Хавьер широко улыбнулся, отчего встали дыбом волоски на руках, но я мужественно даже не дёрнулась.
– Две тысячи было до недавних пор. Со вчера ставка – две тысячи сто кредитов. Итого твой долг за прошлый месяц составляет ещё сотню.
Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Мы оба знали, что эта сумма для Хавьера – сущий пустяк. Он хотел видеть меня, и это внезапное повышение арендной платы – лазейка, которую он нашёл в договоре со времён сотрудничества с его предшественником Вороном. Там было условие, что повышать таксу арендодатель имеет право не чаще раза в квартал и не более чем на пять процентов, но ничего о том, что он должен предупреждать об этом клиента заранее. Ворон играл по-честному и всегда обозначал рост таксы заранее… в отличие от Хавьера Зерракса.
И тем не менее я предприняла попытку решить вопрос деньгами.
– Тебе сегодня же будет перечислен долг.
– Нет-нет-нет. – Мужчина цокнул языком и приблизился. Теперь огромная фигура криминального авторитета нависала надо мной. В нос ударил терпкий одеколон с нотами лемонграсса. – Долг надо было выплатить ещё вчера, а сегодня набежали проценты.
«Как и следовало ожидать, верить в то, что с Кракеном можно рассчитаться деньгами, – верх наивности».
– Что ты хочешь?
– Тебя.
Он выдохнул на ухо, а меня замутило – и от слишком резкого запаха лемонграсса, и от физической близости. Я слишком хорошо знала его настоящего: девочки из соседнего кабаре с завидным постоянством прибегали в «Фокс Клиникс». На «чай с тортиком», разумеется… Как же. Сколько мы с Оливером их перештопали – не сосчитать.
– Ты знаешь, я не продаюсь, – выпалила быстро.
Чересчур быстро.
Хавьер Зерракс плотоядно облизнулся.
«Шварх 4, Эстери! Нельзя так, а то он поймёт, что ты его боишься. Твоё поведение и отсутствие страха – и есть та сама ниточка, благодаря которой он интуитивно не смешивает тебя с ночными бабочками. Сохраняй лицо!» – строго шикнул внутренний голос, заставляя держать осанку идеально прямой.
Мужчина, словно угадав, о чём я думаю, криво усмехнулся и резко обхватил меня за талию, впечатывая в широкую грудную клетку. Усилием воли я подавила желание закричать, дав команду телу обмякнуть. Несопротивляющаяся жертва – это неинтересно. Сейчас я должна быть скучной.
– Какая же ты строптивая кошечка, всё никак не могу тебя разгадать, – тем временем прохрипел Кракен и чуть отстранился, заглядывая в глаза. – Я почти поверил, что идея секса со мной тебя не заводит. А на свидание пойдёшь?
Кто опаснее психопата во главе теневого мира? Только психопат во главе теневого мира с нарциссическим расстройством личности.
Я повела плечом, увеличивая расстояние между нами на несколько сантиметров. Вроде бы немного, но дышать уже легче. Резкий отказ будет ошибкой. Это не тот тип мужчин, которые принимают чужие личные границы спокойно. Если дать понять, что он проигрывает, он усилит хватку, проверяя, насколько далеко можно зайти. В таких играх главное – не дать нарциссу почувствовать себя отвергнутым, но и не спровоцировать охотничий азарт.
– Возможно. Я подумаю. Это всё?
Хавьер облизал нижнюю пухлую губу и на этот раз улыбнулся так широко, что я не смогла не вздрогнуть.
– Нет, не всё. Я хочу часть своих процентов сегодня же. Сними пиджак.
Ох, а вот этого делать совсем не хотелось. Мысленно попрощавшись со скальпелем, я медленно стянула атласную ткань и аккуратно сложила на ближайшую бочку, выполнявшую функцию табурета. Водянисто-голубой взгляд собеседника помутнел, зрачки расширились, ноздри покраснели.
– Какая же ты красивая, Тери… Никогда не встречал настолько роскошных женщин, – произнёс он с придыханием, одновременно расстёгивая ремень и вынимая его из шлёвок.
Внутри меня всё орало от ужаса. Но я понимала, что не имею права даже судорогой мышц показать, насколько опасаюсь этого урода. Тем временем Хавьер с силой перетянул мне запястья ремнём и издал низкий мощный горловой звук.
