Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Шестьсот тысяч соляриев, — выпалил он, называя завышенную цену. — За участок земли, строение и остаточное оборудование.

Элара даже не моргнула своими синими глазами.

— Этот бункер — пассив на балансе вашей администрации. Вы тратите бюджет на его охрану, хотя охранять здесь нечего. Странно что кирабы еще не забрались и не утащили генератор по частям. Он гниет. Через два года песок сожрет приводы ворот, и вам придется списать его целиком.

Она сделала шаг к выходу, и я, как тень, двинулся следом.

— Двести пятьдесят тысяч. Сейчас. И вы избавляетесь от головной боли, а в отчете пишете, что удачно реализовали неликвид Дому Варос.

— Это государственная цена. Я не могу…

Я сделал шаг вперед. В моих руках появился небольшой, но увесистый мешочек из плотной, непроницаемой ткани. Я с глухим стуком опустил его на металлический верстак, стоящий рядом. Звук был тяжелым, плотным. Я развязал шнурок. В нос ударил густой, насыщенный запах корицы. Запах, от которого у любого на этой планете учащается пульс. Внутри мешочка, отливая фиолетово-синим в полумраке, лежал мельчайший песок.

Спайс. Чистая меланжа. Глаза Харека расширились, зрачки жадно сузились.

— Думаю так для Вас будет предпочтительнее? — тихо произнесла Элара.

Харек сглотнул, не в силах оторвать взгляд от мешочка.

— Это… сырец?

— Очищенный, — поправил я. — Высший сорт. Готов к употреблению или перепродаже.

Элара подошла ближе, её голос стал вкрадчивым, обволакивающим.

— Официальный курс биржи Харконненов сегодня утром — восемь тысяч соляриев за грамм. Мы предлагаем расчет по курсу семь двести. Минус десять процентов за… неудобство с наличными.

Чиновник быстро прикинул в уме.

— Здесь… тридцать грамм?

— Пятьдесят, — уточнил я. — По нашему курсу это чуть меньше четырёхсот тысяч, так что, как видите, «средства» у нас есть.

Харек поднял глаза. Жадность боролась в нем со страхом и бюрократической инструкцией.

— Но цена объекта шестьсот…

— Шестьсот — это для идиотов, которым нужно проводить через пять департаментов, — жестко перебила Элара. — А это — живой спайс. Вы спишете этот бункер как аварийный. «Разрушение несущих конструкций вследствие эрозии». Оценочная стоимость рухнет до двухсот тысяч, если не больше. Разница — на Ваше усмотрение. Продадите на черном рынке за десять тысяч за грамм, если у вас есть связи, например.

Она попала в точку. Харек был коррумпирован, как и вся система здесь. Спайс на руках — это возможность заработать вдвое больше, чем официальная взятка. А «аварийный» статус объекта избавит его от проверок.

— Аварийный, говорите… — он потянулся к мешочку, но я накрыл его ладонью.

— Сначала документы, Харек. Чистые. Полная передача прав собственности.

Он замялся, лихорадочно соображая.

— Триста пятьдесят тысяч по документам. Мне нужно хоть что-то внести в кассу, чтобы закрыть сделку официально. И… еще пять грамм сверху. За риск.

Элара переглянулась со мной.

— Кейн?

Я убрал руку с мешка, достал из поясного кармана небольшую пробирку и добавил её к «грузу».

— Договорились. Оформляйте как «объект, подлежащий капитальному ремонту».

Харек дрожащими руками сгреб спайс, пряча его во внутренний карман мундира. Аромат корицы теперь исходил от него самого.

— Мудрое решение, миледи. Я… я подготовлю акты прямо сейчас. С вашего позволения, в топтере у меня остался терминал с доступом к реестру.

Когда он, почти бегом, направился к выходу, прижимая руку к груди, Элара сняла маску и глубоко вдохнула.

— Мы купили крепость за горсть песка, — произнесла она с легкой улыбкой. — Четыреста тысяч реальной стоимости… Мы сэкономили почти двести.

— И получили чиновника на крючке, — добавил я, блокируя ворота изнутри, как только Харек вышел. — Теперь он соучастник. Он никогда не сдаст нас, потому что сам пойдет под трибунал за хищение государственного имущества и торговлю спайсом вне биржи.

