Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр

— Смертные стали богами и уничтожили мир, — добавила Тиамат.

— Да, этот путь к забвению длился несколько тысячелетий, но он был необратим, — пророкотал Кингу. — Теперь то же самое грозит Дисгардиуму. И если такое случится, бесконечный кошмар без возможности что-либо исправить пробудит нас.

— Грозило Дисгардиуму, — поправил его Абзу. — Грозило, пока не появился Истинный Враг. Враг Изначальный.

— Но всем нам повезло, когда мы нашли Скифа и он согласился стать нашим инициалом, — сказал Левиафан. — Именно он обратил процесс прорыва Бездны вспять. И все, что нам оставалось, — восстановить контроль над нашими сновидениями. В этом случае мы бы приструнили или вовсе изгнали паразитирующих на разумных Новых богов. Дисгардиум не стал бы более спокойным местом, но жить в нем, определенно, стало бы лучше всем, вне зависимости от веры, расы и рода занятий. Потому что таково мироздание за пределами вашей вселенной — лишь тогда, когда создания наших миров научаются покидать пределы наших сновидений, мы набираемся сил, заканчиваем сон, изолируем его в собственную вселенную и движемся дальше без вреда для созданного.

— Однако Бездна нашла свой путь, — тоном, которым можно было заморозить Дисгардиум, процедила Тиамат. — Нергал, так называемый Лучезарный, нашел ту, в чьей голове и изломанной душе проклюнулось больше всего ростков разрушения. О, причина этого стала нам известна слишком поздно, но Бета #9, Джун Кертис, стала вместилищем, сосудом для Бездны.

«Да что такое вообще эта ваша Бездна? — мысленно озадачился я. — Бета-мир? Джун? Кто-то еще?» Одновременно вспомнил, что в нашей школе почти все использовали это слово в качестве универсального ругательства, и я в том числе. Вот только перестал после определенных событий.

— Бездна в ее изначальном понимании — порча, — услышав мои мысли, пояснила Тиамат. — Как ржавчина. Как гниль. Алхимики сказали бы, что это окисление мира, травники — что это плесень мироздания. Она не берется из ниоткуда, она проникает извне. Разумна она или нет, не знаем даже мы. Ученые умы в других наших сновидениях выявляли, что Бездна активно разрастается там, где нарушается баланс мироздания, где Хаос и Упорядоченное не могут ужиться и кто-то начинает брать верх. Но является ли это причиной ее появления? Неизвестно. Важно то, что Бездна появляется только там, где есть жизнь, и действует на всех уровнях, в первую очередь проникая в умы и только потом в тела. Она искажает, извращает самую суть.

— Демоны — яркий пример того, как Бездна изменяет сущность при перекосе Хаоса, — сказал Бегемот. — Ушедшие, из того, что мы знаем, создания Лобона, порождения Хаоса, понимали это и старались исправить перекос, следуя Упорядоченному. — Он посмотрел на Рейшаттара и благодарно кивнул.

Мне сразу вспомнилась идеальная геометрия в архитектуре Меаза.

— Подводя предварительный итог сказанному, Последняя Битва из Пророчества должна была стать битвой за спасение мира, — сказал Левиафан. — Потому что при победе Новых ли богов, создавших условия для прорыва Бездны, или Сверхновой Бездны… исход одинаков — конец Дисгардиума. В случае Новых… уничтоженные Старые боги, зверобоги, потом вытеснение более слабых Новых… Все закончилось бы победой паразита, взявшего имя Нергала, который мог стать единоличным правителем всей ветки миров. Причем Нергал уже был подвержен влиянию Бездны. Однако его место заняла другая сущность, неумирающая смертная Джун Кертис, Бета #9, принявшая имя Бездны не просто так.

— Мир, которым вечно правит один бог, как страна, которой долгое время правит один правитель, — добавил Кингу. — Без конкурентов, без тех, кто может ограничить или поправить, единый бог поглощается Бездной и теряет границы вседозволенности. Ему отказывает даже чувство самосохранения. Ему становится плевать на мир, на его жителей, на последователей. Даже собственные изначальные интересы и ориентиры теряются, стираются упоением собственным могуществом и отсутствием последствий поступков для самого бога.

