправил плащ, чувствуя на себе оценивающий взгляд командира.

Внутри оказалась естественная пещера, обжитая множеством поколений путников. С потолка струился тусклый, фосфоресцирующий свет корней, но стены были оплетены ими скупо – Симбионту здесь явно не хватало питания для обильного роста. Отряд начал готовиться к привалу: бадавии сбрасывали поклажу, кто-то уже включил компактные нагреватели. И тогда Имба заметил рядом с Кроносом двух молодых людей. Их комбинезоны отличались покроем, ткань слабо поблескивала металлическим отливом, а взгляды были холодными, отстраненными, в которых читалось сдержанное любопытство к прибывшим.

Кронос жестом представил двух юношей, стоявших рядом:

– Это Тони и Дрем. Они из разных мест, тоже идут к Первой Обители.

– Только вдвоем? – не удержался Имба, и его удивление повисло в прохладном воздухе пещеры.

Тони, парень с кожей цвета темного песка, развел руками. Его движения были экономными и точными.

– Наша Обитель мала. Она не может послать в Первую Обитель такой отряд.

Он обвел ладонью пространство вокруг, указывая на многочисленные тени воинов, теснившиеся у стен.

«И вы вдвоем… точнее, поодиночке отправились через пустыню?» – пронеслось в голове у Имбы. Он вспомнил свой страх перед дорогой, даже в окружении целого отряда. Горькая мысль, что отец, возможно, был прав, снова кольнула его: он действительно не готов к жизни настоящего бадавия.

Голос командира вернул его к действительности.

– Как ты знаешь, мы приближаемся к зоне влияния южан. Наша задача – добраться до Святилища без потерь. Для этого нужны разведка и охрана периметра. – Его взгляд скользнул по Тони и Дрему. – Эти двое будут с тобой. Они молоды, но перспективны. Учись у них.

Имба раскрыл ладони.

– Да, командир.

– Хорошо. – Кронос уже отвернулся к разложенной на столе карте, ее пергамент пожелтел по краям. – Тони, ты с южных земель, знаешь их обычаи и тактику. Будь нашими глазами и ушами. Дрем, твоя выносливость и знание местности пригодятся. Следи за маршрутом, предупреждай об опасностях. – Он вновь повернулся к Имбе, и его следующая фраза прозвучала приказом. – Не геройствуй. Твоя задача – наблюдать и учиться. Помни, жизнь каждого здесь зависит от бдительности и дисциплины.