Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Я стоял снаружи, сворачивая маскировочную сеть. Движения были автоматическими, но мысли были далеко. Я смотрел на эти нагромождения камней, на этот убогий «гараж» для нашего топтера, а видел фундамент. Видел шлюзовые камеры. Видел, где пойдут шахты вентиляции.

— Доброе утро, командир, — голос Калеба был хриплым. Он стоял на аппарели, щурясь от яркого света. Выглядел он паршиво: лицо помятое, под глазами круги, дистикомб смещен в сторону, который он как раз поправлял.

Следом выполз Киран, зевая и потягиваясь так, что хрустнули суставы.

— Жрать хочется, — пробормотал он. — И пить. В глотке как будто кошки нагадили.

Я посмотрел на них. Грязные, уставшие, воняющие потом и дешевой синтетикой. В моем видении стражи были в белоснежном. В идеальной, чистой броне. Это сколько же на это понадобится времени и средств? Что это за дерево такое?

— Загружаемся, — скомандовал я вслух, отбрасывая мечты. — Взлет через десять минут.

— А завтрак? — жалобно протянул Киран.

— В полете пожуешь брикеты. Солнце уже встало, мы и так задержались.

Мы быстро собрались(было бы что собирать). Двигатели и крылья загудели, поднимая тучу пыли. Пепелац дрогнул, отрываясь от камней, машина пошла вверх, прочь из каменного мешка. Мы набрали высоту, ложась на курс к базе. Я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида, на ту самую скалу, где мы провели ночь. С высоты она казалась просто маленькой темной точкой в бескрайнем океане песка. Никто бы не обратил на неё внимания.

— Знаешь, босс, — вдруг сказал Калеб, глядя на проплывающие внизу дюны. — Место там было… паршивое, конечно. Тесно, холодно.

— Угу, — отозвался я, корректируя курс.

— Но, если подумать… — он потер шею. — Если бы там обустроить всё по-человечески. Выровнять площадку, поставить генератор, кулер с водой… Можно было бы неплохой перевалочный пункт сделать. А то до города пилить и пилить.

Я усмехнулся. Скрытая маской улыбка была хищной.

— Мы сделаем лучше, Калеб. Намного лучше.

— Что? — не расслышал он из-за гула двигателей.

— Ничего. Следи за небом. Мы везем немалое богатство.

Пепелац лег на крыло, уходя к востоку, туда, где за скалами ждала Элара. У меня был для неё подарок. И это был не только спайс.

Примечание Это не обязательное будущее, это один из рассматриваемых мной вариантов. Он может быть не осуществим по каким-то причинам. Далее будет видно. Но я бы с удовольствием почитал Ваше мнение об этой идее. Плюсы, минусы, реалистичность и прочее. Позже добавлю арт барельефа, он почти доделан и добавлю в доп материалы и сюда в текст.

Глава 36. Горячий прием

Путь домой всегда кажется дольше чем он есть. Особенно если торопишься. Когда впереди показались знакомые очертания блокпоста, напряжение ослабло. Вибрация левого крыла, хоть и раздражала, оставалась в пределах допустимого.

— Вижу базу, — доложил Калеб. В его голосе слышалось нескрываемое облегчение. — Код свой-чужой принят.

— Принято, — отозвался я, плавно снижая Пепелац. — Снижаемся.

Интуиция взвыла за долю секунды до того, как реальность взорвалась. Маленькие песчаные барханы, окаймляющие посадочную площадку метрах в двадцати от ворот, вдруг пришли в движение.

— Бл…! — заорал я, пытаясь быстрее проскользнуть в зёв гостеприимно открытого ангара. Но было поздно. Воздух прорезали трассы тяжелых пуль и игл. Били кучно, профессионально, и били не в корпус. Они целили в крылья.

БАМ-БАМ-БАМ!

Машину дернуло так, что зубы лязгнули. Левое крыло, уже пострадавшее в стычке первым разлетелось на куски, за ним последовали еще три с разных сторон. Подъемная сила исчезла мгновенно. Пепелац накренился и, вильнув, пошел вниз, прямо на плиты перед ангаром.

