Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр

Армия демонических мертвецов растягивалась гигантской подковой, костяк которой был собран из тридцати шести чумных хаотических моровых тварей Пекла — чудовищ, сохранивших зачатки разума и способности, которые делали их бо́льшим, чем просто ходячие трупы. Нежить было не жалко даже самому Ядру, а потому военный совет выставил ее второй линией.

Второй, потому что первой пойдут совсем уже расходные материалы — инсектоиды Роя. Он еще не прибыл, но должен был появиться с минуты на минуту. Благо Зо-Калар присутствовал на совете и знал, что делать.

Слева от меня, у подножия бархана, урчал какую-то фривольную песенку Шутник, занявший тушу ультрагиватира. От нетерпения трехголовый червь трясся и слегка подпрыгивал, отчего дюны осыпались, а песок стекал широкими лавинами, поднимая в воздух белесую пыль.

Где-то за моей спиной, невидимая для всех, кроме меня, ползала гигантская улитка — Абисмикс, универсальный Спутник Ушедших с бета-Меаза. Существо неслышно скользило по песку, только не за мной, а куда-то в сторону.

— Держись рядом, — велел я Спутнику.

— Простите, мастер.

Как оказалось, Абисмикс мог не только летать, но и цепляться за меня при телепортации, потому потерять я его не мог, но исследовательская сущность этого создания заставляла его активно изучать новый для себя мир, рискуя отстать.

Убедившись, что Спутник рядом, я закрыл глаза и позволил себе последнюю минутку слабости: вдохнул полной грудью воздух, который скоро будет пропитан дымом и кровавой взвесью, прислушался к биению собственного сердца — я все еще живой, все еще человек, все еще способный дружить и любить, несмотря ни на что, — и открыл глаза.

На востоке небо окрасилось полосой индиго. Краткий миг личного покоя подходил к концу. Приближалось время Последней битвы. И первым предвестником стал приход Роя — нарастающий шорох миллионов песчинок и вибрация, за ней последовали гулкие толчки, от которых барханы начали оползать сами собой.

Вместе с песком начал проваливаться в пропасть исполинский ультрагиватир.

— Помоги мне! — закричал Шутник, отчаянно и тщетно пытаясь за что-то зацепиться.

Я резко взлетел, когда бархан подо мной начал проваливаться, зацепив гиватира за остроконечный шип. От непомерной тяжести во мне что-то ощутимо хрустнуло, но силы хватило — и я отбросил живую гору в сторону.

К этому моменту треть обозримой пустыни опустилась, обнажив гигантскую воронку. Ее края все расширялись, засасывая тонны песка в черную пропасть.

Из этой бездны поднимался жук размером с небоскреб. Его панцирь был изрыт пещерами, откуда потоками сыпались мелкие инсектоиды. Он выбирался медленно, упираясь шестью лапами в края воронки, и земля стонала под его весом.

В небе тоже закипела жизнь.

Первыми вырвались мелкие, с кулак, москиты — тучи тварей, от которых предрассветное небо стало черным. За ними — тяжелые осы величиной с лошадь, брюшки их были раздуты от хаотического яда, жала длиной превышали копье. Стрекозы-разведчики с прозрачными крыльями в размахе с парус метались над воронкой. Следом взлетели черно-серебристые облака саранчи — мириады тварей с зазубренными крыльями, готовых превратить в труху все живое.

Мой разум хватался за привычные и понятные образы, но твари Роя, конечно, напоминали насекомых только отдаленно. Более того, они меняли формы, если того требовала ситуация. Например, когда на край воронки следом за жуком-титаном выползло существо вроде матово-синей бронированной рогатой гусеницы, оно трансформировалось в гигантского богомола: четыре метра роста, лезвия вместо лап и фасеточные глаза размером со щит. А то, что было броней гусеницы, разлетелось тучей мелких жуков.

Следом хлынули другие инсектоиды. Жуки-носороги ломали песчаные гребни, оставляя борозды глубиной в человеческий рост. Пауки-убийцы скакали по их спинам — восемь ног-копий вонзались в песок с хрустом битого хрусталя. Скорпионы волочили несоразмерно длинные хвосты, и где капал яд — песок превращался в дымящуюся слизь.

