Воин Разлома (СИ) - Ли Ян

— Ничей, ваша милость. — ответил я. — Свой собственный. Барона Грайвена то уже нет, сотни его личной, считай, тоже нет. Да и ополченца того уже нет.

Ха. — Барон оценил. — Складно излагаешь…для смерда так и слишком, ну да дело твое. Только имей в виду — графские не оценят, поперек горла им такие разговоры станут. И понадобится тебе, хоть ты и «свой собственный», к кому-то да прибиться. Причем понадобится скорее, чем ты думаешь.

Лагерь я узнал не сразу. Вал был тот же, частокол тоже — только пролом наспех заделали. Вышли мы к нему на закате, и первое что увидели в лучах закатного солнца — ряды белых шатров, несколько новых коновязей со здоровыми, сытыми лошадьми, посты через полсотни шагов. И штандарты. Белые полотнища с золотой птицей — вблизи непонятная херня оказалась искусно вышитым соколом. Самая большая птичка красовалась над самым большим шатром, установленным на месте бывшего штаба Грайвена. Намек понятен.

На въезде нас тормознули…попытались. Поперек дороги стояли четверо бронированных товарищей с соколами на сюрко. Старший из них поднял руку жестом гаишника, вот один в один.

— Именем его сиятельства. Прибывшим — назваться, груз — предъявить к описи…

Договорить ему не дал конь… в смысле, вырост. Черная зверюга, повинуясь то ли жесту, то ли настроению хозяина, шагнула вперед и дохнула латному гаишник в забрало. Что там было в этом дыхании, я не знаю, но он сделал два шага назад с совершенно неуставной скоростью.

— Барон Веттский, — сообщил барон куда-то поверх шлемов, скучающе.

И поехал, а мы пошли следом.

— Живой, — констатировал Кривой, оглядев меня с ног до головы. — И даже целый почти. Ты глянь-ка… А у нас тут, вишь, новая власть. — Он понизил голос до совсем неслышного, губами почти: — Легат. Осмер звать. Со вчера сидит, всех строит. Кранин при нем — как пришитый. Ты рот лишний раз не откр…

Договорить не успел и он. Потому что новая власть уже шла к нам сама. По тому, как толпа расступалась, все было понятно про минувшие сутки лучше любых рассказов.

Легат Осмер оказался немолодым, сухим и гладким — вот именно гладким, как речная галька: ни одной шероховатости, ни одного лишнего движения, серое дорожное платье с золотой цепью, бляха с соколом, аккуратная седина. За правым плечом шествовал латник… нене в смысле бронированая тварь, но и не слишком отличается. За левым — двое типочков с одинаковыми постными лицами, от которых у меня заранее заныли почки: породу дознавателей я опознавал в любом мире, с одного взгляда. А чуть позади, отдельно ото всех, шел Кранин. Ну да кто бы сомневался.

— Барон Веттский. — Легат остановился в пяти шагах и обозначил поклон — миллиметров на десять, видимо строго по протоколу. — Его сиятельство будет рад узнать, что сосед его в добром здравии. Я — легат Осмер, полномочный представитель его сиятельства в бывших землях покойного барона Грайвена. И раз уж ваша милость здесь, я избавлю нас обоих от повторных встреч и оглашу все разом.

— Огласи, — разрешил барон. Он не спешился, но и оружие не достал. Пока что

— Первое. — Осмер даже в бумагу не смотрел, хотя бумага у одного из серых имелась, я видел свиток. — Владетельный барон Грайвен погиб, не оставив прямого наследника мужеска пола. Лен, по уложению, отходит под руку сюзерена — его сиятельства графа — до решения о новом пожаловании. Земли, застава, сей лагерь и Разлом со всеми доходами с него отныне под рукой его сиятельства. С сего часа.

Барон помолчал. Пожевал губами.

— По уложению — так, — ровно сказал он, и я почти услышал, как ему это «так» поперек глотки. — Только читай целиком, легат. У меня на брод и три деревни за ним — заклад, Грайвеном подписанный. И это не считая того, что дед мой от своего брата в земли за болотом унаследовал -документы на которые каким-то образом оказались. Дальше.

