Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Элара помолчала, обдумывая. Она прошлась вдоль ящика, касаясь пальцами шершавого пластика.

— В долгую — это сработает, — согласилась она наконец. — Но прямо сейчас, Кейн, пока они не поняли, что мы «добрые хозяева», нам нужен поводок. Короткий и жесткий. Особенно для бойцов. Благодарность зреет годами, а перерезать глотку можно за секунду.

— Предложения?

— Ошейники, — её голос был ровным, ледяным. — Стандартные нейро-кандалы работорговцев. Стальная полоса на шею, заряд взрывчатки у основания черепа. Выход за периметр без маркера — разряд. Попытка снять — детонация. Пульт у нас.

Я скрипнул зубами. Человек двадцать первого века внутри меня протестовал, хоть и понимал мотивы и что Дюна, а особенно Арракис, ни разу не гуманное место.

— Хорошо, — сказал я. — Ошейники. Для бойцов — обязательно. Для остальных… посмотрим по ситуации. Но семьи берем в любом случае.

— Договорились, — Элара хлопнула ладонью по крышке ящика, ставя точку. — Собирайся. Мы летим за покупками.

Пепелац коснулся посадочной плиты с грацией падающего кирпича. Я специально не стал гасить инерцию до конца, позволив амортизаторам жалобно скрипнуть, а корпусу — содрогнуться. Этот звук был нашей визитной карточкой — летаем на такой несуразности, что даже смотреть лишний раз лениво. Площадка в промзоне Арракина была именно тем местом, где можно спрятать слона, если этот слон ржавый и течет маслом. Никаких диспетчеров, никаких сканеров таможни. Только потрескавшийся бетон, заборы под током и будки частных смотрителей.

Я заглушил двигатель. Гул крыльев стих, уступая место шуму промышленной части города: далекому реву двигателей, лязгу металла и вою ветра.

— Посиди пока тут, — бросил я Эларе. — Я узнаю обстановку.

Я выбрался наружу. К орнитоптеру уже ковылял местный техник — сутулый старик в замасленном комбинезоне.

— Стоянка — пять соляриев в час, — прокаркал он. — Охрана не включена.

Я щелчком отправил ему монету в пятьдесят соляриев.

— Стоянка на три часа. И информация, отец. Нам нужно железо. Тяжелое. Списанные промышленные тягачи, платформы. И станки — точные, фабрикаторы. Где искать?

Старик попробовал монету на зуб и спрятал в карман(хотя в чём смысл?).

— За тягачами иди в «Яму» к Зефу Одноглазому. Это два квартала пешком на север. У него там кладбище техники, может, что и осталось. А вот насчет станков… — он покачал головой. — Тут ты зря сел, парень. В Арракине чинят кувалдой, сваркой и матом. Всё, что сложнее, обычно везут в Карфаг. Здесь ты фабрикатор не найдешь точно.

— Понял. Спасибо.

Я вернулся к кабине и постучал по бронестеклу.

— Выходим. План меняется. Станков здесь нет. Но транспорт поищем у местного старьевщика. Идем пешком, тут рядом.

Улицы промзоны напоминали растревоженный муравейник. Нас никто не замечал — два фримена в пыльных дистикомбах с закрытыми лицами были здесь частью пейзажа, пусть и не повсеместной. Первая остановка — вода. Мы нашли лавку водоноса, спрятанную в тени нависающего перерабатывающего завода. Толстый мужчина с одышкой смотрел на нас сквозь бронированное стекло с откровенной скукой, пока Элара не заговорила.

— Большие объёмы возите?

— Смотря какие. Сколько надо? — лениво бросил он.

— Три тонны технической, — жестко произнесла она. — Той отработки, что вы сливаете с промывки систем. И полтонны чистой питьевой. В отдельных, опломбированных контейнерах, конечно же.

Торговец поперхнулся и впервые посмотрел на нас с интересом.

— Полтонны чистой? — он скептически оглядел наши пыльные дистикомбы. — Это серьезный заказ, бродяги. Техничка стоит копейки, но за чистую придется выложить побольше. Как платите?

Элара не шелохнулась. Она медленно положила на стойку руку ладонью вниз и чуть приподняла край перчатки. На прилавок легла очередная пробирка со спайсом.

Глаза торговца расширились. Он наклонился ближе, жадно втягивая ноздрями воздух, словно мог уловить запах сквозь стекло и герметичную упаковку.