— Держитесь! — рявкнул я, врубая ускоритель нужный момент. Нам нельзя оставаться на открытом месте. Удар о землю выбил воздух из легких. Шасси заскрипели, но выдержали. Туша орнитоптера рухнула на брюхо, продавливая их и высекая снопы искр из плит, поползла вперед. Скрежет металла был таким, что казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Но вектор я задал верно. Мы скользили прямо в открытый зев ангара.

Вспышки выстрелов снаружи не прекращались. Пули барабанили по бронестеклу, оставляя на нем паутину трещин, выбивали крошку из плит вокруг.

— Вниз! Головы вниз! — орал я, пригибая Кирана, который впал в ступор.

Орнитоптер пролетел последние метры, влетел в тень ангара, снес какую-то техническую тележку и, наконец, с грохотом замер. Мы остановились всего в десяти метрах от линии ворот. Почти на пороге. Тишина после грохота показалась оглушительной. Но она длилась ровно секунду. Снаружи донеслись яростные крики и топот десятков ног. Над нами выла боевая тревога, и тяжелые створки шлюза, уже ползли навстречу друг другу, пытаясь отсечь нас от врагов. Я ударил по замку ремней.

— Живы? Оружие к бою! Живо! — рявкнул я, проверяя свой стаб-пистолет.

— Цел… — Калеб тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. На лбу у него набухала шишка, но взгляд был осмысленным. — Корпус пробит!

— Плевать! Укройтесь!

Створки шлюза сходились неумолимо, как челюсти гигантского пресса, но медленно. Слишком медленно. В остающийся проем влетали не беспорядочные трассеры, а слаженный, подавляющий огонь. Охрана, застигнутая врасплох дерзким налётом, огрызалась. Я слышал характерный грохот тяжелых стабберов из глубины ангара, и треск ручных автоматов снаружи. Один из нападавших, видимых через паутину трещин, попытавшийся проскочить первым, словил очередь в грудь — его бронежилет не выдержал, и тело отшвырнуло назад, в пустыню. Но остальные были осторожнее.

— Профессионалы, — процедил я. — Работают тройками. Подавление, рывок, укрытие.

Пользуясь тем, что защитники прижали головы под шквальным огнем снаружи, в щель между створками скользнули тени. Одна, вторая, третья… Серые, неприметные, хорошее снаряжение и никаких лишних криков. Только жесткая, экономная работа.

Они влетали внутрь кувырком, мгновенно уходя с линии огня и бросаясь к нам. Двоих нападавших, не успевших нырнуть в мертвую зону, разорвало в клочья. Крупный калибр не оставил им шансов. Но остальные успели. Их укрытием стали мы. Наш раненый Пепелац, застывший в десяти метрах от ворот на просевшим до пола брюхом, превратился в идеальную баррикаду. Огромный корпус перекрывал сектор обстрела для защитников из глубины базы. Турели не могли достать тех, кто прижался к нему, а люди Торна боялись стрелять рядом с корпусом, опасаясь пробить топливные баки или задеть нас. Враги это просчитали мгновенно. Ворота наконец сомкнулись с тяжелым гулом, отрезав внешний мир и оставшихся снаружи врагов.

Внутри наступил локальный ад. Несколько рабочих, не успевших добежать до выходов из ангара, вжались в пол за ящиками с запчастями. Враги не тратили на них время — они держали сектора, подавляя огнем любую попытку охраны высунуться.

— Они лезут к нам! — крикнул Калеб.

Звук ударов по обшивке. Тяжелые, уверенные удары. Кто-то сильно хотел забраться внутрь. Боковое стекло кабины, уже покрытое трещинами, содрогнулось от одиночного удара тяжелой иглы. Сквозь паутину триплекса я увидел шлем, визор и ствол, направленный вниз. Враг снаружи действовал методично. Он стал лепить на раму взрывпакет. Направленный заряд, чтобы вынести стекло а потом можно кинуть внутрь гранату.

— Умный, с***, — с каким-то злым восхищением подумал я.

В это время сзади, у грузовой аппарели, раздалось шипение нагревающегося металла. Другие вскрывали нас с хвоста. Ситуация была сложная. Мы сидели в консервной банке, которую профессионально вскрывали с двух сторон, а наша собственная охрана не могла нам помочь, боясь превратить Пепелац в огненный шар вместе с нами. Сложная, но не только для нас. Пепелац был не стандартным. Это была моя машина, а я стал, в некоторой мере, параноиком. Я откинул защитную крышку на панели, под которой находились пять кнопок.