Воин Разлома (СИ) - Ли Ян

Зазубренное железо соскользнуло — Покров я, оказывается, так и не распустил, — и ушло вбок. Я не почувствовал ничего. Вообще. А вот бес почувствовал — точнее, завис: его глаза заметались между мной и мной же, будто картинка перестала складываться. Свой? Чужой? Теплый, но серый? Полсекунды когнитивного диссонанса — в бою это вечность.

Вечности хватило Смоле. Он, как выяснилось, полночи молча перетирал свою привязь о скол коряги, и теперь его освободившиеся лапы почти оторвали бесовскую голову.

— Режь! — Сайх уже развернулся спиной ко мне, подставляя путы под зазубрины трофейного копья, которое я кое-как перехватил связанными руками. — Быстрей!

Резали путы, по цепочке передавая железо из рук в руки, пока болото вокруг горело, билось и умирало. Клык, Ржава, сборщики… Одиннадцать оборванных, поломанных, полубезоружных людей посреди чужого боя — но уже не привязанных. Уже есть варианты, значит.

— Держимся кучей, уходим на север! — рявкнул Сайх, перехватывая копье поудобнее. — И… — он запнулся, глядя на меня. Точнее, на серое нечто, которое меня облегало. Глаза у него были — как у человека, который нашел в супе волос. Вместе с мошонкой — И сними с себя эту дрянь. Быстро.

Я снял. Распустил, в смысле, — Покров послушно стек с меня, — и заметил, как выдохнули окружающие. Ничего, ребята. Я сам от себя не в восторге, если что.

Даже сейчас, задним числом, затрудняюсь внятно объяснить — почему. Могу насыпать красивых версий: что раненый Пастырь, уйди он этой ночью, вернется за мной лично, — он злопамятный, я проверял. Что мой наконечник торчал в его загривке, а я жмот и своего не бросаю. Что где-то там, у веера, стояла Итта со своим осколком и своим «подумай до утра», и мне доусрачки хотелось дать ответ до срока. Все это правда, и все это вранье.

Так что пока остатки отряда, огрызаясь, оттягивались на север, я побежал на юг. Туда, где сходились горячая дыра и ледяная клякса.

И снова активировал покров.

Удар сердца.

Я бегу через гриву, через самую гущу, — а гуща меня не видит. Мелочь прыскает во все стороны от пожаров, бесы перестраиваются, треш угар и содомия, — и все это огибает меня. Не шарахается, не расступается почтительно, как перед Иттой, — просто корректирует траектории, обтекая, как обтекают камень. Или своего.

Пастырь и барон сошлись у загонов, и это было…впечатляюще Я видел, как Грайвен резал тварь третьего ранга. Видел дуэль неслабого, как оказалось, мага с авантюристом. За полтора месяца насмотрелся на три жизни вперед. Но такого не видел.

Тварь била волнами — короткими, сфокусированными в жгут, и там, куда приходился жгут,неосторожный человек рвался с треском мокрой простыни,расплескивая содержимое организма по выжженной болотной траве. Единственный, кто уверенно держал удар был сам барон. Пламя на нем сгущалось навстречу каждому удару, плотнело до желтизны, до белизны, и волны вязли в нем, как пули в кевларе. Он платил за каждый заблокированный удар, чувствовалось что ему тяжело, что надолго не хватит — но платил и шел. Шаг. Еще шаг. Ломаная туша Пастыря пятилась, соблюдая дистанцию с тошнотворно-идеальной точностью, конечности-лезвия хлестали навстречу и иногда в стороны — белая кромка отбивала их, срубая по куску и заливая окрестности тошнотворным запахом паленой кости.

Меня они увидели одновременно.

Глава 10

Не знаю, чего уж там разглядел гражданин барон в серой фигуре, выбравшейся из толпы тварей, но ему это не сильно понравилось. Во всяком случае, клинок в мою сторону качнулся весьма недвусмысленно, перекрывая возможные направления моей атаки и намечая направление атаки же — но своей. Активных навыков пока что я не заметил, но это ж пока.

Пастырь тоже обратил на меня внимание. Не глазами, у него и глаз то не было, если разобраться. Но ему это совершенно не помешало, он ощутил мое присутствие всей своей сенсорикой, всей сетью, контролирующей подвластное воинство. Глаз в человеческом понимании не было, только подрагивание пластин веера — но я почувствовал этот взгляд, каждой клеточкой своего тела. Как чувствуют прожектор, внезапно влупивший в лицо посреди чистого поля.

