Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина - Катрин Селина

– Раз уж я шлюха, то шлюха дорогостоящая, – пробормотала я, внимательно осматривая весь арсенал гардероба. – Иначе какой тебе с меня вообще прок, верно?

Туфли, узкую юбку-карандаш с вертикальным разрезом сзади и чулки я оставила, а вот офисную рубашку заменила на золотую блузку с оголёнными плечами и ключицами и к ней же добавила массивный металлический чокер. Готово! Чокер я застёгивала уже в лифте, где Рон каменной скалой отгораживал меня от дверей, чтобы никто не увидел.

В высокий флаер с тонированными стеклами запрыгнула не глядя и открыла косметичку, чтобы создать образ Кровавой Тери, который привык видеть Хавьер Зерракс: тёмно-коричневая помада, ярко выраженные острые скулы и волосы, стянутые в тугой конский хвост, а затем переплетённые в хлёсткую косу. Образ завершали строгие туфли-лодочки на высоком каблуке – намёк на то, что у боли есть эстетика. Дорогой садо-мазо в его самой изысканной, утончённой форме.

Глот уверенно вёл флаер через плотный поток, а я, покачиваясь от резких перестроений, короткими движениями рисовала стрелки. Рон неодобрительно поджимал губы, но молчал. Стоило нам запарковаться у нужного здания, как он внезапно выдал:

– Если этот хмырь тронет вас, как в прошлый раз, то я подрихтую ему морду!

Наверное, все адекватные женщины на моём месте расплылись бы счастливой лужицей от такой заботы, но, увы, Кровавая Тери к адекватным никогда не относилась.

– Если ты ударишь Хавьера, – медленно произнесла я, глядя в глаза телохранителю, – то я останусь без склада с дорогостоящими и редкими лекарствами. Часть инвесторов затребует кредиты назад, некоторые постоянные пациенты, вероятно, скончаются, а репутация «Фокс Клиникс» навсегда будет втоптана в грязь. Я разорюсь, и все мои подчинённые, включая тебя, лишатся зарплаты, а некоторые, между прочим, кормят семьи. – О том, что сама воспитываю девятилетнюю дочь, напоминать не стала. Телохранитель и так это прекрасно знал. – Ты этого хочешь, Рон?

Здоровяк, как и следовало ожидать, тут же пошёл бурыми пятнами по щекам и шее и опустил взгляд в пол.

– Нет, – буркнул он. – Но меня бесит, как он позволяет себе общаться с вами, босс! Вы же такая… такая…

– К счастью, это видишь только ты и на моей репутации не сказывается, – отрезала я, не давая закончить фразу и добавила мысленно: «Скорее, только играет в плюс, и по изнанке расходятся слухи, что Кровавая Тери – та ещё бешеная сука, которая не чувствует боли».

– Рон, так я могу на тебя положиться? Ты же не станешь делать глупости? Если это не так, то я возьму с собой Глота.

Мужчина поиграл желваками так, что татуировка змеи на его голове зашевелилась, но через несколько секунд всё же процедил:

– На меня можно рассчитывать, босс. Я не подведу.

Я облегчённо вздохнула, нащупала в кармане жакета скальпель, сжала рукоять и разжала. Просто на всякий случай. Глот запарковался у обшарпанного невысокого здания, облицованного красно-коричневым кирпичом. Наученный опытом взаимоотношений на теневой стороне Тур-Рина, он сразу же развернул флаер так, чтобы было удобно стартовать за секунду. Рон нехотя потянул ручку двери, выпуская меня из безопасного салона, и привычно занял место в двух шагах позади.

Назвать встретившее нас помещение офисом мог бы только тот, кто разом ослеп, оглох и потерял обоняние, но Хавьер предпочитал говорить о своём гараже именно так. В нос ударила густая смесь машинного масла, металла, подгнивающих досок, пыли, грибка и Вселенная-знает-чего-ещё. Я на миг задержала дыхание, перестраиваясь на чудный аромат офиса и привыкая к полутьме.

Многочисленные стеллажи до потолка стенами возвышались направо и налево, отгораживая на тысячах квадратных метров что-то вроде небольших помещений. Хавьер Зерракс в известных кругах носил кличку Кракен. Он был расчётливым типом и использовал просторное помещение одновременно и как офис, и как склад, оказывая услуги по хранению экзотических предметов. Один из его мордоворотов у входа отмер и сделал знак следовать за ним. Конечно же, я знала, как пройти в этом лабиринте до арендодателя, но предпочла сделать вид, что плохо ориентируюсь.

