— Я собрал всех вас, чтобы произнести похвалу вашим подвигам, дать клятву и пригрозить нашим подлым завистникам, ушей которых эти слова обязательно достигнут, — начал свою речь грозный старик.
Мы хорошо слышал его. Вероятно, шпион Сандиса был частью армии Карра. Речь ему дублировалась командным голосом.
— Адезия, Перфала, одризское восстание, Север, Бер-Шадд, Запад. Мы исходили Империю вдоль и поперек. Стёрли не один набор набоек на подошвах калиг. И все это время нам мешали! — неожиданно злобно, даже яростно добавил Карр. — Резали снабжение, не уважали наши победы, в Бер-Шадде напрямую использовали чёрное колдовство. И делали это не враги, на которых мы поднимали мечи. Нет! С самого начала, как я принял командование, одно слово твердил вам: справедливость! Слово, которое для многих Столице пагубно как свет фонаря Гетионы для ночных лярв и убогих трупогрызов.
Хм…
Это уже звучит как призыв к революции, но посмотрим как далеко зайдет старик. А Карр продолжал жечь глаголом сердца своих воинов:
— Здесь на Западе мы одержали победу, достойную триумфа. Дадут ли нам его? Едва ли! Наша победа не обрадовала столичных кровопийц, но напугала их. О как они сейчас дрожат! Дотащив свои жирные туши до укромных комнат, шепчутся над столами с вином и изысканными кушаньями. Я долго терпел их. Вы терпели их. Весь Рег терпел. Сейчас чаша нашего гнева переполнена. Лишь преданность делу Древней Республики и нам современной Империи удерживают меня сейчас от начала новой войны.
«Но…» — мысленно предвосхитил я и оказался прав.
— Но эти скоты принимают благородство за слабость. Лживо проповедуя единство и мир, прямо сейчас готовят расправу над нами. Пойдем ли добровольно на лобное место? О нет! Мы воины, а не жертвенные агнцы! Мы легионы Империи! И в словах своих я провозвещаю вердикт всей этой мрази!
Тааааак…
— Если зарвавшиеся прохиндеи нарушат нам снабжение продуктами или серебром. Если погибнет от рук злодеев кто-то из наших важных друзей в Столице или на Востоке. Если войска подлейшего из подлецов Сандиса пойдут на Рег… Я буду считать это началом Гражданской Войны! Вы со мной⁉
Громогласное и единодушное «да!» прокатилось по рядам многочисленных когорт. Армия была готова поддержать своего стратега. Впрочем, ничего удивительного.
Образ вокруг нас развеялся. За пределами виртуального зала Совета снова были равнины Шадда.
— Каков шельмец, а? — усмехнулся Сандис. — Дальше он обращается к сэйфам и другой кочевой коннице, призывая их встать на его сторону. Готов вести варваров на Рег… — «сокрушался» Сандис. — Как низко он пал!
Ну да. А ты всего лишь натравил на легионеров Рега нечисть из других миров прямо перед важной битвой против опаснейшего врага.
Словно бы угадав направление моих мыслей, Сандис снова вспомнил о Бер-Шадде.
— В Бер-Шадде я не просто по собственной прихоти пытался добиться поражения Карра. То была бы новая победа Ксериона, но с ним мы с тобой, как видишь, сладили. Только теперь над Регом нависла угроза этого бешеного старика. Надо было тебе согласится со мной тогда. Согласись же сейчас!
— Карр ставит ультиматум, но войны пока ещё не начал.
— Он встал на холме с железным шестом во время грозы. Карр ждёт молнию и она ударит. Наши враги тоже знают о его ультиматуме. Теперь им достаточно убить кого-нибудь из дружков Карра и он умоет руки. Одна смерть столкнет Империю в пропасть. Тот же проклятый Петрий… Его пытались убить либо шаддинцы, либо сторонники самого же Карра. Мне едва удалось предотвратить покушение!
Или же нападение организовал ты сам, но в последний момент узнал об ультиматуме и приказал перехватить убийц.
Однако кое в чем Иворна прав… Положение крайне шаткое. Произнеся ультиматум перед войсками, Карр действительно, приставил нож к горлу внутреннего порядка Империи. Теперь очень много событий могут запустить цепную реакцию после которой пути назад уже не будет.
— Есть доказательства того, что сторонники Карра в Столице готовятся к восстанию, — продолжал Сандис. — Это информация от Церта. Не моя.
Церт…
— Нам надо встретиться втроём — тебе, мне и Церту, — произнес я.
— Разумеется, — кивнул Сандис. — Но сначала выскажись!
Вот же настырный…
Чью сторону принять? Да хер его знает. Сандис сволочь, Карр злобный радикал. Только я белая, пушистая булочка. Ладно. Булочки не должны быть пушистыми. Это признак заражения плесенью.
Я старался лавировать между Карром и Сандисом словно корабль аргонавтов между Сциллой и Харибдой. Только вот проход сужается… Если не выбрать сторону, то меня может просто раздавить. С другой стороны, прибедняться тоже не хочется.
— Я уже не просто один из стратегов, Иворна. Народ, Сенат и Император возложили на нас троих обязанности триумвиров. У тебя и Карра есть своя точка зрения. Так почему бы мне не сформировать собственную? Если Карр, действительно, начнет поход на Столицу — мы с тобой выступим против него. Клянусь богами, тогда я поддержу тебя во всем. Но давай не будем дергать судьбу за всякое. Что если Карр позволит нам довести до конца шаддинскую компанию?
— Какой же неистребимый оптимизм скрывается под маской сурового воителя, — шутливо ответил Иворна. — Я устрою тебе встречу с Цертом на днях. Может быть, его словам ты станешь внимать охотнее. Однако сердце мое страдает ныне от горькой обиды. Я надеялся, что после всех наших совместных подвигов, ты охотнее встретишь мое предложение.
— Я его рассматриваю. Это уже знаешь ли большой прогресс в наших отношениях.
После ещё пары колкостей, мы закончили Военный Совет.
Я снова оказался перед встречающими меня легионерами.
«Все хорошо?» — мысленно спросила меня Орина. — «Ты резко изменился в лице».
«Да так. Скоро расскажу, а пока…»
— Военный трибун Поций Арвин! — вслух произнес я. — Докладывайте как мои любимые легионы истребляют тут мятежников! А потом мы поговорим с уважаемым стратегом Петрием. Какие бы гнусные враги не пытались оборвать его жизнь — они поплатятся!
Глава 24
Жалкие потуги загнанной жертвы
— Колдовство и яд… — тяжело дыша, произнес Петрий, лежавший на простых походных нарах в тени шатра. — Две самых гадких подлости!
Невысокий, жилистый стратег похудел пуще прежнего, ныне напоминая скелет, обтянутый выгоревшей на солнце кожей.
«Мы оба знаем то за этим стоит», — командным голосом добавил Петрий. — «Я ему кость в горле. Они хотели сгубить моих парней под Масеной. На солнце, без снабжения. Там пришлось бы копать братские могилы. Но я ушёл. Нарушил приказания этих кровопийц и вот результат».
На шее у Петрия можно было заметить следы от ранения причиненного лезвием или острыми когтями. Кожа вокруг воспалилась. Ранения ещё не начали заживать и были опасны для жизни стратега. Ещё несколько глубоких порезов были на руках Петрия. Вероятно, он пытался защищаться. Часть пальцев порезало до кости.
