Корабль заскрежетал и загудел от издевательств, которые в очередной раз выпали на его долю, но выдержал! Не развалился на куски, не попытался сложиться в металлический блинчик от нерасчётных нагрузок! Отскочил от стены, как камешек, пущенный «блинчиком», от воды, и неторопливо закрутился вокруг своей оси, подгоняемый все ещё работающим маневровым двигателем…
— Стабилизируйся! — завопила Кирсана, пытаясь выбраться из объятий Кайто, который настолько ошалел от произошедшего, что забыл расцепить руки.
— Сама знаю! — сквозь зубы ответила Кори. — Да чем стабилизироваться-то⁈
Стабилизироваться действительно было нечем. Эта же проблема настигла нас при последнем прыжке через спейсер — мы могли придать кораблю вращательный импульс последним маневровым, но не могли его остановить, потому что с противоположной стороны маневрового не осталось. Тогда мы решили проблему просто и банально — активировали прыжок в тот самый момент, когда вектор корабля совпал с нужным нам курсом, а сейчас…
А сейчас Кори резко подала вперёд рычаг тяги, отчего корабль снова загудел, ведь его заставили, по сути, начать разгоняться с нуля… И тут же рванула её обратно, врубая тягу на реверс! Это слегка «разбавило» момент инерции, но всё равно корабль ударился и хвостом тоже, отчего нас снова начало трепыхать в креслах, как выброшенных на берег рыбёшек.
— … м-мать! — закончила вслух Кори то, что начала проговаривать ещё про себя. — Чтоб мне!.. Провалиться!.. Шрап!..
— Всё, тормозим! Но это ещё не всё! — Кирсана наконец расцепила руки Кайто и соскочила с его коленей, не забыв, однако, одарить его благодарным взглядом. — Вырубайте все системы! Вообще все! Жизнеобеспечение тоже!
— Что⁈ — вскинулся Кайто, но я его моментально осадил:
— Кайто! Делай!
— Нельзя! — страдальчески ответил азиат. — Мы сдохнем нахрен! У нас пробоина в носовой части из-за этого столкновения! Прямо на самом носу! И изолировать не получается!
Я секунду обдумал, что он сказал, посмотрел на Кирсану, которая в замешательстве закусила нижнюю губу, и быстро велел:
— Капитан, Пиявка, со мной! Магнус, моё снаряжение! Кайто, когда скажу — вырубай всё! Быстро, быстро!
В носовую часть не подлезть изнутри, чтобы залить пробоину аварийной пеной, да и удар был таким, что вряд ли пена там вообще справится. А значит, придётся заваривать её снаружи.
В восемь рук мы надели на меня скафандр в рекордные сорок пять секунд, и ещё пятнадцать ушло на то, чтобы нацепить сбрую врекера, которую приволок Магнус, и в итоге через какую-то жалкую минуту я уже стоял в шлюзе, готовый отправиться в космос. Закрылись двери за спиной, открылись двери перед лицом, и, как только щель между створками стала достаточной, чтобы в неё пролез я даже в скафандре, я скомандовал в комлинк:
— Всё! Вырубай!
И Кайто вырубил. Погас свет в шлюзе, и даже двери замерли, так и не открывшись до конца — всего сантиметров пятнадцать не доползли до того, чтобы полностью скрыться в стенах. Я выскользнул наружу, уцепился за обшивку, и быстро огляделся, пытаясь найти глазами пробоину, и одновременно по привычке фиксируя обстановку вокруг.
Согласованный манёвр Кирсаны и Кори привёл корабль в небольшую… как это назвать? Пещеру? В общем, небольшой тупичок, крошечный по космическим меркам — только наша «Барракуда» и помещалась. Ну, она и ещё кучка обломков, то ли наших, то ли вырванных из «каракатицы», когда корабль бился об неё то носом, то хвостом. Кстати, мы так удачно припарковались в этом тупичке не в последнюю очередь благодаря этим ударам — именно они помогли в него пристроиться.
Кирсана явно знала, что делает. И создавалось такое ощущение, что она знает, что делает в силу того, что делает это отнюдь не в первый раз.