— Спайс… — одними губами выдохнул он. — Чистый?

— Как слеза принцессы, — тихо ответил я, вставая так, чтобы загородить обзор редким прохожим. — Это аванс.

Торговец, открыв окошечко, накрыл пробирку своей огромной ладонью, мгновенно пряча её. Взгляд его стал масляным и суетливым.

— Куда везти?

— По старому тракту на запад. Блокпост. Пока соберите, когда доставить — сообщу позже.

— Он еще там стоит? Зачем вам эта дыра понадобилась? Хотя это не моё дело. — хмыкнул он, но уже без прежнего пренебрежения. Спайс менял всё. — Далеко и опасно. Доставка туда будет стоить…

— Доставка включена в цену, — оборвала его Элара. — Остаток оплаты получите на месте, когда я проверю воду. Если вода будет отдавать пластиком — сделки не будет.

Мужчина взвесил пробирку на ладони, прикидывая риски, и кивнул.

— Договорились. Буду ждать.

До «Ямы» Зефа мы добрались через двадцать минут. Это место оправдывало свое название — огромный котлован, заполненный остовами техники. Здесь лежали кабины старых харвестеров, ржавые буры и гусеницы размером с дом. Зеф, одноглазый старьевщик с грубым механическим протезом вместо левой руки, встретил нас у ворот.

— Если продаете лом — цена на табло, — буркнул он.

— Покупаем, — отозвался я. — Нам нужен тягач. Чтобы тащил двадцать тонн по дюнам и не сдох. Внешний вид не важен. И может еще что присмотрим.

Зеф окинул нас цепким взглядом.

— Тягач? Есть один «Зубр». Старый харконненский камневоз. Броня усиленная, чтобы камнепады держал, но пушек нет. Вон там, под навесом.

Мы подошли к машине. Это был уродливый монстр — коричневый, покрытый песком, параллелепипед на широких гусеницах. Кабина была обшита толстыми листами пластали, на боках виднелись следы ударов камней.

Я открыл тяжелый люк моторного отсека. В нос ударил запах старого масла. Внутри стоял массивный цилиндр, опутанный трубками.

— Изотопный? — спросил я, светя фонариком.

— Ага, — кивнул Зеф, держась на почтительном расстоянии. — Серия «Титан-4». Батарея вечная, но фонит, зараза. Контур охлаждения прогнил, защита греется. Я его на запчасти пустить хотел, да резаки этот сплав плохо берут.

Я проверил датчики. Излучение было выше нормы, но не смертельным для кратковременного контакта. Проблема была в трещине на кожухе теплообменника. В крайне геморройном месте, позвоночник спасибо не скажет, но по другому туда не подлезть, слишком много разбирать, вот и не стали возиться, особенно с неизвестным исходом и под излучением. Поискать ещё? Можно, но будет примерно на таком же уровне всё.

— Это фонящий гроб на гусеницах, Зеф, — я вылез наружу. — Защита течет. Сядешь в кабину — через месяц волосы выпадут.

— Зато мощный! — огрызнулся он, но без энтузиазма. — Сто тысяч соляриев.

Мы с Эларой переглянулись.

— Ты перегрелся на солнце, Зеф? — ледяным тоном бросила она. — Это цена подержанного грузового топтера на ходу. А ты впариваешь нам радиоактивный могильник, который требует утилизации. Двадцать тысяч.

Зеф сплюнул, едва не попав ей на ботинок.

— Двадцать? Да я за один только реактор на переплавке полтинник выручу! Сорок тысяч. И забираете его сами. Прямо сейчас. Не хочу, чтобы он мне тут фон создавал и клиентов распугивал.

— Хорошо, спайсом, — вмешался я, быстро прикинув курс (это было как раз примерно 5 грамм спайса — сущие копейки за такую махину, если удастся её оживить). — Но ты даешь мне доступ к твоей куче запчастей, инструменты и три часа времени. Мне нужно залатать кожух, прежде чем я сяду за рычаги. Иначе я просто не доеду. А еще вооооон ту стопку топливных стержней. Надеюсь, они не мертвы?

— Обижаешь, у меня всё высшего качества! Эхм… — запнулся он под скептическими взглядами. — Они-то уж точно!

Зеф прикинул риски. Ему явно хотелось избавиться от фонящей машины.