Мастер Мортис (СИ) - Восточный Сергей

Вид фантастический даже для не скупящегося на краски Этернума. В другое время я, быть может, даже залюбовался такой красотой… Но не сейчас. Ветер бил в лицо, воздух свистел в ушах, но я не сбавлял скорости, лишь всё больше наращивая темп.

До купола оставалось пару километров, когда вдруг откуда-то повыскакивали десятки силуэтов. Я привычно перехватил кирку в руках, когда вдруг узнал в них девушек. Голые, полуголые, безоружные. Они одна за другой бросались на меня из-за скал, кустов, будто их вытолкнула невидимая рука. Тонкие руки раскинуты в стороны, в глазах бездна отчаяния и пустота.

Куклы.

Марионетки.

Их было много, но как они собирались остановить меня? Это невозможно.

Похоже, просто стремились задержать, подчиняясь воле своего хозяина, у которого на счету сейчас было каждое мгновение.

Если я и помедлил, то всего долю секунды. Не стоит жалеть их, проявляя лживое милосердие. Первым двум снёс головы киркой прямо на бегу. Вторую, которая бросилась мне в ноги, попросту перепрыгнул. Четвёртую и пятую оттолкнул в сторону, отчего они отлетели, словно их на полном ходу сбил локомотив.

Они не оказывали хоть какого-то сопротивления, не пытались чем-то атаковать. Просто бежали навстречу, хватали руками, пытаясь остановить, задержать, но находя лишь смерть.

Прорвавшись через толпу несчастных, я не стал задерживаться, чтобы добить остальных. Я продолжил путь к цели, оставив их позади. Они пытались было преследовать меня, но, убедившись в тщетности попыток, остановились, ожидая бегущих следом миньонов.

Я приказал своим слугам не церемониться. Где-то в глубине сознания мелькнуло что-то похожее на жалость. И тут же погасло. Я не мог спасти этих сломанных людей, которых хозяин этого места превратил в свои игрушки.

Самое большее, что я мог сделать, — это уничтожить их хозяина. А для этого мне нельзя останавливаться.

Спустя ещё пару минут я был у здания.

Вход перекрывали двери. Огромные, высотой метров пять, тяжёлые створки. Тёмное дерево, окованное золотом и серебром, усыпанное изумрудами и нефритом. Камни горели на солнце, переливались, пульсировали. По краям ворот шла резьба. Парящие в небе ангелы, попирающие людей, чьи лица были открыты в мучительном крике.

Работа талантливого, но сумасшедшего художника. Красиво до тошноты.

«Врата В Дом Боли». Здоровье 1 000 000/1 000 000.

Врат с таким уровнем здоровья я не видел даже у топовых замков. Я усмехнулся и ударил киркой.

Ворота дрогнули. Полоска здоровья дёрнулась — едва заметно. Ещё удар. Ещё. Я бил раз за разом, опуская кирку с сумасшедшей скоростью.

Прошло пару минут, начали подтягиваться миньоны. Полоска здоровья ворот неохотно снижалась.

Наконец створки треснули. По тёмному, окованному металлом дереву пошла борозда. Ещё мгновение — и они рухнули внутрь с грохотом, от которого, казалось, пошатнулся весь этот мирок. Облако поднявшейся пыли застлало всё вокруг.

Я шагнул внутрь.

Огромный зал. Десятки дверей в разные стороны. Лестницы — вверх, вниз, на балконы. Колонны, арки, переходы. Изнутри здание казалось больше, чем снаружи. Хотя, весьма вероятно, так и было — условности его мира. Лабиринт. И где-то в нём — беглец.

Огляделся. Присвистнул, прикидывая масштаб поисков… Выбора у нас особо нет. