— Знаешь, — начала я, глядя на то, как солнечный зайчик прыгает по его медно-рыжим волосам, — когда я только попала сюда, в это… габаритное тело и в этот дурдом, у меня был чёткий план. Выжить, заработать золота, выкупить твой дом и… — я запнулась, но, скрепя сердце, продолжила: — и развестись, как мы и договаривались. Вернуть тебе свободу, а себе — покой.
И замолчала, изучая носки своих туфель. Рейгар не перебивал, только его пальцы чуть сильнее сжали мою руку.
— Но дело в том, — тихо продолжила я, поднимая на него глаза, — что, кажется, я безнадёжно испортила этот план. Потому что покой без тебя теперь кажется мне просто скукой. А свобода… зачем она мне, если я добровольно хочу быть в твоём плену? Ты единственный, кто увидел за маской злодейки обычную женщину. И мне… мне чертовски нравится быть твоей женой, Рейгар. По-настоящему. Без всяких контрактов.
Рейгар замер. В его зелёных глазах отразилось столько нежности, что перехватило дыхание. Он притянул меня к себе, обнимая за талию так бережно, будто я была сделана из тончайшего эльфийского фарфора (хотя мы оба знали, что я, скорее, из хорошего такого чугуна с антипригарным покрытием).
— Ава, — его голос стал низким, вибрирующим где-то у меня в груди. — Ты хоть понимаешь, что сделала с моей жизнью? Я был отставным генералом без армии и драконом без пламени в сердце. Усталый воин, за плечами которого лишь смерть и горечь, а на руках трое непослушных сорванцов. А ты обрушилась на меня загадкой, поставила поведением в тупик и пробудила острым язычком… Одним присутствием отогрела мой мир. Настолько, что некоторое время я притворялся очарованным, чтобы не спугнуть неожиданное счастье. Тот уговор о разводе… — он хмыкнул и коснулся лбом моего лба. Заглянул в глаза: — Я мечтал, чтобы ты о нём забыла. Я бы никогда не отпустил тебя, даже если бы ты заставила меня съесть все эти кабачки-убийцы.
Ухмыльнувшись, он на миг прижался губами к моему виску, и я почувствовала, как по телу разливается густое, тягучее тепло.
— Значит, — выдохнула я, запуская пальцы в его длинные волосы, — юридический отдел закрыт? Развода не будет?
— Никогда и ни за что, — прошептал он, и его губы нашли мои.
Этот поцелуй не был требовательным или жарким, как вчера в спальне. Он был… клятвенным. Тихим. С привкусом вечности и цветущей магии. Я прижалась к широкой груди мужа, слушая, как бешено колотится сердце дракона под рубашкой, и поняла: что бы ни случилось дальше, я уже получила главный приз в игре под названием «жизнь».
— Кажется, — прошептала я, когда мы наконец оторвались друг от друга, — за это нам Оракул баллов не начислит. Слишком много «Сияющего Абсолюта» на один квадратный метр.
— Да пусть подавится своими баллами, — фыркнул Рейгар и легко (на небольшую испарину закрою глаза) подхватил меня на руки. — У меня есть свой «Абсолют». И он сейчас пойдёт со мной в беседку, пока дети не прошли все уровни в телефоне.
Я рассмеялась, обнимая его за шею. В конце концов, огород подождёт. И столица тоже. И деньги… Наше счастье — единственное, что в этом мире не требует лицензии.
Глава 46
Мать-настоятельница кабачкового картеля
Идиллия в беседке продлилась ровно до того момента, пока тишину сада не прорезал скрип несмазанных колёс и торжественное ржание — судя по звуку, не иначе как пегаса, которого заставили тащить телегу.
Мы с Рейгаром разом подскочили, на ходу оправляя одежду, будто школьники, которых застал учитель. В ворота поместья вкатывалась карета, позолоченная настолько щедро, что в неё можно было смотреться как в зеркало.
На козлах, сияя как начищенный самовар, восседал Фенрикс. На колдуне красовалась бархатная мантия цвета ультрамарин и новые сапоги, которые блестели так ярко, что Оракул на небесах, небось, зажмурился. Из окна кареты, победно оглядывая окрестности, высовывалась Гардея. На голове у бывшей злодейки красовалась монументальная шляпа с пером страуса такой длины, что оно периодически щекотало Фенриксу длинный нос.