— Однако оказалось, что и это не предел худшего, — мрачно сказал Абзу. — Истинный Враг пришел по-настоящему извне. С изнанки мира, как этого, так и того, откуда пришел Скиф. Тот, кто тысячелетиями терзал души мира неумирающих, одновременно воплотился в юном великом князе Люции, а теперь повелевает ордами демониаков, каждый из которых способен в одиночку уничтожить Содружество.

— Враг умеет искушать и соблазнять, — хмуро констатировал Бегемот. — Особенно ослабленные души. Мы подозреваем, что Джун Кертис уже под частичным контролем Врага, но благодаря искажению истинной Бездны все еще сохраняет независимость. Казалось бы, Истинный Враг угрожает всему, в том числе статусу самой Джун Кертис. И она понимает это, но, как ни парадоксально, теперь еще больше заинтересована в уничтожении наших воплощений. Только став по-настоящему единственной богиней, она сможет что-то противопоставить Врагу. Если оставить все как есть, она рано или поздно уступит ему трон Небесного плана.

— И если Враг победит… — протянул Левиафан.

— Если он наберется достаточно сил… — сказал Кингу.

— Очень немногие увидят утро следующего дня, — сказала Тиамат и, повернувшись, уставилась мне в глаза. — И в твоем мире тоже, инициал. Помни об этом, когда захочешь сделать то, о чем сам пока не догадываешься.

— Я буду помнить.

— Все, что будет сказано дальше, тебе только помешает. У тебя своя роль в завтрашней битве, инициал. То, что ты задумал сделать до нее, стоит того, хотя тебя и гложут сомнения.

Все смотрели на нас. На меня.

— Я так и не понял, чего вы от меня завтра ждете… — пробормотал я. — С кем мне драться? С Бездной не смогу, вряд ли она спустится на поле боя. С Врагом… Как я могу убить свою сестру? Что мне остается? Бить демониаков? Я буду их бить, разумеется. Но что еще? Уничтожать мало в чем виновных смертных, которых Бездна отправила на убой? Что нам принесет победу, Спящая?

— То, что ты поймешь, когда будешь меньше всего этого ждать, инициал. Вспомни, что тебе говорила Фортуна: рискуй и доверяй интуиции.

Склонившись ко мне, она одновременно сделалась ниже, что позволило ей прижать меня к себе. Вместе с шепотом я ощутил ее горячее дыхание в ухо, а от каждого ее слова мое сердце билось сильнее:

— Ты не чувствуешь злобы и боли. Ты не боишься смерти. Страх тебе неведом. Ты делаешь, что должен, потому что взял на себя ответственность, без оглядки на исход для себя. Да пребудет с тобой материнская любовь, отцовская гордость, уважение друзей и мое благословение, Александр Шеппард, нареченный Скифом, инициал Спящих!

Последние слова прозвенели колоколами, когда меня выбросило из великого ничто.

«Только большим дядям и тетям позволено присутствовать на военном совете, мальчик!» — возмущался я, прыгая в другой мир. В Пекло.

Глубинная телепортация выбросила меня к руинам Рубинового города. Багрово-черное небо, затянутое пепельными тучами. Воздух, пропитанный серой и кислотой. Земля под ногами — корка застывшей лавы вперемешку с костями.

Место без интерфейса, без подсказок системы. Только я и миллионы тварей, каждая из которых превосходит меня в уровнях в десятки раз. Такая разница обещала водопад опыта за каждое убийство.

До рассвета в Лахарийской пустыне оставались считаные часы, и раз уж планирование и руководство битвой с меня сняли, порекомендовав рисковать и действовать по наитию, я решил так и поступить: набить максимум уровней, используя неуязвимость и ван-шот Кулаком первозданности.

Большой По с его легатами в это время качались недалеко от местного Очага Пустоты. Намеренно отправил их туда, так как там водились самые убийственные мобы. Деспот до сих пор грог-х-ркает, вспоминая их.

План был простым: на всех возможных ускорениях долететь до них, уничтожая все живое по пути.

Но для начала кое-что нужно проверить, потому что только сейчас до меня дошел полный замысел Спящих, одаривших меня способностями.