Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Она осеклась. Мои слова ударили в больную точку, но сейчас не время было смягчать углы.

— Богатство без силы, способной его защитить — это просто приглашение к убийству, — продолжил я, подходя ближе. — У нас нет реальной и надежной силы. Завтра же к нам прилетят какие-нибудь «неизвестные пираты» и сотрут базу в порошок, или твои деньги на счетах магическим образом заморозит банк по надуманному предлогу. Деньги на счету не спасают от яда в пище или «несчастного случая» с транспортником. Харконнены сами же и организуют нам этот случай, как только получат свою долю от аукциона, чтобы забрать и остаток.

Элара отвела взгляд, тяжело вздохнув. Аристократическая привычка решать дела через переговоры и сделки разбивалась о суровую правду.

— И есть еще одно, — я понизил голос, хотя нас никто не мог услышать. — Пожалуй, самое опасное.

Она подняла на меня глаза, в которых уже читалось понимание.

— Если мы вывалим на рынок такой объем чистейшей эссенции, — медленно проговорил я, — у всех Домов, у Гильдии и у Харконненов возникнет один и тот же вопрос: «А не припрятали ли они еще столько же где-нибудь в песках?». Никто не поверит нам на слово. Потребуют гарантий. Нам самим надо будет сразу и публично доказать, что больше у нас ничего нет.

— Бене Гессерит, — одними губами произнесла Элара, и её передернуло.

— Именно. Даже если это не Правдовидица, а сестра рангом пониже. Потребуется официальное подтверждение того, что мы отдали всё. Даже если мы инициируем эту проверку сами, даже если ты пойдешь к ним одна, без меня, чтобы не засветить мои… особенности. Ты уверена, что сможешь не выдать лишнее даже просто случайно?

Я сделал паузу, давая ей осознать масштаб угрозы.

— Ища скрытую добычу, они могут наткнуться на другие наши тайны. Например, на Башню в пустыне.

Элара закрыла глаза и покачала головой. Башня была нашим абсолютным секретом, нашим спасательным кругом на случай тотального краха. Засветить её — значило потерять всё.

— Ты прав, — наконец произнесла она, и в её голосе звучала усталая обреченность человека, который добровольно отказывается от короны. — Ты абсолютно прав, Кейн. Идти в открытую — это полностью стать зависимыми от других и их доброго отношения. От Барона. Значит… мы должны это скрыть. Всё это.

— Не всё. Если мы скроем всё, это тоже вызовет вопросы. У нас есть идеальное прикрытие. — Я кивнул в сторону двух контейнеров с сухим спайсом. — Мы реализуем эту часть. Пять с лишним килограмм чистого спайса. Более сорока миллионов соляриев. Это огромный, но понятный и безопасный куш для удачливых новичков. С этой суммы мы заплатим Харконненам и Императору их поборы, несмотря на «прощение». А оставшееся пустим на дальнейший рост. Все кто в курсе нападения, решат, что именно за этими миллионами и лезли ночные наемники. Картинка сложится идеально, и интерес к нам угаснет.

— Звучит как план, — Элара немного оживилась, ухватившись за спасительную логику. — Но тогда проблема в другом.

— Утечка, — кивнул я, озвучивая то, что вертелось у меня на языке с самого начала. — Наши собственные люди.

— От нападавших утечки нет, они ничего не знали, — Элара спрыгнула со стола и начала мерить шагами свободное пространство лаборатории. — Но те же Калеб, Киран и остальные рабочие… Они видели, что мы выгружали. Они таскали эти ящики. Они чувствовали запах и видели густую жижу на полу. Если Калеб, например, похвастается, что они привезли «сотню литров светящейся жидкости» — за нами придут. И тогда нас не спасет никакая легенда про обычный спайс.

Элара остановилась посреди лаборатории, напряженно глядя на светящиеся флаконы.

— Убить всех свидетелей? — тихо спросила она, и в её голосе скользнул лед, присущий тем, кто родился с властью в руках. Но тут же сама покачала головой, отгоняя эту мысль. — Нет. Это, рано или поздно, тупиковый путь. Если мы начнем убивать собственных людей ради секретности, Дом Варос сгниет изнутри еще до того, как возродится.