– Да-а-а…
Если бы я не видела его сейчас перед собой, то подумала бы, что он кончил. Хавьер потянулся к ширинке, но в последнюю секунду убрал руку в карман. Слава Вселенной, пронесло! Кожа на руках стремительно краснела, было чудовищно больно, но я терпела.
– Итак? Я могу идти? – с вызовом спросила, глядя Кракену в глаза. И, разумеется, стоя с расправленными плечами, несмотря на связанные руки.
«Мне не страшно. Я ничего не боюсь», – как мантру повторял внутренний голос и транслировала вся моя поза.
– На колени.
– Нет.
– На колени, – сказал он снова, вложив в интонацию угрожающие нотки. – Не сделаешь – отключу у склада электроснабжение. Испортятся все твои препаратики, тебя сами же клиенты и натянут до кончиков твоих прекрасных ушек. Хочешь, м-м-м?
Не хотела. Но интуиция сиреной орала, что это тот случай, когда надо дать отпор любой ценой.
– Нет.
– На колени! – в третий раз приказал он и вцепился рукой в чокер, но раньше, чем он это сделал, я обхватила хвостом его руку и одновременно вонзила ногти в предплечье с такой силой, что по его коже потекли алые струйки и закапали на бетонный пол.
Секунду или две Хавьер как зачарованный пялился на стекающую по его рукам кровь, а затем вдруг расхохотался:
– Хороша-а-а, Кровавая Тери, вот это я понимаю! Вот это женщина, достойная меня. – Он отпустил ладонь, рывком содрал стягивающий запястья ремень и отошёл. – Ладно, тогда с тебя услуга. Завтра мои ребята завезут к чёрному входу «Фокс Клиникс» жмурика. Надо избавиться как можно быстрее, и чтобы ни одного пальчика, волоса и всего того, по чему можно сделать судебную экспертизу. В общем, не мне тебя учить. Избавишься – и долг прощён.
С такой постановкой я спорить не стала. В сложившейся ситуации уничтожить труп за сто кредитов – это самая выгодная сделка, которую я могла для себя выторговать.
Из «офиса» Кракена я выбежала на дрожащих ногах, успев только подхватить пиджак, плюхнулась в флаер и крикнула Глоту: «Гони!» Меня трясло от пережитой сцены. Давно я себя не чувствовала настолько беспомощной. Я обхватила себя руками за талию и, раскачиваясь из стороны в сторону, уставилась на мелькающий ночной город через тонированное стекло.
«Ты всё сделала правильно, Эстери, ты умница, всё хорошо», – успокаивал голос разума, но всё равно ужасно хотелось разрыдаться. Рон, усевшийся на переднее сиденье, несколько раз обернулся через плечо и всё же не выдержал.
– Босс, зря вы так всё спускаете… Я бы ему вмазал как следует. Научил вежливости.
– Рон, мы это уже обсуждали. У Кракена в здании несколько десятков вооружённых гуманоидов. После такой выходки мне придётся потом прятать твой труп.
– Ну, значит, надо заранее собрать братву и припугнуть! Я могу своих корешей поспрашивать и…
– И что, Рон?! Что?! – Я не выдержала и посмотрела на телохранителя с плохо скрытой злостью. Его слова пришлись лезвием по сердцу. – Он отключит электроснабжение, у меня пропадут лекарства. «Фокс Клиникс» закроется. Что мне прикажешь делать?!
– Я не понимаю, почему вы так себя ведёте, босс, – упрямо продолжил Рон, поджав губы. – Весь ваш вызывающий прикид. – Он мельком посмотрел на моё декольте, золотой ошейник и тут же отвёл взгляд. – Макияж. Вы будто бы кричите о том, что хотите потрахаться. Естественно, как и любой половозрелый мужчина, этот тип ведётся. Однажды он просто грубо вас нагнёт, а я даже не смогу ничего сделать!
Я вздрогнула, потому что Рон озвучил один из моих страхов. Глот тем временем вёл флаер, превратившись в невидимку, и, честно говоря, я сейчас бы отдала многое, чтобы остаться в салоне лишь с водителем.
– Будем надеяться, что этот день настанет не скоро, – сухо обронила, вновь отворачиваясь к окну.
– Но, госпожа Фокс! Я не понимаю! – вспылил Рон.
Я вздохнула, массируя гудящие от перенапряжения виски. Будь это кто угодно, а не Рон, я бы приказала молчать, но этот телохранитель служил верой и правдой уже много лет. А потому я собралась с силами и всё же ответила:
