Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Именно, — кивнул я. — Действуй от обратного. Они ждут жертву? Они хотят увидеть сломленную девочку, которая пытается пустить пыль в глаза жалкими остатками былой роскоши? Разочаруй их. Дай им увидеть Леди-из-Пустыни. Покажи им ту, кто выжил там, где они сдохли бы через час. Четыре года в аду, Элара. Ты вышла оттуда живой. Это твоя гордость, а не позор. Я кивнул на её дистикомб. — Почистим его. Отполируем крепления. Наденешь плащ, но небрежно, на одно плечо. Пусть видят трубки, пусть видят сдеды пустыни и времени. Ты — Варос. Ты не просишь их принять тебя.

Она слушала, и я видел, как меняется её лицо. Паника уходила, уступая место холодному расчету.

— Связи… — пробормотала она. — Мне нужно налаживать связи. Если я буду выглядеть слишком агрессивно…

— Сейчас это бесполезно. У нищих нет друзей. Пока у тебя нет силы, они будут только плевать в твою сторону. Я усмехнулся и процитировал: — Как сказал один древний классик с Старой Терры устами весьма неоднозначного персонажа: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!»

Элара моргнула, переваривая цитату.

— Звучит гордо. И опасно.

— Но это правда, — я пожал плечами. — Нам сейчас нечего им предложить, кроме своей истории.

Она глубоко вздохнула, закрыла глаза на секунду, а когда открыла, в них снова был тот самый синий лед.

— Хорошо, — сказала она твердо. — К черту шелка. Пойдем искать мастерскую. Мне нужно отполировать нож до зеркального блеска. Если уж быть дикаркой, то самой опасной в зале.

Мы вышли из мастерской, когда солнце уже начало клониться к зубьям Барьерной Стены, окрашивая небо в цвета гематомы — фиолетовый и грязно-багровый.

Марафет был наведен. Мы не стали выглядеть богаче, но мы стали выглядеть опаснее. Мой дистикомб, очищенный от въевшейся пыли и смазанный специальным полимером, приобрел цвет темного матового сланца. На плече Элары висел плащ, теперь безупречно чистый, скрепленный фибулой с гербом Дома Варос. Но главным был нож. Его рукоять теперь не пряталась в складках одежды, а демонстративно покоилась на бедре.

— Выглядим как наемники, которые только что получили крупный аванс, — оценил я, помогая ей подняться в кабину нашего орнитоптера.

— Мы выглядим как Варосы, — поправила она, занимая место пилота. — Ничего лишнего. Только функциональность.

— Да-да, как скажете, Ваша Светлость.

Двигатели нашего Пепелаца издали ровный, мощный гул. Курс на северо-восток. Двести километров над выжженным плато. Цель — Карфаг. Резиденция Харконненов. Их личный город.

Внизу проплывали длинные тени скал. Арракин, оставшийся позади, был городом исторической, функциональной застройки и архитектуры — приземистым, толстостенным, построенным так, чтобы жить в гармонии с планетой, прячась от её гнева. Карфаг был другим.

— Посмотри — ты видишь это? — голос Элары в интеркоме был полон скепцизма.

Впереди, на горизонте, разгоралось зарево. Карфаг не прятался от солнца и песка. Он вызывающе сиял огнями, потребляя чудовищное количество энергии.

— Харконнены построили его назло Арракину, — продолжала она. — Арракин им казался слишком провинциальным, слишком «мягким». Им нужен был монумент собственной власти.

— Он огромный, — признал я, глядя на приближающиеся шпили. — Раза в три больше Арракина по площади.

— И насквозь гнилой. Смотри на архитектуру, Кейн. Гигантизм. Огромные пустые площади, чтобы удобно было маршировать войскам. Широкие проспекты, чтобы их не могли перекрыть баррикадами бунтовщики. Здания из дешевого пластикрита, облицованные фальшивым камнем. Это не город, это декорация. Дешевая, помпезная и пугающая.

Мы подлетали ближе. Карфаг напоминал огромный промышленный нарыв. В отличие от чистого неба над столицей, здесь висел смог от сотен перерабатывающих заводов, которые Барон приказал построить прямо в черте города, чтобы «слышать звук денег». Тяжелые, брутальные здания нависали над узкими ущельями жилых кварталов для рабочих. А в центре, возвышаясь над всем этим хаосом, стоял Дворец Губернатора.

