Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр

— Ау-у! — откликнулись легионы Белиала, Владыки Лжи. Они заняли правый фланг.

— Ау-у! — ударив кулаком в грудь, проревели легионы Азмодана. Огромное тело Владыки Греха колыхалось при каждом движении, а его демоны следовали за ним, закрывая левый фланг.

Среди легионеров затерялись Деспот, Тарзак, Сильва, члены Летучего отряда суккуба Лерра и бес Руперт, бойцы моей когорты и множество других демонов, с которыми мне довелось сражаться бок о бок. Вполне возможно, вместе с ними сейчас джин Зар’Туул и мои стражи: сатир Флейгрей, суккуба Нега, раптор Рипта и коликод Анф. Впрочем, Анф мог пожелать драться вместе с Роем.

«Можно к ним, великий мастер Скиф?» — мысленно обратившись ко мне, взмолился Шутник.

— Передавить их хочешь? — ответил я. — Не льсти, а стой, где стоишь, помогай Рою.

Мое внимание вдруг привлек Аваддон, замерший посреди своих легионов. Его черные доспехи словно впитывали первые ласковые лучи рассветного солнца.

Генерал стоял неподвижно и смотрел куда-то в сторону. Я проследил направление его взора и увидел материализующегося Ояму. Аваддон будто ждал его.

Мой старый наставник возник бесшумно, словно сам воздух сгустился в его фигуру. Их взгляды встретились — два легендарных воина, чьи пути давно разошлись. Аваддон коротко кивнул. Ояма ответил тем же.

В этом обмене жестами лежала одна из самых душераздирающих историй дружбы. Мацу Ояма и Авад Донмайес — друзья, ставшие врагами после Демонического пакта. Человек и орк, разделенные пропастью миров, но связанные памятью о детской дружбе. Сейчас, как и недавно против Чумного мора, они оказались на одной стороне против общего врага.

За плечами Аваддона стояли легионы демонов, но и Ояма пришел не один.

Помимо знакомых мне лиц — жителей деревни Джири, включая внука мастера Бахиро, — с моим наставником явились те, кто когда-то были беспризорниками Темного братства.

Я помнил их детьми: грязными, голодными, отчаянными. Помнил, как Джемай’Капак вылез из земли, весь в тине и грязи, предлагая мне «познать гнев Темного братства». Помнил маленького дозорного Мурглупа, проспавшего явление Монтозавра. Помнил дерзкого Коляндрикса, который просился ко мне в ученики со словами «старик уже не может научить меня ничему новому», за что немедленно получил от Оямы подзатыльник.

Теперь передо мной стояли не дети.

Джемай’Капак вырос. Двухголовый огр, бывший маг, превратился в мощного воина, две его головы двигались с пугающей синхронностью, отслеживая все происходящее вокруг. Лохмотья исчезли — вместо них были легендарные доспехи из клановой сокровищницы. Грязь и тина сменились достоинством бойца, познавшего путь безоружного боя.

Рядом с ним стоял Коляндрикс, хмурый и сосредоточенный. Гобник отодвинул себе за спину повзрослевшую Глуту, сестру Мурглупа, а ее брат ничем не напоминал того сонного малыша-мурлока.

Я увидел и других: троллей, гоблинов, кентавра, огров. Все они когда-то были «последними членами Темного братства», детьми, связанными проклятым контрактом Крапивы, вынужденными искать смерти в погоне за местью. Я освободил их тогда, приняв лидерство над братством и отменив все старые долги, но они, повзрослев, пришли на Последнюю битву без всяких контрактов.

Ояма обернулся ко мне, и в его глазах я прочел гордость учителя. Я показал ему большой палец.

Коляндрикс, заметив это, усмехнулся:

— Старик стал совсем сентиментальным.

Ояма не глядя отвесил ему духовный подзатыльник и выругался:

— А ты так и остался наглецом! Чтоб я еще взял в ученики хоть одного гобника? Да ни в жисть!

Смех пронесся по группе юных воинов, и только тогда стало понятно, что они все еще дети. Ребята начали перешучиваться и стебать учителя, а внук Оямы Бахиро обратился ко мне:

— Дед говорит, из неумехи получился тот, кто его превзошел. Как насчет спарринга, Скиф?

— В любое время, Бахиро, — усмехнулся я. — Но не сегодня.

