Тайны затерянных звезд. Том 9 (СИ) - Кун Антон

И тем не менее какое-то время эта разработка казалась перспективной. Особенно когда выяснилось, что пусковые установки для космических мин можно использовать и для других целей тоже — собственно, так и появились катапульты для контрмер, которые уже не раз спасали наши шкуры, а один раз даже использовались не по назначению. По сути своей, они представляли модифицированные, и, конечно же, уменьшенные копии тех установок, что стоят на эсминцах, и не способны кидать огромный тяжёлые мины. Зато сами эсминцы легко могут и контрмерами отбиваться, и перебрасывать друг другу различные грузы, без необходимости сближаться и стыковаться, и конечно же, минировать пространство, если понадобится.

Правда никому это было не нужно. Много лет инженеры Администрации пытались придумать как заставить минирование исполнять возложенные на него функции, но эффективность всех их задумок была, мягко говоря, такая себе, поэтому на долгие годы в Администрации позабыли про подобную функцию, используя пусковые установки только во вторичных целях, которые нежданно-негаданно превратились в основные.

Великий Патч изменил всё. Роботы, бесстыдно пользуясь своим основным преимуществом — свободным доступом ко всему, что создало и придумало за всю свою историю человечество, — взяли то, что люди уже окончательно сочли бесперспективным направлением развития, доработали на свой лад и превратили в ужасающее оружие.

Нет, роботы, конечно, много какого оружия использовали во время Великого Патча — от личного до группового и корабельного. Но именно их мины, а где-то — и целые минные поля, — отражались на существовании человечества даже сейчас, ведь их никто не деактивировал и уж тем более не уничтожал, и они продолжали висеть в космосе в режиме боевого дежурства.

Тогда, во время Великого Патча, для триумфального возвращения космических мин сложились все условия, основным из которых стала плотная застройка космического пространства. Структур, в том числе и полностью искусственных, стало столько, что космос официально утратил звание «пустого» и стал «обжитым». Это, конечно, было на руку людям, но одновременно с этим было и на руку, вернее, на манипулятор, роботам. Потому что там, где много космических структур, много и маршрутов, что их связывают. А там, где много маршрутов, там, что логично, много кораблей, по этим маршрутам летающих.

А где много кораблей — там можно поставить много мин. И это будет эффективно.

Роботы принялись устраивать блокады космическим станциям людей, за считанные часы засеивая всё пространство вокруг них дешёвыми и простыми в производстве минами. Представляющие из себя по сути круглые маленькие корабли, набитые взрывчаткой и пилотируемые искусственным интеллектом, они повисали возле станции и пропускали лишь тех, кто отвечал на их собственные роботические позывные. А кто не отвечал — того брали в прицел, разгонялись и впечатывались куда придётся, погибая в мощном взрыве!

Само собой, мины пытались уничтожать, но они по космическим меркам были такие крошечные, что не каждый радар их засекал, а попасть по ним — и вовсе та ещё задача, особенно без радарной фиксации на цели. Скорее уж в станцию попадёшь, чем отстрелишь висящую возле неё мину.

Необходимость снимать подобные минные блокады со станций стало настоящей головной болью для людей, ведь это занимало уйму времени и было сопряжено с определённым риском… А роботы и не думали останавливаться на достигнутом — они стали минировать астероидные пояса, через которые нередко летали человеческие корабли, как военные, так и мирные.

А когда выяснилось, что основные, давно известные маршруты заминированы, и корабли стали искать среди астероидов новые, безопасные, оказалось, что их не существует. Роботы заминировали и их тоже.

Люди победили в войне против роботов, но, конечно, что-то сделать с миллионами, а то и миллиардами мин, которые те успели рассеять по космосу, было просто невозможно. Даже надеяться на то, что они за эти годы столкнутся с какими-то космическими телами или упадут на ближайшую планету или звезду — не приходилось. Мины с искусственным интеллектом отлично умели держать собственную позицию и отрабатывать микро-импульсами двигателей все её изменения. Запаса их топлива хватило бы на несколько сотен лет такого «висения» в одной точке плюс-минус метр в каждой плоскости.

