Техника «пнул и отправил мяч в ворота» — тут не работает. И я понял, что в такой вариант игры я не то чтобы сильно умел играть.
Меня поймали.
— Какая тактика, капитан? — услышал я голос Киры.
А откуда я знал, какая теперь будет тактика?
Ладно, тем интереснее передо мной стояла задача. Ну не позволю же я какому-то оборванцу, прилюдно оклеветавшему меня, доказать правоту своих заблуждений?
Глава 9
Орбитальный мордобой
Наша команда «Герберы», включающая трёх легионеров, и команда «Пилотов Академии» — из пятёрки вполне себе профессиональных игроков в орбитальный футбокс — сошлись, как я внезапно понял, в совершенно неравном поединке.
— Какая тактика? — снова спросили меня. — Куда целим?
— Южные ворота, — скомандовал я.
Трое ворот — наши, трое — их. Наши — западные, северные, верхние. Их — южные, восточные, нижние.
Забить ядро надо во все три ворота противника, по очереди.
Кира поняла задачу верно. Протянула руку, и я, вспомнив характерный жест, не притянул её к себе, а, наоборот, толкнул к металлической сетке, ограничивающей сферу.
Дальше толчок ногами от сетки, и она, ровно выверив угол атаки, помчалась к ядру. Я крутанулся в сторону нападавших — и вовремя. На меня нёсся второй номер вражеской команды.
Я встретил его хуком в плечо! Чтобы не забывал, это же не только «фут», но ещё и «бокс».
Его откинуло на метра три, как и меня, но Вова поймал, погасил моё движение, подкинул обратно вперёд. Кира уже врезалась плечом в ядро, прицельно толкнув его к западным воротам.
Похоже, что да. Именно так и надо — планомерными толчками скатывать ядро к воротам. И ядро пошло в сторону южных ворот. Я пошёл правым курсом рядом с ним, и прямо на меня полетели сразу двое — защитник и сам Батый.
— Первый, сзади! — сообщила Кира.
Шварк по челюсти! Батый успешно отлетает куда-то на восток, где ему и место, но мне тут же в бок влетает вражеская «Четвёрка». Я лечу боком, плавно вращаясь, прямо до сетки, в аккурат между верхними и северными воротами, группируюсь, отталкиваюсь ногами и попадаю на вражеского «Третьего», нападающего. Сбиваю его, мы кувыркаемся и летим дальше, проносясь прямо над ядром.
— Вова, западные обороняем! — успел скомандовать я.
Ядро всего в десятке метров от вражеских ворот! Раевский и Кира тем временем блокировали «Двойку», но наперерез ядру летят сразу двое вражеских защитников. Ловкий синхронный удар, сначала в один бок ядра, потом в противоположный — ядро меняет курс и, плавно вращаясь, начинает медленно лететь от южных ворот к западным.
Меня в это время пытается пинками и тычками в рёбра отодрать от себя нападающий. Я крепко держал за плечи, а потом, когда мы долетели до сетки, зацепился рукой и ногой за сетку и принялся вколачивать удары — один за другим.
И тут раздался свисток судьи.
— Первый «Герберы»! Удержание и удар по шлему! Штраф две минуты!
Что-то новенькое. В наше время мутузили по шлемам — будь здоров. Если твой шлем потерял герметичность и стал подтравливать — это проблемы твоего шлема. Ну, за сознательную попытку сделать что-то реально опасное для жизни, конечно, могли и выгнать из клетки куда подальше, но сейчас-то шлемы были специальные, многослойные, с пакетом герметичности — это надо сильно постараться, чтобы сломать от обычного удара. Тем более, от удара боксёрскими, куда более мягкими, чем в наше время, перчатками.
Но спорить я не намеревался. Мендес, наш судья, очевидно, был неподкупен и справедлив. И просто так пренебрегать правилами во время матча — не стал.
— Оборона сектора! Встать квадратом! — скомандовал я.
Да, это было весьма позорно — выползать из клетки к трибунам после такого грубого нарушения правил.
Итого — две минуты без меня, игра вчетвером.
— Обороняй западные! Сверху идёт! — кричал Раевский.
На Вову летели сразу трое. Иван полетел к нему на помощь, толкнувшись от сетки и сбив одного из нападавших.
Капитан «Пилотов Академии», Батый, в это время двумя ловкими прыжками вдоль своих ворот приблизился к ядру и толкнул его ровно в сторону западных.
Всего метров семь до наших ворот!
Кира вовремя угадала манёвр и успела толкнуть ядро, отклонив на метр от ворот. Второй нападающий соперников в это время попытался блокировать Раевского, и тот хорошо так вмазал ему в грудь!
— Нет, куда! — заорал я, но было поздно.
Удар Раевского был настолько хорош, что вражеский нападающий полетел в сетку, толкнулся ногами, увеличив ускорение, и врезался ровнёхонько в центр ядра. Отчего оно под углом в шестьдесят градусов плавно и без малейшего сопротивления вошло в мишень.
Ни Иван, ни Вова, связанные поединками в средней части клетки, не смогли догнать и остановить ядро.
— Счёт открыт, ноль — один в пользу команда «Пилотов Академии», — без особой радости в голосе озвучил Мендес.
Плохо, очень плохо. Ведь я же помнил про эту тактику, изобретённую ещё во времена моей молодости — специально подставиться под удар таким образом, чтобы рикошетом попасть ровно по ядру.
И я ведь даже вспомнил, кто это придумал. Эдик и придумал.
Команда молчала. Я вернулся с позорной штрафной скамейки и через серию прыжков встал напротив ядра, которое судья достал и установил в центр сферы.
— Капитан, вы точно знаете, что сейчас будете делать? — вкрадчиво спросила Кира.
— Знаю. Четвёртый — оборона Верхних. Второй, третий, пятый — цепочка по дуге в Восточные ворота.
Я не стал ударять по ядру сразу же, когда в наушниках просвистел электронный свисток судьи. За ту неполную минуту, что у меня была во время штрафа, я успел прочитать выборку Внутреннего экрана по обманным тактикам в игре в «Первопрестольный» футбокс. Тактика «Цепочка», она же — змейка — означала, что мы позволяем противнику разогнать ядро, но затем плавно отклоняем его в соседние свои ворота.
Как только Батый ударил по ядру и полетел назад, я жестом указал Кире и Раевскому толкнуть меня вперёд, через ядро.
Я перекувыркнулся, хватая за шкирку Батыя и унося его к нижним воротам. Я специально схватил его плавно, не сильно, лишь слегка затормозив движение. И как только он полетел — отцепился от него, направившись подальше. Пусть побарахается в невесомости в центре клетки.
На меня уже пошла вражеская «Тройка»! Та самая, которой я вмазал по шлему. Парень явно был заряжен отомстить мне. Я сгруппировался, а затем резко развернулся, как пружина и изогнулся дугой, отлетев на метр от его траектории. Он не успел меня поймать, пролетел мимо.
А ребята мои тем временем работали отлично. Пропустили удар вражеского «Второго», который разогнал ядро ещё сильнее в сторону наших верхних ворот. Наша «Вторая», Кира, толкнулась от сетки и врезалась плечом в ядро сразу же после этого.
Батый тем временем доелозил до сетки, толкнулся и направился на меня. И «Третий» — тоже ко мне, с другой стороны. Что, двое на одного решили? Это вообще нормально?
Похоже, да. Начался кулачный поединок, напоминающий колыбель, мать его, Ньютона с тремя шарами на нити. Удар «Третьего» — я лечу в сторону Батыя, мажу ему по плечу, отлетаю назад, в это же время «Третий» толкается от сетки рядом с воротами, бьёт меня по туловищу, а я ему в ответ, лечу на «Батыя», он сгруппировывается и врезется мне шлемом прямо в грудину. Ногами я попадаю в живот «Третьему»…
А мои ребята тем временем разыграли «змейку» наотлично. Один за другим, серией из однотипных прыжков вдоль сетки ровно уложились в ядро, по дуге отклонив его траекторию в сторону восточных ворот. Те, кто уже закончили манёвр, перешли на оборону, пытаясь остановить противника, который рассредоточился в клетке.
Я устал мутузить двух противников, в какой-то момент ушёл от удара, позволяя им врезаться друг в друга. Оттолкнулся от сетки, чтобы перехватить «Четвёртого».
А он не перехватился. Он ловко перекувыркнулся через меня, направившись к ядру. Оттолкнулся от сетки за ним, а затем врезался в противоположный от меня бок, отклонив.