Затем мой взгляд вернулся к остальным разумным, которых привел Ояма.

Они точно пришли с ним, а не явились на мой зов. Какие-то имена казались знакомыми, но большая часть была мне неизвестна. Уровнями они и близко не достигали наставника, и все же он зачем-то притащил их. Всего бойцов было несколько десятков, и каждый излучал особую ауру. Нечто подобное я ощутил, когда впервые встретил Ояму.

Заметив мой интерес, наставник сделал широкий жест в сторону собравшихся воинов. Они стояли разрозненными группами: кто-то проверял оружие, кто-то растягивался перед боем.

— Каждый из них, — сказал Ояма, — легенда в своем стиле боевого искусства. Это те, кого я знаю лично, уважаю и кому доверяю свою жизнь.

Мастер указал на высокого воина в черном плаще, державшего парные клинки. Лезвия мерцали, словно живые.

— Кирито, — представил Ояма. — Легендарный гранд-мастер двух мечей. Его скорость такова, что противник часто не понимает, что уже мертв. Его школы открыты по всему Дисгардиуму!

Следующим был рыжеволосый самурай с перевязанным мечом на поясе. Крестообразный шрам на левой щеке придавал ему суровый вид.

— Химура. Владеет стилем защиты, известным как «Клинок без убийства». Не дай себя обмануть этим названием.

Я перевел взгляд на массивную фигуру в угловатых черных доспехах. За его спиной возвышался двуручный меч в человеческий рост.

— Гатс, — сказал Ояма. — Берсерк. Его меч тяжелее маленькой горы, но он орудует им быстрее, чем другие кинжалом.

Женщина в церемониальных латах с золотой отделкой стояла чуть поодаль. Вокруг нее витала золотистая аура.

— Сэйбер, — назвал ее имя Ояма. — Живое воплощение священного клинка.

Рядом находился воин с мечом, окутанным необычным свечением.

— Занпакто. Его клинок связан с духовной энергией. Меч для него — часть души.

Затем Ояма повернулся к фигуре в желтом плаще. Лысый мужчина зевал, но от него исходило такое давление, что воздух вибрировал.

— Это легендарный гранд-мастер кулачного боя Сайтама. — Голос Оямы окрасился особым уважением. — Его называют Смертельным кулаком. Один его удар решал исход сражений. Не хотел бы я оказаться между вами, Скиф, если бы вы поссорились.

Следующий воин парил на золотом облаке.

— Гоку, — представил его учитель. — Мастер боевой внутренней энергии, напоминающей дух, но построенной на иных принципах. Его трансформации умножают мощь многократно.

Мальчишка с белыми волосами стоял с отстраненным видом, но ощущение смерти от него было осязаемым.

— Киллуа. Наследник клана ассасинов. Тебе просто повезло, что они не встали на твоем пути.

Он представил остальных легендарных воинов и наставников боевых искусств, после чего обратился ко мне:

— Каждый из них стоит небольшой армии. Не все они стали последователями Спящих, но сегодня они все на нашей стороне, Скиф. Против Бездны. Против Истинного Врага.

Я посмотрел на этих воинов — гранд-мастеров разных стилей и боевых искусств. Потом — на моих подопечных из Темного братства, еще год назад промышлявших воровством и грабежами. И те и другие собрались здесь, готовые отдать жизнь. За что? Ради чего? Ради древнего Пророчества? Ради богов? Или ради того, чтобы иметь возможность верить во что-то еще, кроме Бездны?

— Спасибо, мастер, — сказал я просто.

Ояма улыбнулся.

— Не благодари меня. Поблагодаришь их, когда битва закончится.

Кивнув, я взлетел и продолжил осмотр, а вскоре услышал хриплый крик:

— Скиф, епта! Сюда, тупоумец!

Обернувшись, увидел, что какой-то костлявый гоблин машет мне когтистой рукой. Я понятия не имел, кто это, пока не догадался всмотреться в профиль — гоблин-вор Навалик. Тот, кто пожертвовал собой ради меня и Спящих на ордалии.

Рядом с ним скалилась во весь рот Кусаларикс, другие лидеры Зеленой лиги, и среди них я увидел еще двоих знакомых. Фея Звездочка кружила над ними, осыпая всех радужной пылью. Двухголовый огр Мано’Гано возвышался над толпой, и обе башки смотрели на меня и хохотали.