Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр

Так… начнем с активации Правосудия. С каждым новым храмом удваивался его эффект, но проверить это возможности пока не было.

Я подлетел к какому-то плоскому червю, парившему над руинами, и подставился под его атаку. Есть! Мой урон стал в два-четыре-восемь-шестнадцать… тридцать два раза выше! Я буквально ощутил эту силу в себе.

Не больно-то это требовалось прямо сейчас, но лишним не будет.

Червь побагровел и растянулся в колоссальную простыню, готовую захватить меня и скрутиться, пока не высосет все соки.

Отлетев, я врезал по червю Свирепостью Спящих! Пять храмов — стопроцентный шанс уничтожить любого противника!

Ш-ш-шух… призрачный великан, моя копия, хлопнул в ладоши… и исчез. Гигантский плоский червь взорвался брызгами коричневой субстанции.

Обнулившиеся шкалы ресурсов мгновенно восполнились благодаря Содействию.

Отлично. Сродни механике Сокрушающего выброса духа Свирепость не наносила урон, а уничтожала врага. Оба приема обнуляли ресурс, но Содействие восстанавливало 100% всех ресурсов после убийства, так что связка могла работать с обоими навыками. А ведь был у меня и третий убер-прием — Кулак первозданности! Собственно, им я сегодня собирался воспользоваться в первую очередь, чтобы не рисковать. Все-таки между ударом Свирепостью или Выбросом и убийством — те самые мгновения, когда моя шкала жизни почти на нуле.

Что ж, разминка закончилась, пора приступать.

Ясность. Мир замедлился. Фонтаны лавы размазались оранжевыми всполохами. Стремительность урагана поверх — все застыло. Теперь я двигался в двадцать с чем-то раз быстрее окружающего мира. Час обычного времени — почти сутки моего беспрерывного фарма. Это давало мне время, которого катастрофически не хватало.

Первые жертвы — мутировавшие инрауги, настолько испорченные, что осмелились атаковать Ночь, свою Древнюю мать. За тысячелетия мутаций в Пекле они стали живыми крепостями: костяная броня толщиной в метр, шипы-копья с ядом, челюсти, крошащие сталь… Ничто им не поможет!

Кулак Первозданности. Первый инрауг схлопнулся в точку и исчез. Центиллион урона — число за гранью понимания. Сколько это? Ха! Единица, после которой триста три нуля, вот сколько!

Бум! Бум! Бум! Три килла за биение сердца, потом еще три десятка и еще три сотни. Какие-то ползающие по земле осьминоги, гигантские богомолы, невидимые твари-ловушки вроде Живого сита… Без интерфейса я понятия не имел, что за мобов аннигилирую, кроме уже известных мне, но не сказать, что я был знатоком тварей Пекла. Некоторых, впрочем, я уже видел в Преисподней и в Дисе — занятыми демониаками.

Иногда я, чтобы чуть разнообразить рутину, бил другими приемами.

Сокрушающий выброс духа — весь мой бесконечный запас духа превратился в луч уничтожения. Следующий монстр испарился, а взрыв был таким мощным, что прикончило еще десяток сородичей твари.

Влетев в группу мелких, с меня величиной, атлингов, я заработал руками. Духовное ураганное комбо с Волной увечий, которая автоматически передавала четверть урона на соседей! Ояма был бы доволен: каждый удар перетекал в следующий без паузы, а всего я мог провести серию из более чем полутысячи ударов! Просто никто столько не мог пережить.

Иногда я намеренно подставлялся, регулируя Неуязвимость так, чтобы работали пути Устойчивости и Проглот. Это ускорило меня еще больше за счет Пути времени.

Какая-то ветка эволюции гибридов каккерлаков. Тараканы размером с пятиэтажный дом. В Преисподней их далекий предок едва не уничтожил наш Летучий отряд. Сейчас Хлещущий ветер превратил меня в неуязвимый смерч, усиленный возмездием и чумной энергией, и я прошел сквозь их ряды, разрывая на молекулы.

Грусть и Тоска Спящих работали постоянно. Аура божественного подавления, казалось, сильно расширила радиус благодаря большому восприятию. Любая тварь внутри мгновенно теряла все характеристики. Их показатели защиты и урона практически обнулялись.

Бесконечная череда убийств на бреющем полете по направлению к Большому По. Невероятные монстры, времени рассматривать которых не было.

Только убивать. Быстро. Эффективно. Методично.

Крылатые демонические василиски. Потомки адских гончих. Знакомые кххрои — тучи гибридов саранчи и пауков. Какие-то колоссальные испепелители, потерявшие разум, — живые горы из лавы и камня.

Ближе к Очагу Пустоты пошли настоящие монстры.

Хаотические фантомы — облака разноцветного хищного хао. Потомки алмазных червей — километровые левиафаны. Химеры из десятков существ. Жуткие повелители ливня, несущие над собой в небе кислотные тучи.

Я зачищал территорию за территорией, не останавливаясь ни на секунду. Каждое убийство — поток опыта. Каждая минута настоящего времени — сотни и тысячи трупов.

Когда я углубился в каньон, ведущий в Очаг Пустоты, почти истекло время, которое я отвел на фарм. Нужно было забирать нежить и возвращаться, стягивать силы для финальной битвы.

Но тут я увидел его.

Сразу за каньоном возвышалась живая гора. Что за монстр?

Мозг услужливо нарисовал моба из прошлого, только намного меньше — гигантский червь, покрытый многометровыми жгутами, в пасти три ряда игл-зубов, истекающих ядовитой слюной. И шесть глаз. Гиватир, так назывался далекий предок этой твари. Как она именуется сегодня? Гигагиватир? Гибрид гиватира и дракона?

Как бы то ни было, это настоящее чудовище из легенд. Размером с настоящую гору. Кроме того, этот червь имел три головы, а от туловища исходил такой жар, что земля и камни под ним плавились.

Уровень не отображался, но мощь давила на само пространство. Это было нечто за гранью. Будь здесь система, тварь точно именовалась бы локальным боссом. А то и глобальным.

Потому что стоило приблизиться, как он меня заметил. При всех моих убыстрениях!

Пространство между нами схлопнулось, как будто босс вошел в единый со мной временной поток, и в ту же секунду его центральная голова выдохнула поток голубовато-белого, с фиолетовым оттенком пламени шириной с Тристад. Неуязвимость Спящих поглотила все, но масштаб атаки был чудовищным.

Моя очередь.

Кулак Первозданности в туловище.

Пространство треснуло. Ударная волна снесла скалы. Голова дернулась назад…

И ничего! Он выжил!

Вмятина размером с кратер, черная кровь, но гиватир был жив. И разъярен.

Три головы взревели. Земля пошла трещинами. Центральная голова метнулась вниз и проглотила меня целиком. Вместе со всеми моими ускорениями, убыстрениями и аурами.

Темнота. Пищевод шириной в тоннель подземки. Кислота, растворяющая алмазы. Наверняка астрономические числа урона в секунду.

Неуязвимость Спящих все поглощала. Проглот превращал входящий урон в опыт. Возможно, каждая секунда внутри давала больше опыта, чем минута охоты снаружи.

Я мог вырваться одним ударом изнутри. Я мог взорваться Возмездием. Мог разнести все своим молекулярным штормом.

Но зачем? Это был самый эффективный фарм из всех возможных. И пока ультрагиватир пытался меня переварить, увеличивая концентрацию кислоты и давление, опыт лился нескончаемым потоком. Я ощущал это по всплескам и приливам гормонов счастья и удовольствия, обнулявшим и заглушавшим боль. Я даже позволил пищеводу вытолкнуть себя дальше.

Желудок — пещера из плоти, заполненная кислотой. Вокруг плавали кости существ, обломки доспехов, останки тех, кто не имел абсолютной защиты. Опыт продолжал литься. И пока я купался в этом потоке силы, в голове созрел план. Гиватир выжил после Кулака Первозданности. Это делало его уникальным. Идеальным для того, что я задумал. Особенно с учетом того, что мой собственный уровень, вполне возможно, уже перевалил за миллионный!

Осталось мало времени до рассвета. До финальной битвы. Но этот гиватир… Да, он определенно подойдет.