— Или мы на его — как желающие обмануть Харконненов. — усмехнулась Элара.

— Несомненно, но им уж точно плевать на эту дыру. Документы настоящие, и если что-то не нравится, то пусть разбираются со своим человеком сами. Мы перед законом чисты. Нууу, почти.

Я оглядел наше приобретение. Старый военный пост, пахнущий теперь не только пылью, но и нашей первой победой.

— Добро пожаловать домой, Леди. Это уже третий да? Или пещеру считать не будем?

— Можно даже назвать первым, ведь на остальное у нас прав нет.

Пока администратор Харек, пыхтя и поминутно вытирая лысину платком, воевал с собственным портативным терминалом, пытаясь провести сделку через три слоя имперской бюрократии и при этом грамотно спрятать «откат», мы с Эларой отошли вглубь ангара. Пока он занят, можно осмотреть покупку подробнее.

— Ну, что скажешь? — тихо спросила она, когда мы отошли достаточно далеко. — Мы только что выкинули почти полмиллиона соляриев. Насколько оправданно?

Я подошел к ближайшей несущей колонне. На первый взгляд — обычный шершавый бетон, покрытый пятнами въевшейся смазки и вековой пыли. Я достал из поясного набора мультитул, выдвинул специальный щуп и с силой провел по поверхности. Обычный материал, и даже повышенной прочности, сделанный из местного песка, крошится под таким давлением. Но здесь щуп с визгом проскользнул, оставив лишь едва заметную царапину.

— Это не простой материал, — я удовлетворенно хмыкнул, проводя пальцем по следу. — Это военный композит, созданный по старым нормативам, чуть ли времен Джихада. Армирование пласталевой нитью, повышенная плотность.

— Значит, стены хорошие?

— Хорошие? — я усмехнулся. — Элара, это, считай, крепость. Здесь толщина внешнего периметра метра полтора. Харек и его предшественники видели только старые стены, облупленную краску и ржавые ворота.

Мы двинулись дальше, в сторону технического отсека. В ведомости этот объект числился как «морально устаревший». Сейчас вообще будет числиться как «поврежденный и устаревший» и продан по низкой цене. И формально они были правы. Здесь не было современных материалов, климат-контроль был грубым, а освещение — тусклым. Но скелет этого зверя был великолепен.

Мы спустились по узкой лестнице в реакторный зал. Здесь пахло застоем и металлом. В центре круглого помещения, похожего на колодец, возвышалась туша «проблемного», по словам Харека, реактора. Я посветил фонариком, осматривая его, и улыбка сама собой наползла на лицо.

— Тяжелый генератор корабельного типа. Если не ошибаюсь.

— Он работает? — Элара с опаской покосилась на громадину.

— Сейчас — конечно нет, — я открыл смотровой люк. Внутри было темно и пусто. — Топливные стержни вынули, контуры охлаждения сухие. Харек прав в одном: эта штука жрет топливо как не в себя. Он ОЧЕНЬ прожорлив, шумен и дает сильную вибрацию на весь фундамент. И будь тут все построено из другого материала — всё рассыпалось бы очень быстро. Современные генераторы на в три раза экономичнее и тише.

— Но? — Элара знала этот мой тон.

— Но современные генераторы далеко не так надежны. Чуть перегрел — отказ. Песчаная буря забила фильтры — авария. А этот… — я ласково похлопал по толстенному кожуху из свинцопласта. — Это кувалда. Он всеяден. Сюда можно загружать топливо любого качества, хоть списанные с харвестеров, хоть кустарного производства. Он переварит всё. И выдаст такую мощность, что мы сможем запитать здесь не то что этот блок пост со всей начинкой, но и кучу всего плюсом. Что говорить если он мощнее чем реатор в Башне? При этом он еще и нас переживет. Его только обслужить надо: прочистить, залить хладагент, поменять прокладки. Это я сделаю за пару дней. Даже наш Гефест, при всем его совершенстве, не смог бы напечатать нам такой реактор. У нас просто нет чертежей такого уровня, да и материалы тут тоже весьма непростые, хоть и выглядит как старая древняя ржавая развалина.

— Отлично. Значит, с энергией вопрос решен, — кивнула Элара. — Что по щитам?