Поэтому даже сейчас, столько десятилетий спустя, люди всё ещё натыкались на минные поля роботов. Да что там — даже мой экипаж натыкался на них, Кори рассказывала о том, как они едва ноги унесли! Жи ведь именно из-за этого и ходил на базу роботов на Вите, чтобы поискать на ней коды системы «свой-чужой» для того, чтобы эта ситуация больше не повторилась!

Да, люди победили в войне против роботов… И сделали выводы из своей победы.

Одни изобретения людей использовали другие изобретения людей и умудрились через это выпить немало крови, и Администрация усвоила этот урок. Мины вернулись на эсминцы, и начали использоваться по своему основному назначению — то есть, точно так, как это делали роботы. С той лишь разницей, конечно, что мины людей лишены искусственного интеллекта — его ведь запретили разрабатывать, во всяком случае, официально. Поэтому человеческие мины не имели двигателей, не умели разгоняться и настигать корабль-жертву самостоятельно. Всё, что они умели — это висеть на одном месте, желательно где-нибудь, где не развернуться, и ждать, когда корабль-жертва сам с ней столкнётся.

И малая «каракатица» в Солнечной системе была отличным местом, просто идеальным местом для того, чтобы его заминировать.

Именно это мы и увидели, едва только вырулили за угол своего тупичка. Мину, висящую в пространстве в каких-то пятидесяти метрах от нас, хорошо видимую в свете внешних прожекторов, ведь мины Администрация тоже красила в белый, как и всё остальное.

А ещё чуть подальше — ещё одну. И ещё, кажется, одну… А там дальше уже не разглядеть, но что-то мне подсказывало, что там мы увидим всё то же самое.

Пятьдесят метров — буквально предельное расстояние, на котором мина ещё не срабатывает. Кори успела затормозить буквально на самой границе безопасной зоны, но, к сожалению, это всё, что она могла сделать в такой ситуации. «Фиолетовый» насрал минами с тонким расчётом — чтобы они висели точно посередине свободного пространства в «каракатице», полностью перекрывая его.

Возможно, где-то возле самых стен и найдётся метр-другой мёртвой зоны, которую датчики мины не покрывали, но даже они не сделают нам погоды. Коснёшься зоны, которую беспрерывно обследуют сенсоры — и мина тут же повернётся к тебе рабочей частью, и взорвётся, выстреливая плазменно-кумулятивную струю на добрых полторы сотни метров. Принцип действия точно такой же, как у тех гранат, с помощью которых мы выводили из строя турели на базе Валдиса Дарта, только мина побольше раз в семьсот и настолько же мощнее. А значит — может себе позволить формировать струю в семьсот раз длиннее.

А для нас в нашем нынешнем состоянии была бы смертельна и простая граната…

На мостике воцарилось молчание, уже ставшее практически официальной атмосферой этой части корабля. Кори медленно, будто заворожённая, потянулась к панели и переключилась на кормовые камеры, но там нас ждала та же самая картина. Мина.

Кори перевела взгляд на Кирсану и серьёзно спросила:

— Она тебя вот прямо настолько не любит, да?

— Что? — не поняла Кирсана. — Кто? Кого?

— Ну, эта… — Кори покрутила рукой. — Фарида. Тебя. Не любит.

— С чего ты взяла?

— Ну… — Кори перевела взгляд на лобовик. — Действительно, с чего бы… Даже не знаю.

— Полагаю, Кори хочет сказать, — внезапно влез Кайто, — что действия капитана «Фиолетового» продиктованы её личной неприязнью к тебе. Предположим, что она знала, что ты на борту нашего корабля…

— Откуда⁈ — Кирсана распахнула глаза.

— Полагаю, что после всего того, что с нами случилось, это уже не секрет, — Кайто развёл руками. — И наш позывной, и наши регистрационные знаки, теперь официально на прицеле Администрации, а вместе с ними — и ты. Или вернее будет сказать, что вместе с тобой — и мы, потому что для Администрации сейчас ты — приоритетная цель, а мы так… В комплекте поставляемся.