— Полностью согласен. Мертвые не болтают, но их исчезновение, тоже зацепка, — кивнул я. — Если мы спишем на нападение наемников всех людей, которые еще утром были живы, или переправим тайно в Башню, вопросы появятся уже другие, «А почему это все пропали/умерли?».

— Значит, мы должны сделать так, чтобы они не болтали. Просто приказы никак не помогут. Можно просто случайно проговориться или под пытками.

— А нам не нужно заставлять их молчать. Нам нужно, чтобы они, если говорят, говорили правильные вещи. То, во что сами искренне поверят.

Элара подошла ближе, заинтригованно глядя на меня.

— А поподробнее?

— Смотри. Что все они видели? — я начал загибать пальцы. — Они видели синюю жидкость, смешанную с песком и спайсом. Перепачканный пол топтера и чувствовали дикий запах спайса. И они знают, что мы заперлись здесь, чтобы это отфильтровать.

Я оглядел лабораторию. В углу стоял бак с грязной технической водой, оставшейся после процедур для дальнейшей очистки.

— Мы просто покажем «отходы» от переработки. Настолько грязные, что их проще вылить чем перерабатывать, — сказал я, вытаскивая из-под стола пустую пластиковую бочку.

Глаза Элары расширились от понимания.

— И даже объяснять ничего не надо! Даже если кто-то умудрится их допросить, учитывая радиус ошейников, они ничего не скажут!

— В точку, — я насыпал в бочку сухие отходы из другого контейнера и щедро разбавил грязной водой. Затем я вытряхнул туда же остатки металлической стружки из фильтров, — никто даже вопроса не должен будет задать, а где остальное? Это вообще не их дело. Их дело выполнить приказ. Вырыть яму, вылить все туда и закопать. Всё. Не хватает только одного. Запаха и достоверности для возможного анализа от возможных наблюдателей.

Я подошел к столу с нашей драгоценной эссенцией. Моя рука зависла над одним из флаконов объемом в 100 миллилитров. Четыре миллиона соляриев в одном куске стекла. Мои внутренние хомяк с жабой взвыли от того, что я собирался сделать. Элара мрачно, молча смотрела, как я беру несколько флаконов. Она понимала, что это необходимо. Я открутил термокрышку и, скрепя сердце, вылил содержимое, — четыре миллиона, Карл! — прямо в бочку с грязной бурдой. И так пять раз…ну ты понял, Карл! И хорошо перемешал мешалкой. Эффект был мгновенным. По лаборатории ударила новая волна запаха корицы и химикатов. Запах был настолько правдоподобным, что отличия от свежесобранной массы я не ощутил.

— Идеально. — прохрипел я, закрывая бочку.

Мы подготовили еще одну такую же бочку. Теперь у нас были неопровержимые вещественные доказательства нашей «добычи». Герметичные же флаконы с настоящей эссенцией убрал, пока в обычный ящик в неприметную нишу и сверху еще несколько других ящиков, позже перенесу в более тайные и недоступные места.

— Пора, Леди Варос, — я снял перепачканные перчатки. — Выходим. Уставшие, вымотанные, но крайне довольные тем, что получили, что тоже более чем правда.

Мы разблокировали биометрический замок. Дверь отъехала в сторону, выпуская нас в коридор. Там, прислонившись к стене, уже дремал Торн. Увидев нас, он мгновенно вскочил. Лицо вытянулись, когда в коридор из лаборатории вырвался тошнотворный, химически-пряный запах.

— Господи, что за вонь… — закашлялся он, прикрывая лицо рукой.

Я вытер лоб рукавом, почти не изображая крайнюю степень физического истощения, смешанного с облегчением.

— Вся та жидкая смесь, что мы собрали, всё же, похоже, перебродила…она была слишком насыщена примесями. А в попытках отфильтровать спайс вообще прокисла к чертовой матери. Превратилась в отходы.

Элара шагнула вперед. На её губах играла легкая, но очень убедительная улыбка победительницы.

— Но и того что собрали — достаточно. Все отлично поработали. А пока — у нас есть незаконченное дело.

Я ткнул пальцем в сторону лаборатории.

— Там две бочки с этой токсичной синей дрянью. Она едкая, так что в перчатках и респираторах. Выкатывайте их наружу.