— Слава победителям кабачкового фронта! — провозгласила Гардея, выбираясь наружу и картинно взмахивая руками. — Ава, дорогая! Мы вернулись! Столица пала к ногам наших овощей!
За ней, пыхтя и стараясь не поцарапать блестящие сапоги, семенил Фенрикс, таща в руках пухлый кожаный мешок. Глухой, приятный звон, доносившийся оттуда, заставил моё сердце забиться в ритме вальса. Золото. Настоящее, звенящее золото!
— Вот! — Гардея с размаху опустила мешок на каменный стол в беседке. Верёвочка расползлась, и золотые монеты брызнули во все стороны. — Твои восемьдесят процентов, как и договаривались. Лорд Кроули рыдал от счастья, когда его новая тыква откусила каблук жене конкурента. Это успех!
Рейгар посмотрел на гору золота, потом на меня, и в его глазах промелькнула сложная гамма чувств: от облегчения до лёгкого ужаса перед грядущими масштабами моего огородничества. А Гардея с Фенриксом, совершенно не замечая, что только что разрушили один из самых романтичных моментов в моей новой жизни, принялись обживать беседку.
— Значит так, Фенрикс, — Гардея по-хозяйски уселась на скамью, поправляя шляпу. — Теперь, когда у нас есть капитал, мы должны построить новый дом. Старый склеп никуда не годится, там сыро, и от твоих старых склянок пахнет козлиной мочой.
— Это были реактивы для призыва демона среднего звена! — обиделся колдун, бережно отряхивая подол мантии от несуществующих пылинок. — И вообще, я хочу замок. С башней! Чтобы оттуда было удобно пулять файерболами в гастарбайтеров.
— Какая башня, старый ты пень? — всплеснула руками Гардея, и перо на шляпе совершило опасный пируэт в сторону Рейгара. — Нам нужен особняк! В классическом стиле! С колоннами, анфиладами и… и чтобы садовники были исключительно брутальные орки в леопардовых шкурах на босую грудь!
Я лишь покачала головой. Кажется, Гардея-злодейка окончательно превратилась в Галю-рублёвскую-жену.
— Ох, — Гардея вдруг сокрушённо вздохнула, глядя в сторону грядок, где наши привороженные струёй Сарга гастарбайтеры как раз заканчивали пропалывать ряды с кабачками. — Какая досада, Ава, что эти твои ретивые копатели совершенно мне неподвластны. У них такая феноменальная исполнительность! А Фенрикс… — она брезгливо покосилась на мужа, — Фенрикс только и умеет, что мантии менять да икать от страха при слове «Оракул».
Фенрикс, услышав это, потускнел, насколько ему позволили блестящие сапоги, и оскорблённо выпятил нижнюю губу.
— Ну и пусть! — буркнул он. — Да, у меня нет былых магических сил. Да, я не могу больше превратить человека в жабу одним взглядом… Зато! — колдун вдруг приосанился и с видом победителя посмотрел на Рейгара. — Зато у меня есть жена с шестым размером груди и шляпой с пером! А у тебя, генерал, одни долги. А у твоей жены хранилище с дырками!
Мы с Рейгаром переглянулись. Генерал медленно поднял руку и прикрыл лицо ладонью, стараясь не рассмеяться в голос. Я же, скрестив руки на груди, с интересом разглядывала шляпу Гардеи. Кажется, это перо страуса стоило как моя пенсия в прошлой жизни.
В этот момент прямо из воздуха, забавно кувыркнувшись, вывалился крохотный толстощёкий хомяк с пушистыми крылышками — один из младших вестников Оракула. Он смешно плюхнулся на стол, едва не утонув в куче золотых монет, и, торжественно икнув, протянул мне крошечный свиток, перевязанный алой лентой.
Я развернула послание. Золотистые буквы, пахнущие грозой и валерьянкой, гласили:
«ВНИМАНИЕ! Выявлен факт массового незаконного обогащения за счёт эксплуатации магической флоры. Уровень Зла повышен на 500 баллов. Текущий статус: „Мать-Настоятельница Кабачкового Картеля“».
А в самом низу, под официальной печатью, красовалась приписка, сделанная явно не божественной рукой, а корявым почерком самого зверька:
«У него там потолок трещит и кормить забывают. Возьми меня к себе! Я умею притворяться ветошью и приносить тапочки!»
Я улыбнулась вестнику как родному и легонько почесала его за ушком. Хомяк довольно зажмурился.
