Старческая, но крепкая рука Эдика вывернулась из захвата. Дуло странного старинного пистолета с голографическим экраном оказалось над переносицей Вовы, целясь ровно в уголок около глаза.
— Крепче его держи, — проворчал Эдик Строганову-Сапегину. — Ишь какой юркий попался!
— Ах вы уроды! Ордынские отродья! Уроды хрящезадые! — шипел Владимир, по-прежнему пытаясь вырваться.
Как вдруг он поменялся в лице повторно. Вспомнил как будто бы кое-чего.
— Но жнец… Стойте… вы же остановили Жнеца… Как же так!..
Договорить ему не дали — тонко жало шприца с ювелирной точностью воткнулось ему рядом с глазом, и взгляд моего ученика потух…
Но только на миг.
Уже секунду спустя игла исчезла, почти не нанеся ему никакого вреда.
И его отпустили.
Он проморгался, уставился в одну точку, затем инстинктивно потянулся втереть каплю кровавой слезы, проступившую у глазницы.
— Не три ты, — хлопнул ему по руке Эдик. — Там нанорепарант, сейчас всё восстановит.
— Погодите… это же что… что значит… Мне пришло сообщение, что доступ к основным функциям системы… Это что, получается, мне уже прямо сейчас всё перепрошили⁈ Я… Инициирован в Систему Наследования⁈
Я расплылся в улыбке, а строгая Иоланта тоже не то фыркнула, не то прыснула со смеха. Да, хороший у меня ученик, но иногда очень туго до него доходит.
Да, я прекрасно знал, что перепрошивка имплантата происходит на этой самой кафедре, где-то в этом самом кабинете, и заведующий кафедрой должен обладать этой процедурой.
Я и сам планировал попросить моего однокурсника провести эту процедуру, хоть и не был уверен, что он уполномочен это делать. Как-никак, Эдик, по всему, не был в Системе Наследования, в отличие от моего учителя и наставника, мудрейшего Алексея Гиннесс-Леонова, который сам был в ту пору в Системе Наследования примерно на тех же позициях, что и я.
Я знал, что Эдик, конечно, никакого доступа к Системе Наследования не имеет. Он может только включать этот старинный инъекционный пистолет, обладая правами оператора, которые есть у каждого планетарного чиновника, проводящего операции с имплантами. Но когда увидел пистолет — понял, что уполномочен, ещё как. Видать, Система сделала исключения, выдав ему соответствующие права.
И понял, что Эдуард Николаевич Ксенофонтов, флотский офицер и герой первых битв с Ордой, уже всё знает. Извещён. Кому надо — сказали, что-де прилетит паренёк, которого надо инициировать. Ну, а далее было дело за малым — определить, кто именно имеется в виду и подтвердить догадку, прочитав профиль импланта Вовы.
Именно тогда я решил, что просто обязан подыграть.
— А ты чего ожидал, что тебя торжественная процедура ждать будет⁈ — скривился Эдик. — Как в зале бракосочетаний? Наша кафедра свои дела держит в тайне. Особый протокол. Посмотри-ка, кстати, фамилия обновилась, или нет?
— Крестовский… Кандидат в носители фамилии «Леонов», написано. Нет, не может быть… Но учитель, разве так можно было разыгрывать⁈ Это же… Я чуть не помер от страха!
— Ты воин или нет? — хмуро ответил я. — Помер от страха он. Ещё и наговорил мне всякого! Ещё и поверил, будто я действительно злопамятный, и планировал тебя предать.
Разочарованно махнул рукой и оставил их с Эдуардом Николаевичем и Иолантой побеседовать. Полезно будет. Как-никак, опыт преподавания в предметной области у него был приличный.
Меня же уже подтолкнул к выходу Витольд Олегович.
— Идёмте. У нас четвёртое занятие. Второкурсники… Они уже прошли азы, тему про энергетику и про экономику логистики… По плану — я собирался прочитать лекцию об экономике ведения космических войн. Но вы, Александр, можете запросто прочитать им обо всём, что посчитаете нужным.
Мы прошли ряд коридоров, всё также вызвавших у меня чувство ностальгии. Прогудела сирена — да, я помнил, что вместо звонка с перемены здесь была именно нормальная аварийная сирена, и улыбнулся, когда понял, что традиция сохранена.
И аудиторию я тоже помнил. Не самая большая, но приличных размеров, примерно на двести человек. Почти ничего не изменилось! Только обновлённая кафедра, десятое поколение стульев и полсотни слоёв краски вперемешку с армирующими стяжками.
Все студенты послушно встали, когда мы вошли.
Точнее… нет, не все. Парочка парней на задних рядах поднялась лениво, неохотно. Хм, а чего это они так? Блатные, что ли? Я сразу догадался, что именно с ними у меня будут проблемы.
— Вольно. Садитесь, — скомандовал Мендес. — Сегодня решили безбожно нарушить план, и проректор нам это разрешил сделать. Рад представить вам моего друга, молодого, но уже прославившегося в боях с Ордой, не побоюсь этого слова, героя — графа планета Гереберы, командира отряда Безумие, адмирала герберской флотилии Александра Игнатьевича Иванова.
— Здравия желаю господин адмирал! — проскандировал нестройный хор.
И понятно, почему нестройный. Не было у меня официального адмиральского титула. Фактический — был, какой бывает у адмиралов разного рода пристойности флотов в наше странное время. Так что тут, конечно, Мендес несколько преувеличил.
И многие студенты это, похоже, просекли. Молодцы, хорошо разбираются в субординации и флотской иерархии. Не пропадут.
— Итак, мы собирались сегодня обсудить макроэкономику военных действий. Но, так понимаю, что у Александра Игнатьевича есть темы куда интереснее. Так сказать, непосредственно с передовой нашей вечной войны с Ордой…
Я отчётливо услышал, как на задних рядах громко фыркнули.
— Так, это кто сейчас? — нахмурил брови Мендес. — У вас есть что-либо сказать?
Все промолчали. Выдержав паузу, Мендес кивнул, приглашая меня присесть на стол за кафедрой. И тихо сказал.
— Начинайте…
Я вгляделся в аудиторию. Студенты… разные потоки, разные специализации. По форме я распознал пилотов малых судов и операторов орбитальных станций. И совсем небольшую группу парней в строгой чёрной униформе. Я вспомнил, кто носил такую форму в мои годы — пилоты-штурмовики. И вполне логично, что фыркнувший блатной паренёк был именно из таких.
А ещё я не мог не заметить девушек в аудитории. Диспропорция парней и девушек никуда не делась, сколько не боролись в своё время за равенство полов в военных профессиях. Но десяток валькирий, красивых и спортивных, как это всегда и бывает, в аудитории наблюдался.
В основном — сосредоточенных, но парочка особо глазастых и особо фигуристых, конечно, принялись глазеть и откровенно строить глазки неожиданно-молодому преподавателю.
Разумеется, я не поддался, тут же посмотрел в левый край, затем в правый, затем — перевёл глаза на случайного парня с центре аудитории и принялся вещать.
— Итак, экономика космических конфликтов. Человечество со времён, когда оно вышло из пещеры, конечно, придумало массу способов уничтожения себе подобных. Но основной принцип остаётся неизменным — взять что-то потяжелее, поострее, и кинуть во врага посильнее и подальше. Это может быть и лезвие боевого топора, опустившегося на черепушку взмахом из-за плеча. И наконечник стрелы — надеюсь, вы знаете, что такое стрела? И свинцовая пуля кинетического оружия. И бластерный болт. И частицы, разогнанные взрывом мегатонной бомбы, и мощный поток ионизированного излучения…
Я выдержал паузу. Никто не спорил.
— Про логистику вам уже сказали. Наверняка сказали про плечо подвоза, про сеть распределительных центров и так далее. Про стоимость производства электроэнергии разными типами реакторов. Про стоимость одного прыжка тоже, ведь так?
Студенты закивали.
— Значит, теперь вы можете сами при желании посчитать стоимость хода одной эскадры в военном походе. И посчитать убытки армии в случае, если поход оказался напрасным. Но не одна логистика и энергетика определяют стоимость войны. Что же?
Спросил я зал.
— Курс императорского кредита? — несмело предположил один из парней.
— Нет.
— Может, стоимостью военного оснащения корабля? — предположил другой. — И его ремонта?
