Затем он нахмурился и сказал.
— Это вызов? Я готов. Я принимаю вызов. Выбирайте оружие, граф.
Зал молчал. Залу было интересно. Под боком что-то шипел, явно находясь в шоковом состоянии, бедняга Мендес.
— О, я уже выбрал оружие. Не сомневайтесь. Оно вам понравится, — кивнул я и сделал небольшую паузу, дабы нагнать саспенса. — Я выбираю орбитальный футбокс. Вы вольны выбрать место и время, хотя с местом, насколько я понимаю, всё определено.
Я знал, что выбирал. Орбитальный футбокс изобрёл — а может, и подсмотрел где-то — мой учитель, Алексей Гиннесс-Леонов, и моя группа оказалась первой, у которой он попал в официальную программу подготовки. В отличие от орбитального биатлона, в котором я во время студенчества был чуть менее хорош — в этом виде спорта я весьма преуспел. Один раз наша команда даже становилась победителем на соревнованиях.
В зале послышались смешки. Тут я усмехнулся, увидев облегчение у Батыя Батьковича.
— Я принимаю, — сказал он, вздёрнув нос. — Хотя я… готов был сразиться и более опасным для жизни способом. По каким правилам? Первопрестольным или Второпрестольным?
Тут я понял, что о различии правил не знаю примерно ничего. Кажется, я уже попадал в подобную ситуацию. Ну, логично было предположить, что вид спорта, который во времена моей первой молодости находился ещё в зачаточном состоянии — за столетие развился в более-менее полноценную дисциплину, да ещё и с некоторыми различиями в правилах.
Благо, Внутренний экран быстро подсказал кое-чего, и я выбрал, особо не вдумываясь:
— По Первопрестольным, конечно. Мы же сейчас на Первопрестольной.
Снова в зале раздались смешки.
— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! — послышались возгласы откуда-то сбоку зала. — Разрешите быть в вашей команде! Сочту за честь, Ваше Сиятельство!
Я всмотрелся — и, неожиданно, узнал говорящего. Надо же, капитан третьего ранга Раевский собственной персоной. Тот самый, который бездарно организовывал оборону дворца Олдриных!
— Раевский, встать! — скомандовал я.
Он вскочил, вытянулся. Мендес снова удивлённо на меня посмотрел — мол, откуда мне знать, как зовут студента? Вероятно, подумал, что я прочитал профиль импланта, хотя доступа такового у меня, как не относящегося к преподавательскому составу — явно не было.
— Что вы здесь делаете?
— Обучаюсь! На основе вольнослушателя! Пять часов в неделю! Господин Матвей Вильямович приказал! Оплачивает переподготовку!
— Ах Матвей Вильямович приказал… Желаете искупить вину за вашу оплошность? Вы точно хороши в орбитальному футбоксе?
— Так точно! Хорош! Наша команда победила в прошлом году!
— Принят. Так когда, Батый Батькович? — обратил я взгляд к своему будущему визави.
— Меня зовут Батый Сардарович! — нахмурился парень. — Сегодня же! Через два часа, после следующего занятия!
Он что, думает, что я сбегу? Или не соглашусь на столь близкое время?
— Принято, — кивнул я. — Осталось найти секундантов.
Мендес, уже смирившиеся с неизбежным, вздохнул.
— Ну, господа, я уже как-то судил соревнования на Второпрестольной. А раз уж всё это безобразие происходит на моём занятии — позвольте уж мне быть секундантом у вас обоих.
— Отлично! А теперь, друзья, давайте-ка вернёмся к вопросам по теме.
— Ваш сиять! Александр Игнатьевич! — внезапно завопил ещё один парнишка с задних рядов. — Я ваш большой поклонник! Как вам удалось победить целого «Стервятника-Хохотуна⁈»
— Лопаткой, обычной сапёрной лопаткой. И ядерной гранатой, которую подорвала мой серв в паре метров от меня.
— Александр Игнатьевич! Но как вы спаслись⁈
Ну и далее пошло — оставшиеся полчаса пролетели незаметно. Поговорили и о восстановлении Королёва, и о развитии флота — очень толковые ребята оказались. Я бы ещё им лекции почитал.
В коридоре Мендес вытирал пот.
— Ну и ну. А вы хулиган, Александр Игнатьевич!
— А чо он.
— Кто — он⁈ Гуррагча-Ганзориг-то? Я уже тоже поинтересовался. Он из очень древнего рода с планеты Чир, практически полностью уничтоженного в ходе налёта Орды. Они выживали на ковчеге по малым станциям в окрестностях Каверны, этот Батый, возможно, там и родился. Его дед породнился через своего единственного наследника с Ганзоригами, младшей ветвью… Подозреваю, он очень хорош в орбитальном футбоксе. Вы-то сами, Александр, играли в него хотя бы?
— Играл. Когда-то.
— «Когда-то»! — усмехнулся Мендес. — Нет, а вы, конечно, очень рисковый человек. Ещё и по «первопрестольным» правилам…
Подвоха по поводу правил я тогда не чувствовал. Мы вернулись в преподавательскую, и в первой комнате — кабинета, никого не обнаружили. Зато из второй комнаты, гостиной, доносились голоса и смех.
Да уж, картина была весьма удивительная. Эдуард Николаевич вместе с парочкой малознакомых студентов, Иолантой и её свитой наблюдали за схваткой Вовы Крестовского и высокого паренька.
Они сидели на полу друг напротив друга, а в воздухе между ними висел местный фрукт, что-то вроде фиолетового мандарина. А воздух в комнате прямо-таки гудел от напряжения. Сосредоточенно, стиснув зубы, они держали щиты и пытались дотолкать несчастный фрукт, из которого вовсю подтекал сок, до носа соперника.
И я же вспомнил это упражнение из моих времён учёбы в Академии! Как я сам не догадался такое практиковать? Правда, раньше предмет был покрупнее, вроде того самого мяча для футбокса, да и щиты мы использовали на гораздо большем расстоянии, потому что в наши времена микрощит большинством практиков ещё не был освоен…
Паренёк, увидев наше появление отвлёкся, дёрнул головой вбок, и тут же ему в щёку вмазался фрукт.
— Ага! Два — один! — удовлетворённо сказал Эдуард Николаевич. — А твой Вовка-то, Александр, ничего, умеет. Неплохо ты его натренировал. Вот, знакомься, ученики мои.
Две девушки, два парня, мы присели попить чаю, познакомиться. Заварка того ферментированного пуэра всё никак не заканчивалась, мне кажется, его можно было заливать кипятком ещё неделю, и светлее напиток не стал.
Тот парень, что сражался в Владимиром, назвался Иваном — простой паренёк откуда-то из местной глубинки, родился на развалинах Административного Региона, но его родители оттуда вовремя сбежали. В общем, как это часто теперь бывает. И в шестнадцать лет — открылась сила. Причём, учитывая место рождения — не удивлюсь, что в его-то случае это вполне могла быть и чья-то бастардская кровь.
Мендеса спросили, как прошла лекция, и он, взглянув на меня, сообщил всем собравшимся:
— Александр Игнатьевич изволил вызвать моего студент на дуэль.
— Футбокс? — то ли догадался, то ли уже откуда-то вынюхал Эдик. — Это вы хорошо. Это правильно. Александр Леонов был отличным игроком в футбокс… Эх. Мы ведь даже были как-то в одно команде. Я бы даже напросился бы к вам в команду в оборону… Но нет, кости уже не те. С десяток лет назад решил как-то тряхнуть стариной, потом пару месяцев в регенерационной камере провёл, тридцать два перелома.
— «Второпрестольный», Эдуард Николаевич? — спросил Иван, как я уже понял, имея в виду правила.
— Обижаешь! «Первопрестольный», конечно! Ещё я детский мячик в вакууме не кидал. Мне нормальное «ядро» подавай.
— Где бы найти пятого?
Иоланта нахмурилась:
— Я бы могла составить вам компанию, господин учитель, но я всего однажды была на тренировке по этому виду спорта.
— А я тебя, дорогая эрцгерцогиня, и не думал брать. Ты по весовой категории ну никак не подойдёшь, прости.
— Моя однокурсница играет, — вдруг сообщил Иван. — Ей нет равных в нападении! Я уже написал, она сказала, что сможет.
— Отлично! Как зовут бойца?
— Кира. Кира Волынова.
Я взглянул на Вову — тот, конечно, мигом поменялся в лице.
Отличная команда получается! Конечно, не отряд Безумие, но тоже неплохо.
— Как так вообще получилось-то? — тихо проговорил Владимир, когда мы направились на обед. — Вот же мир тесен.
— Ну, вы же планировали пообщаться — вот и пообщаетесь.
