Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ) - Каменистый Артем

— Не смей насмехаться над моими словами, презренный! — вскипел узник. — Назови себя! Кто ты?!

— Я… Я… Ой не могу, ох и смешно… Жаль, Сафи это не видит…

— Сафи? Кто это?

— Не важно… совсем не важно. Дело в том, что я… э-э… В общем, привет, босс, я твой шпион.

Глаза степняка сузились:

— Мой шпион? Я тебя не знаю. Не лги мне!

— Ага, «царю лжешь!» — понимающе кивнул я. — Извини, Ингармет. Смешно получилось. Видишь ли, весь этот город уверен, что я твой шпион. Я даже оправдываться давно перестал, это бесполезно. Потому и смеялся.

— Я тебя не понимаю. — Узник покачал головой.

— А я вот не понимаю, что ты здесь делаешь. Ты ведь должен быть снаружи, где-то за стеной. Твое дело — сидеть на белом коне и руководить осадой…

— Мой конь — вороной, — возразил степняк.

— Да мне без разницы, хоть на баране катайся. Дело ведь не в этом. Насколько я знаю, у тебя такая армия, что горожане вылазки делать боятся. Как же тогда тебя поймали?

Ингармет сжал зубы до скрипа и прошипел:

— Эти гнусные отрыжки болотных шакалов!.. Эти грязные негодяи меня обманули! В них совсем нет чести! Совсем нет!

— Может, и так, — согласился я. — А подробнее можно?

— Эти плевки верблюда попросили у меня переговоры. Сказали, что не хотят больше терять своих людей, что честно отдадут город. Я им поверил и сам дал заманить себя в ловушку! Благородные так не поступают! Они никакие не аристократы, они помет шакалий! Я не знаю, кто ты и зачем пришел, но горе мне и моим людям, если не поможешь мне выбраться отсюда!

— С чего это я тебе помогать должен?

Ингармет повел головой в сторону лестницы:

— Ты никакой не мой шпион и никогда им не был. Своих шпионов я знаю всех. Но я вижу, что эти люди не только мои враги, а и твои. Когда у моего врага есть враг, я ему помогаю. Ты их враг, ты поможешь мне. Не надо думать, что я неблагодарный. Я тоже помогу тебе. Мое слово — это дело. Всем известно, что для меня честь — не просто слово, а сказать и не сделать — это бесчестие. Так что когда мы возьмем город, я щедро тебя одарю. Слово сказано. Мое слово, не слово этих шакалов. Что мною сказано, то всегда будет сделано. Никто никогда не скажет, что в семье Таши родился лжец. Скажи мне, мальчик, который не называет себя: где остальные наемники, что стерегли меня? Я должен это знать.

Я тоже посмотрел в сторону лестницы и устало ответил:

— Мы здесь одни. Их больше нет.

— Как — нет? Ведь здесь было много черных. Почти все. Куда они делись?

— Да нет их больше. Забудь. — Я указал в сторону коридора. — Все там валяются. И на лестнице несколько. Ну да этих ты сам видел.

— А что стало с толстым человеком в желтых одеяниях? — нетерпеливо уточнил степняк.

— Да я их там не сортировал. Что со всеми стало, то и с ним. Живых там нет.

Тут я не вполне искренен, многие покалеченные подавали признаки жизни, да и среди неподвижных наверняка немало раненых. Часть их уже умерла, часть протянет недолго, но, если оказать медицинскую помощь, можно многих вытащить.

Но зачем мне сейчас рассыпаться словами о таких подробностях? Я ведь едва на ногах держусь, мне даже дышать больно, не то что говорить.

Ингармет, глядя на меня недоверчиво, молчал несколько секунд. Затем покосился на заваленную лестницу и воскликнул:

— Если говоришь правду, ты великий воин! Но ты не похож на великого воина. Так кто ты такой?

— Ты же сам видишь, я тот, кто не похож на великого воина. Потому что я лучше великого воина.

Уставившись на меня с усилившимся недоверием и удивлением, Ингармет с нажимом повторил:

— Я щедро тебя одарю. И если ты не обманул меня сейчас, щедрость моя будет превеликой. Просто освободи меня.

Я, ухватившись за слова вождя степняков, покачал головой:

— Допустим, я тебя вытащу из-за решетки. А смысл? Выход отсюда только один, и его завалило.

