— С радостью прочитаю, — кивнул я. — А вы пока подготовьте документы для признания дипломов нашей герберской академии.
— Уже занимаюсь, заверил меня барон.
Затем мы вернулись в «Скотинку» и неспешно отправились обратно в Замок-Куб Олдриных. Вечером мне предстояла встреча с патриархом Ганзоригов, и надо было как следует подготовиться.
Владимир Крестовский сидел понурый. А Иоланта скрестила руки на груди и созерцала его с нескрываемым осуждением. Не дать — не взять кошка, которая увидела, как верный пёс во время отсутствия хозяина нагадил в неположенном месте.
— Ну, рассказывайте. Что случилось?
— Этот юноша во время, когда вы, господин учитель, лежали в регенерационной капсуле… с какой-то Кирой…
— А, ясно, — кивнул я. — Ну, рассказывай. Только не при всех, конечно же.
А рассказать он что-то явно хотел. И вовсе не про свои амурные достижения. Мы отошли в дальний конец Скотинки и я попросил включить беззвучный режим.
— Кира… сказала, что может познакомить меня с какими-то людьми. Очень влиятельными людьми, находящимися в оппозиции, как она сказала.
— Хм. Вот как? И что ты?
— Я спросил, не Сотня ли это Извергнутых. Как вы говорили. И она ответила уклончиво, мол — «может быть».
Вот так вот. Второй номер, мой легионер-нападающий команды по футбоксу, оказалась с душком.
Глава 10
Типичное восточное гостеприимство
Я прищурился и в очередной раз решил проверить Крестовского на сообразительность.
— Ты же понимаешь, какая у тебя теперь задача?
— Что, прямо… того? — без доли энтузиазма вопросил Вова.
— Ну, прямо-таки «того» пока точно не надо. Но… Тут ты должен сделать точный и чёткий выбор. Или — любовь на расстоянии с девушкой, которая, судя по всему, является предателем родины. И, по факту, переход в состояние ровно такого же предателя, причём, уже вскрывшегося.
— Или — предательство девушки, — мрачно кивнул Крестовский.
— Тут вопрос — кто кого предаёт. Ты не думал о том, что она же прекрасно понимает, кем являешься ты, и кем являюсь я?
Крестовский покачал головой.
— Может, она и притворялась, но она сказала, что не знает, кто вы именно такой. Что какой-то имперский рыцарь, герой сражений с Ордой, но даже не была в курсе про графский титул. Говорит, что давно не читает новостей, тем более — с Герберы.
— Может, и притворяется, — кивнул я. — А может — и действительно не в курсе. Может, её кто-то использует из этих негодяев? Главное — что нам теперь важно это тоже использовать. Согласись на встречу, выйди на связного — это очень важно.
Мне было немного жаль Вову. Может, там действительно настоящая любовь и далеко идущие планы? Но задание, полученное от суперадминистратора Леонова-Выборского было куда важнее. И для меня, и, главное — для Системы и Империи. Вова, надо отдать должное — это прекрасно понимал.
Я же видел, что недостатка женского внимания молодой герберский дворянин не испытывал: видом он бы вполне себе пристойным, над манерами, возможно, и стоило поработать, и местами был простоват, если даже не туповат. И чисто по-человечески мне следовало пожелать ему нечто большее, чем своенравную студентку Академии в двух неделях перелёта. Да ещё и потенциальную предательницу Родины, которую с большой вероятностью следует посадить.
— Хорошо, учитель, — кивнул Крестовский. — Я напишу ей.
В Кубе нас уже ждал почётная встречающая делегация — благо, в составе несколько куда более скромном, чем в первый раз.
Среди прочего — Сакура Олдрина-Акинава, мать Лу.
— Мы рады приветствовать ваше возвращение во дворец, Александр, — расплылась она в улыбке. — Как прошло ваше посещение Академии?
— Великолепно, ваша светлость! Выиграл в орбитальный футбокс команду асов Академии.
Мы не спеша пошли с посадочной площадке ко Дворцу. Она вздёрнула точёную цундуритскую бровь.
— Вы уверены, что вам стоит предаваться подобным развлечениям и подвергать здоровье неоправданному риску? — спросила она всё тем же приветливым, но вместе с тем холодным тоном. — Это было так необходимо — отлучаться из дворца на сутки с лишним?