Вдыхать приходилось через раз – слишком уж специфическое амбре витало в воздухе, а ещё я старательно гнала от себя мысли о том, что лежит в этих красно-рыжих контейнерах на вертикальных стойках-стеллажах. По пространству рассыпалась звонкая дробь моих металлических набоек и грузные шаги двух мужчин. Стоило нам обогнуть проржавевший грязно-жёлтый погрузчик, как послышались низкий гогот и невнятное не то шипение, не то бульканье. Определённо не межгалактический язык и вряд ли что-то с просторов Федерации – я бы узнала диалект на слух.

Ещё несколько шагов – и мы встретились с Хавьером Зерраксом взглядами. Это был моложавый мужчина… Крупный, даже слишком, с короткими светлыми волосами и густой рыжеватой щетиной, острым водянисто-голубым взглядом и таким оскалом, от которого на теле непроизвольно начинают бегать мурашки. По расе… да не пойми кто, как и у большинства коренных тур-ринцев, в крови намешано всякого. Ничего страшного визуально в Хавьере не было, скорее он имел внешность почти кинематографическую: высокий лоб, по-мужски брутальные черты лица, широкий разворот плеч, зубы идеально ровные и белые… Вот только когда он смеялся, мне всё время чудился не то лязг цепей, не то скрип мела по стеклу. Он был объективно красив, но я слишком хорошо видела его нутро.

– О, моя дорогая Тери пожаловала, – произнёс Хавьер выразительно низким басом.

Это стало сигналом: все прихвостни Кракена мгновенно и бесшумно ретировались из закутка шефа.

– И тебе добрый вечер.

Я взглядом приказала телохранителю удалиться тоже. Хавьер всё равно потребует диалога тет-а-тет, но если я буду держать Рона при себе до последнего, то продемонстрирую страх. А такому мужчине страх – последнее, что стоит показывать.

– Так-так-так, – пробормотал владелец данного лоскута изнанки, облизывая сальным взглядом и заглядывая в декольте. – Кто бы мог подумать, что сама Кровавая Тери появится у меня сегодня в офисе.

– Ты же ведь звал.

– Какая послушная девочка, ай-ай-ай, люблю, когда ты строишь из себя покладистую кобылку. Тебе идёт…

Я криво усмехнулась, стараясь задавить зарождающееся в груди отвращение, и провернула стандартный манёвр, отвлекая от лица, на котором могли проступить мои истинные эмоции, – будто невзначай провела пальцем по ободку чокера.

Хавьер Зерракс внешне не был уродом, отнюдь. Он даже хвастался, что в нём течёт кровь ларков 3, но фигурально выражаясь – да. Та ещё мразь. Собственно, прозвище «Кракен» ему дали отнюдь не из-за внешних данных или намёка на щупальца, а из-за чудовищных пристрастий. Два месяца назад Оливеру пришлось вырезать селезёнку девочке, чтобы спасти, и это было услугой Хавьеру. Тот признался, что перебрал с алкоголем и решил поиграть в дартс, но под рукой не было походящей мишени.

Хозяин складской территории, опасный делец и наводящий ужас мужчина в одном флаконе проследил взглядом за моим движением. Его зрачки едва заметно расширились. О да, этот трюк работал безотказно – лёгкий намёк на подчинение, смешанный с холодной независимостью, выбивал из колеи даже самых хищных игроков Тур-Рина.

– Ты знаешь, как правильно расставлять акценты. – Голос Кракена опустился на полтона ниже, приобретая бархатистую хрипотцу.

Я медленно вернула руку на талию.

– Интуиция, – лениво отозвалась, стараясь выглядеть непринуждённо. Хотя сердце колотилось в груди так, что рисковало проломить грудную клетку.

Сексуальное напряжение – вещь полезная. Особенно с такими девиантами, как Кракен. Но главное – не переборщить. Держать дистанцию ровно на грани между вызывающим интересом и опасным азартом.

– Моя секретарша передала, что ты якобы не получил оплату, но я проверила – банковская транзакция проведена. Вчера ровно в полдень на твой счёт поступило две тысячи кредитов, как прописано у нас в договоре. Стандартная месячная плата, – холодно сообщила я.