— Вытащи меня, и я с этим разберусь, — уверенно заявил Ингармет. — Ты ранен, я вижу, как тебе плохо. Я помогу тебе выбраться отсюда. Приведу в свой лагерь. Мои целители тебя вылечат. Ты будешь есть лучшую еду, тебя будут ублажать лучшие девушки. А потом я заберу город у Данто и щедро одарю тебя сокровищами этой проклятой семьи.

— Мне наплевать на деньги. Да и город для начала взять надо. А это не так просто, ты перед ним уже несколько месяцев без толку топчешься.

— Я возьму Хлонассис, — убежденно заявил Ингармет. — У меня уже все готово, надо просто сделать это. Я разговаривать с ними согласился только потому, что не хотел ломать стены. Зачем ломать то, что потом придется восстанавливать? Но больше разговоров не будет. И теперь, когда у черных такие потери, штурмовать город проще. Городские стражники глупы и ленивы, ими командуют наемники. Чем меньше командиров, тем меньше толку от этого сброда.

Я покачал головой:

— Несколько месяцев стоял, а теперь, именно сейчас, у тебя все готово? Звучит неубедительно…

— Не сомневайся, мои люди сделали все, что надо сделать. А тогда те шакалы поняли, что пришли их последние дни, и устроили будто бы переговоры. Они покрыли себя бесчестьем, чтобы обмануть меня. Но веры тому, кто потерял честь, нет, и я не позволю такое повторить. Город уже почти мой. Ты получишь свою награду. Очень скоро получишь.

— Я же тебе сказал, мне деньги не нужны.

Ну да, у меня на плече мешок, в который пара-тройка годовых бюджетов Хлонассиса небрежно свалена. При таких раскладах соглашаться на что-то за долю от состояния семьи Данто — это редкостное скупердяйство.

— Тогда чего ты хочешь, если не денег? Скажи! Помни, ты без меня отсюда не выберешься. Я нужен тебе, а ты нужен мне.

Я покачал головой:

— Меня ранило не в голову, я уже догадываюсь, что тут можно сделать. И ты мне для этого не нужен. Да и с семьей Данто мы не такие уж и враги.

— Как не враги?! — изумился Ингармет.

— А вот так. Я просто на них плевал. На всех. Они просто путались у меня под ногами. Так что не надо рассказывать, что я твой союзник.

Степняк кивнул:

— Хорошо, пусть будет так. Но раз ты не убил меня и не прошел мимо, это что-то значит. Значит, для чего-то я тебе нужен. Раз так, мы можем договориться.

Мне пришлось кивнуть в ответ:

— Верно. Я собираюсь отсюда свалить, но вроде как задолжал некоторым людям. Хотелось бы решить этот вопрос, вот только не уверен, что ты поможешь расплатиться с долгами.

— Я расплачусь. Не сомневайся, — пообещал степняк. — Дай мне только взять город, и я сделаю твоих кредиторов богатыми людьми.

— Вот в этом вся загвоздка, — сказал я. — Откуда у тебя такая уверенность? Насколько я понимаю, у тебя армия из пастухов. А у Хлонассиса высокие стены. И кроме гарнизона у Данто есть два отряда неплохих наемников. Плюс личная стража, плюс хорошо обученные шудры. Я слышал, что их обучали не где-нибудь, а в Раве. Они принесли клятвы семье, и каждый стоит десятка обычных воинов. Думаю, что даже двадцать пастухов одного такого стражника не завалят.

Ингармет усмехнулся с превосходством:

— Я договорился с горными племенами. У них самые ловкие лазутчики, они могут бесшумно забираться на стены без лестниц в полном вооружении. Привыкли дома лазить по скалам. У меня четыре отряда от разных племен. А еще они помогли провести через горы караван с наемными инженерами и алхимиками. Без них я не мог начинать штурм, а теперь могу. Инженеры построили большие боевые машины из деталей, которые пронесли через перевалы, алхимики сделали разрушительные снаряды. Моим людям надо просто оказаться за стеной. Те, кого ты называешь пастухами, с детства оберегают скот от хищников и разбойников. Они достойные воины. Нам не хватает только хорошего оружия. Зато воинов у нас теперь гораздо больше. И еще городская чернь очень недовольна. Я знаю, у меня есть свои люди в городе, и они шепнут вовремя кому надо. Как только я начну штурм, чернь из нищих кварталов ударит страже в спину. Я возьму Хлонассис. Это будет стоить большой крови, будет большой урон стенам и кварталам, но город уже почти мой. Не сомневайся.