Ого! Да у нас тут нарисовалась железная леди, которая хочет построить со мной отношения из разряда тёщи из анекдотов.
Нет уж, дорогая бабушка моего сына. Не выйдет — на вашей дочери, при всём моём тёплом и уважительном к ней отношении, я жениться не собираюсь.
— Сакура Сабуровна, — сказал я таким же холодным голосом. — Если вы думаете, что все мои передвижения и действия на континенте подчинены праздным столичным развлечениям — то вы ошибаетесь. Моя главная цель, с которой я прибыл на Первопрестольную — защита ребёнка и его матери.
— О, да, я не сомневаюсь! Именно поэтому вы собрались на ужин к нашим заклятым врагам? Ваша секретарь уже сообщила мне распорядок дня.
— Это был сарказм? — предположил я. — Если да — то очень неуместный. Уж вам ли не знать важность дипломатического урегулирования конфликтов.
Она не то вздохнула, не то — фыркнула.
— Дипломатия не сработает. Нужен флот и наземная армия. Скажу честно… я предполагала, что вы явитесь сюда со всем вашим флотом. И всей армией… а не с двумя с половиной боевыми кораблями. И решите вопрос силой.
— Вы полагаете, что лучше разбираетесь в военном искусстве, чем я? — слегка поддал холодку я.
Сакура Сабуровна вздёрнула нос:
— Мне сразу показалось, что в вас есть какая-то тайна, Александр. Что вы с Лу что-то от нас скрываете. Но пока что мне кажется, что я ошиблась. И я надеюсь, что вы ещё одумаетесь и перейдёте к решительным действиям.
С этими словами она коротко кивнула и гордо удалилась в один из коридоров. Интересно, подумалось мне, почему женщины у власти порою намного кровожаднее мужчин? Возможно, материнский инстинкт, перекладываемый с детёныша на подданных в целом, заставляет их огрызаться и ощетиниваться всеми видами вооружения в ответ на любой конфликт с противостоящими им феодалами-мужчинами. Ну, подобные вопросы я в любом случае предпочёл бы оставить специалистам, изучающим политологию и психологию власти.
Мне от этого разговора стало неимоверно душно. Я у самого входа в дворец свернул на аллею, где меня и догнала Октавия.
— Господин рыцарь! Господин рыцарь! Вы точно успеваете на приём к Ганзоригам? У нас осталось меньше трёх часов. Я до сих пор не очень понимаю, зачем вы вернулись во дворец. Вы бы могли отправиться в Ганзориг-Сарай прямиком из Академии.
— Эх, Октавия. Почему у тебя так плохо с эмпатией и анализом межличностных отношений? Мне важно было навестить Лу. Как-никак, мать моего будущего ребёнка. Лучше доложи о текущих делах.
— Важных событий и попыток прорыва на территорию Дворца нет. Макс в ваше отсутствие продолжил со мной прерванную несколько месяцев назад серию генетических экспериментов…
— Об этом не стоит. Так. Как там на Гербере? Ты созванивалась?
— Да, господин Рыцарь, — кивнула Октавия. — Поиски Черепа продолжаются. Пока новостей нет.
— Скверно, — констатировал я.
— Иоланта, как выяснилось, распорядилась своим кутюрье подготовить для Ганзоригов модный показ.
— Да? А мне она ничего не сообщила. Что ж, я не против. Постараемся втиснуть в дипломатическую программу. Продолжай.
— Дарья Крутова сообщает о девяносто девяти процентах готовности «Геркулеса». На стройку прибыло станочное оборудование с Коварола и Помпады. Начинается сборка цеха локомотивов. Также Дарья Семёновна сообщает о том, что соскучилась по вам.
— При следующем сеансе связи обязательно сообщи, что я тоже… Впрочем, я сам созвонюсь и напишу. Далее?
— У входа в вашу резиденцию нашли самодельное взрывное устройство.
— Вот как? Интересно, кто это сделал? Кто нашёл?
— Потёмкин, — немного неохотно и брезгливо отозвалась Октавия. — И… обезвредил устройство, почти полностью его съел. Улик и отпечатков пальцев, по сообщению Петра Скорого, распознать не получилось.
— Что у нас Потёмкин? И Дюймовочка?