— Дальше. — Осмер кивнул, будто знал ответ заранее. — Второе. Все имущество, добытое на землях его сиятельства с момента смерти барона Грайвена, равно как имущество, оставшееся от покойного, подлежит описи и передаче в казну графства. Сюда относится, — он повел подбородком в сторону наших волокуш, спокойно, по-хозяйски, — и доставленный вами груз.

Стало тихо. Толпа, гудевшая вокруг, эту фразу услышала, и все разом заткнулись. А я увидел, как у барона Веттского медленно, очень медленно белеют костяшки на по воде.

— Легат, — сказал Веттский, очень тихо сказал. — Ты сейчас хорошо подумай и повтори еще раз. Потому что мне послышалось, будто ты мою добычу записал в графскую казну.

— Не послышалось. — Осмер был невозмутим, как памятник самому себе. — Земля — графская. Взятое на земле…

— Взятое — взявшему! —это уже Гервин. Глава авантюристов вывернулся из толпы, и за ним подтягивались его люди — я узнал Жердя, узнал еще пару морд из гильдейской охраны. — Обычай, легат! Добыча из Разлома — тем, кто ее взял, с отчислением владетелю. Обычай старее графов, старее королей — на нем вся Гильдия стоит, все хартии, все контракты! Порушишь его здесь — тебе завтра ни один искатель во всем графстве ядра не сдаст, и посмотрю я, кем его сиятельство Разлом осваивать будет!

— Обычаи, — впервые подал голос Кранин, — хороши для трактиров, мастер Гервин. У Гильдии Магов — хартия его сиятельства на первоочередную выемку всех аномальных материалов в этих землях. Подписанная и скрепленная. Ядро твари высшего ранга, — он кивнул на волокуши, и глаза у него блеснули совершенно нехорошим, голодным блеском, — есть аномальный материал. Как и оплавленное ядро Пастыря. Как и… — взгляд его переехал на меня и остановился, — иные образцы.

— Образцы, — повторил барон с непередаваемой интонацией. — Ты, часом, не заговариваешься, колдун?

Дальше все говорили разом, а я эти минуты простоял столбом, стараясь быть маленьким, незаметным и никому не интересным. Получалось так себе — на «иных образцах» на меня уже смотрела половина присутствующих. Расклад между тем нарисовался…так себе. Маги — за легата: тут хартия, у дела с графом, а ещё у магов на меня давние виды. Авантюристы — определённо за барона, потому как обычай, перетекающий в предельно конкретный шкурный интерес. Люди покойного Грайвена молчали и смотрели, потому что им с сегодняшнего дня полагалось быть графским…а хотели этого явно не все, да только их не спрашивали.

Классический, короче, рейдерский захват: актив обезглавлен, на площадке — временная администрация с бумагами, у ворот менты или братки— силовая поддержка, короче. И всем, кто работал на прежнего владельца, доходчиво объясняют новую структуру собственности. Я такое на Земле наблюдал дважды со стороны и один раз участвовал, так что утверждать могу с уверенностью.

— Тихо! — Осмер не крикнул даже — просто поднял ладонь, и гвалт умолк. Умеет, сволочь. — Спор о добыче будет решен его сиятельством. Опись будет произведена сегодня, препятствование будет расценено как покушение на собственность его сиятельства. А теперь третье. Последнее. — Он повернулся. Ко мне.

— Ант. Именем его сиятельства: по делу о гибели владетельного барона Грайвена ты помещен под стражу как главный подозреваемый. Взять.

От белых шатров, где, оказывается, уже стояла наготове — вот же пидрила, все просчитал заранее, — двинулась к нам шестерка солдат.

Барона Веттского накрыло. Уж не знаю сколько в этом было личной неприязни к графу, а сколько возмущения из-за попранных обычаев. Какую-то роль, возможно, сыграло то, что меня он уже рассматривал как своего бойца. Но вот что основным триггером была утрата богатейшей добычи — тут сомнений нет. Барон, так и не спешившийся за все время, выехал наперерез комендантской группе, недвусмысленно положив руку на гарду. Следом за ним выдвинулась четверка его гвардейцев и, внезапно, Гесс и Лайр. По левую руку от меня, еще более внезапно оказался Сайх. А когда по правую стал Смола, я уже исчерпал лимит охреневания. Так что когда со стороны выгоревших складов, где мое Чувство не фиксировало никаких меток — ни холодных, ни теплых — прилетел болт, вошедший по оперение в забрало графского рыцаря, я подумал только одно.