Это была цитадель из черного стекла и стали, окруженная кольцом прожекторов, которые били в небо, разрезая сумерки.

— «Приглашаются на закате», — процитировал я. — Мы как раз вовремя. — Диспетчерская Карфага, борт Пепелац, запрашиваю вектор посадки согласно пригласительному коду «845к7чс8», — произнес я в микрофон.

Эфир отозвался ленивым, высокомерным голосом: — Борт Пепелац вижу вас. Ваша сигнатура… кхм… нестандартная.

— Код подтвержден? — ледяным тоном спросила уже Элара. Пауза. Видимо, диспетчер сверял данные.

— Подтвержден. Но… ладно. Садитесь на площадку «Дельта-3» гостевого сектора.

Мы начали снижение. Площадка «Дельта-3» была забита. Я видел роскошные прогулочные яхты с гербами Малых Домов, скоростные спортивные топтеры, сверкающие хромом и лаком, который нужно обновлять чуть ли не каждый день. Это был парад тщеславия. Насколько это применимо к Арракису. Некоторые экземпляры явно стоили дороже, чем вода для всего фрименского сиетча на год. Причем их единственная польза и возможности — это пустить пыль в глаза.

Наш «Пепелац» с грохотом, от которого, казалось, завибрировали стекла соседних «лимузинов» от лица орнитоптеров, плюхнулся на свободную площадку. Крылья сложились с характерным стоном металла. Из реактивного сопла вырвалось последнее облачко копоти, осевшее на полированный бок золотистого соседа.

— Идеально, — усмехнулся я, отстегивая ремни.

— Пошли, — Элара надела перчатки, проверяя, как сидит нож.

Люк с шипением открылся, впуская внутрь гул чужого, мрачного города.

Вход в Большой Зал Дворца Губернатора напоминал глотку гигантского зверя, отделанную черным мрамором и золотом. Карфаг строился Харконненами для Харконненов, и каждый квадратный метр здесь кричал: «Мы богаты, мы жестоки, и мы владеем вами». Мы прошли через рамки сканеров молча. Охрана — гвардейцы в тяжелой синей броне с гербами Грифона — напряглась, когда их детекторы взвыли при виде наших ножей.

— Оружие запрещено, — пророкотал сержант, преграждая путь.

— Это не оружие, — холодно отрезала Элара, даже не замедлив шаг. — Сейчас это часть церемониального костюма. Согласно Великой Конвенции, дворянин имеет право на ношение фамильного клинка. Или вы хотели бы чтобы я пришла с дедушкиным двуручником?

Сержант замялся, оценивающе посмотрел на кинжал, и махнул рукой, пропуская нас. Мы вошли в зал ровно в ту секунду, когда хронометр над аркой отбил начало восьмого часа вечера.

Зал был огромен. Потолок терялся в вышине, поддерживаемый рядами колонн из полупрозрачного обсидиана, внутри которых пульсировал красноватый свет. Глоуглобы, сотни их, парили в воздухе, создавая сложное, многослойное освещение, которое скрывало морщины стареющих матрон и подчеркивало блеск драгоценностей.

— Леди Элара Варос! — прокричал герольд, ударив жезлом об пол. — И её… сопровождающий.

Гул голосов, наполнявший зал, на мгновенно притих. Сотни глаз повернулись к входу. Они ожидали увидеть бедную сиротку. Нищенку в старом пятилетней давности платье.

Вместо этого они увидели. — это. Две фигуры, одетые и держащиеся так что принять их за коренных жителей могли и сами некоторые коренные жители — фримены.

Элара шла сквозь толпу так, как ходят фрименские матриархи или песчаные черви — не замечая препятствий. Её дистикомб, вычищенный до матового, графитового блеска, сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая жилистую, изящную фигуру. Плащ развевался за спиной. Её рыжие волосы были стянуты в тугой узел, открывая шею, на которой не было колье, но были видны тонкие шрамы от натирания воротником костюма. И её глаза. Синие-синие, без белков, сверкающие в полумраке зала, как два сапфира.

Я шел на шаг позади и чуть правее. Моя роль была проста: тень, телохранитель, молчаливая угроза. Я видел, как расступаются перед нами гости. Мужчины в расшитых золотом мундирах, женщины в шикарных платьях — все они делали шаг назад. В их глазах читалось замешательство, быстро сменяющееся презрением.