Черно-сине-коричневая река хао-металлического хитина огибала препятствия без остановок. Передние ряды карабкались на дюны, задние подпирали, создавая живые пандусы для следующей волны. Упавшего затаптывали свои же: Рой пожирал сам себя ради движения вперед.

Стрекот миллиона челюстей сливался со скрежетом хитина о хитин. Трение превращало песок в пыль. Каждый, кто хотя бы раз пытался уснуть под брачные песни цикад, в состоянии представить мои ощущения — когда от вибрации воздуха закладывает уши, ноют кости и раскалывается голова.

Выставив Воздушный блок, я погрузился в благостную тишину, но спустя мгновения пришлось отменить способность, так как передо мной завис посланник Роя — стрекоза с человеческой головой на длинной шее, растущей из брюха. Крылья ее вибрировали так быстро, что превратились в полупрозрачную дымку.

— Скиф, Рой прибыл на Последнюю битву, — сказала человеческая голова голосом Зо-Калара. — Как и обещал. Репродуктивный центр и матки скрыты глубоко под песками. Боевые особи готовы сражаться до последней.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы пожрать совокупную армию Бездны и Истинного Врага. Или погибнуть, пытаясь. — Голова повернулась, осматривая горизонт. — Нат-Хортат усиливает Рой. Древние боги впервые работают вместе.

Голова умолкла, словно ожидая моего ответа. Точно, Рой ждет того, что я им обещал.

Я выставил перед собой ладони, словно держал незримый шар, и начал формировать сферу концентрированной хаотической энергии. Миллионы единиц хао переросли в миллиарды, а те — в триллионы… и в итоге я преобразовал в хао столько духа, сколько Ояма вряд ли видел за всю свою жизнь.

— Щедрый дар! — проявил эмоции Зо-Калар, принимая хао.

— Рой может потерять всех бойцов, но обязан сохранить как можно больше жизней смертных союзников.

— Потому что Рой возобновляем? Принимается.

Голова втянулась в брюхо стрекозы, и Глас Роя метнулся к своим.

Рой выстраивался в боевой порядок — гигантскую подкову, накрывающую построения нежити первым кольцом обороны. Зо-Калар знал, что делать, и действовал в соответствии с планом наших военачальников.

Выстроились цепью огромные жуки-бомбардиры, каждый с сорокаэтажный дом, брюшки раздувала кислота, которую тварь способна выплеснуть на три километра. Между ними термиты-строители возвели хао-металлические хитиновые форты — живые укрепления, дышащие и пульсирующие, ощетинившиеся пиками, опасно поблескивающими в предрассветных сумерках. Пауки-баллисты протянули между фортами канаты тенет толщиной с руку. В воздухе зависли миллионы крылатых тварей, готовых обрушиться на врага по первой команде.

Глядя на это, я окончательно вник в задумку Спящих: Рой и нежить должны защитить разумных, чья задача не столько воевать, сколько присутствовать на поле боя, усиливая богов.

А вот, кстати, еще один из них. Между рядами Роя струился Гроэль — черный клубящийся туман с щупальцами. Древний бог кошмаров опутывал инсектоидов дымными нитями, и где он их касался — хитин темнел и утолщался, как броня.

Одно щупальце метнулось ко мне и пробулькало:

— Ночь сменяется днем, Скиф. Чем бы ни закончился этот день, он уже лучший во всей моей жизни. Я и Зо-Калар… Мы, кажется, поняли замысел Хаоса. Рой сильнее со мной, а я проживаю каждый миг насыщеннее, чем прежние века. Вместо того чтобы бороться и уничтожать друг друга, мы изначально должны были действовать вместе.

— Ибо сила в единстве, — сказал я и ухмыльнулся. — А потому не жри союзников, Тук-Тук.

— Я не так уж и голоден, — раздался смешок. — К тому же сегодня и без меня найдется кому их жрать. Смотри.

Щупальце указало на горизонт. Там, где небо сливалось с песками, клубились черные тучи и поднималась стена пыли. Слишком далеко, чтобы различить детали, но этого и не требовалось. Очевидно, что вражеская армия начала прибывать в пустыню.

Гроэль оставил меня, а я удовлетворенно кивнул: две основные линии готовы. Время призывать остальных.