С этими мыслями, которым, конечно же, сейчас не найти ни подтверждения, ни опровержения, я притянул к себе захватом металлический обломок побольше, дрейфующий неподалёку, и с ним в руках направился к пробоине, которую наконец нашёл — действительно, у самого носа. И не просто пробоину, а целую рваную вмятину, настолько глубокую, что в неё можно было руку по локоть засунуть! Ну ничего, сейчас сверху наложим пару славных заплаток, прихватив их лазером как следует — лучше прежнего будет! Ну, не будет, конечно, но хотя бы экипаж не умрёт через полтора часа от того, что баланс между тем, что производит система регенерации кислорода и тем, что истекает ежесекундно в эту пробоину, окончательно сместится в сторону второго.
Добравшись до пробоины, я приладил плоский обломок к обшивке и принялся за работу, а в комлинке в это время раздался голос Кайто:
— А мы что вообще сейчас делаем?
Ему никто не ответил, потому что никто и не знал, что мы делаем. Однако это не помешало ему через несколько секунд подать голос снова:
— А это вообще возможно?
Насчёт «никто» я погорячился. Кирсана всё-таки знала, что мы делаем, и, судя по всему, именно она сейчас отвечала Кайто. Вслух, конечно, ведь к нашей комлинк-сети мы её так и не подключили.
— Чего⁈ — ужаснулся Кайто, и я не выдержал — открыл рот, чтобы тоже включиться в беседу и попросить хот бы пересказывать мне, что там говорит администратка…
Но не успел.
Слабенький, но кое-как проникающий в спутанный клубок стальных щупалец солнечный свет окончательно исчез, как будто его заслонили гигантский ладонью. Предчувствуя самое плохое, я отпустил спусковой крючок резака, оставив почти приваренную заплатку в покое, и медленно развернулся вокруг своей оси, чтобы увидеть, что происходит за спиной.
И увидел.
И медленно, неторопливо и негромко произнёс в комлинк:
— А вот сейчас все заткнулись. Ни звука. Ни движения. И лучше даже не дышите.
Мимо тупичка, в который мы то ли спрятались, то ли оказались загнаны, величественно и неумолимо проплывал огромный белоснежный эсминец Администрации.
Глава 20
Эсминец двигался медленно, как ему и положено двигаться в пространстве, в котором он зажат, как суслик в норе. Не место ему здесь, в этом спутанном клубке щупалец стальной каракатицы, не предназначено это пространство для таких огромных кораблей. Но эсминцу было плевать. Он уже влез сюда, влез за добычей, и теперь не намеревался её упускать. Для этого придётся сбросить скорость до такой, что её смело можно будет охарактеризовать как «ползком», но это ничего, это мелочи. Зато будет больше времени на то, чтобы отрабатывать траекторию многочисленными маневровыми двигателями, не переживая о том, что столкнёшься с каким-то препятствием.
А даже если и столкнёшься — ему наплевать! Это же боевой эсминец, а не какая-то там полуразрушенная скорлупка, на которой в космос-то выходить страшно! Даже если на его обшивке из композита, верхний слой которого — толстенная броневая сталь, — появится пара царапин, вмятин или даже пробоин, это его не остановит. Такие мелочи его только раззадорят и заставят ещё активнее искать добычу, чтобы отыграться на ней и за это тоже!
Я молча наблюдал, как мимо протягивается небоскрёб, который кто-то додумался положить набок, покрасить в белый и облепить орудийными башнями, и в голове вертелась только одна мысль…
Шрап, какой же он огромный! Просто бесконечно огромный!
Это не «Санджи», на котором летала Кирсана, это «Аллигатор», самый большой из серийных эсминцев. Ещё чуть-чуть, и он бы вовсе вышел из этого класса, переместившись в более высокую лигу, но не хватило буквально пары десятков тонн веса.
И теперь этот почти-линкор медленно, бесконечно медленно тянулся мимо нашего убежища. Было отлично видно, как поворачиваются антенны радарных каскадов, пытаясь нащупать нас сканирующим излучением, как вместе с ними движутся орудийные башни, у каждой из которых больше огневой мощи, чем у всего нашего корабля, даже если приплюсовать возможности экипажа… И все это могло означать только одно. Если на экране радарного поста появится засветка нашего корабля, все пушки моментально повернутся в эту сторону и произведут слаженный залп.