Возможно, использование настолько мутного навыка, как Покров в непосредственной близости от настолько мощной твари было не самым умным решением. Возможно, у Пастыря просто имелись козыри, которые он приберег на черный день — например, такой как сегодня. Ну или еще какие варианты, вплоть до фазы луны, это уже неважно.

Важно другое — по паутине, моей паутине, уже немного восстановившейся и укрепившейся, прошла волна, поток чужой энергии. Не сырой и фоновой, как океан энергии разлома. А, если уже продолжать аналогию — как поток, направленный брандспойтом. Вымывающий мою волю, мой контроль, мое «я» из организма.

[Внимание. Обнаружено стороннее вмешательство в энергетическую структуру носителя.]

[Источник вмешательства: не идентифицирован. Ранг источника: недостаточно данных для оценки.]

[Попытка блокировки… неудачно.]

Спасибо. Я и сам догадался, что какая-то нездравая херня происходит.

[Попытка блокировки… неудачно.]

[Попытка блокировки… неудачно.]

Да понял я, понял! А делать то что?

Мысли в тяжелеющей голове заметались, как тараканы под включённой лампой. Сбросить Покров? Тогда меня атакуют твари, в одно рыло от такого количества я не отмашусь. Уйти Рывком? И куда — назад в лагерь так себе идея, в объятия к барону — еще более так себе, явно может неправильно понять. Заорать «Я свой»? Так с виду особо и не скажешь, могут не поверить — а водно рыло…ну, вы поняли.

«Тише» — пришёл сигнал, команда по этому непонятному каналу связи. Без, собственно, слов, без голоса или интонации — но посыл считывался однозначно, подкрепленный давлением на волю и разум. «Слушай». «Подчинись».

Как-то не нравилось мне это, сука, дежавю. И эти сраные флешбеки тоже нихренашечки не нравились, я и без них хорошо помнил, чем закончилось сочетание меня, ныне покойного барона и не мной управляемой силы Разлома. Хреново все закончилось, для барона так уж точно. Да и мне не сказать, чтоб с того сплошные плюсы были… А если и второй барон немножко сдохнет при моем скромном участии, то есть некоторые сомнения, что получится отмазаться. Крохотные такие сомнения, совсем чуток.

Второй барон, кстати, стоял в нескольких шагах…когда я так близко успел подобраться, было ж точно раза в два больше, если не три… Барон медленно, но верно дожимал Пастыря, аналогично его гвардейцы выбивали лезущих в хозяйскую драку и просто неосторожных тварей. Чаша весов неуклонно склонялась в сторону людей, не подозревавших, что заряженную пушку в моем обличье уже наводят на волосатую баронскую жопу, и уже практически готовы нажать на спуск.

Сопротивляться особо не получалось, я даже сам факт давления на разум ощущал чисто внешне, да и не разбирался я в менталистике, или что оно такое. Но я ж не дурак…вроде бы, меня всегда преследуют умные мысли. Иногда даже догоняют. И вместо того чтобы упираться, сопротивляться заведомо превосходящей силе- я поддался. Не сразу -слишком было бы подозрительно, трепыхнулся для виду, заодно проверив реальную возможность сопротивления. Потом еще разок, демонстрируя отчаяние утопающего, готового хвататься хоть бы и за свои яйца. Невидимая рука почуяла это, надавила сильнее — и я «сломался». Обмяк. Перестал дёргаться, принял неизбежное и позволил вести меня.

Ноги пошли сами, я в этом практически не участвовал, наоборот — старательно делал вид, что не имею возможности ничего контролировать. Из плохих новостей — процентов на восемьдесят это было правдой. Из хороших — только на восемьдесят процентов. Я двигался медленно, заплетаясь и шагая невпопад, словно после хорошей пьянки — а под этой маскировкой лихорадочно работал, так быстро и качественно, как никогда до этого в обеих жизнях. Паутина, моя паутина послушно раскрывалась под чужим воздействием, каналы наливались энергией, холод Разлома копился в моем «Я» стылой ноющей массой… А я понемногу вплетал свою волю в эти каналы, по капельке отводил энергию, готовился хоть на мгновения — но перехватить контроль. Незаметно, по копеечке, как умные люди отщипывают от бюджетных денег, не жадничать меня в свое время хорошо научили, доходчиво.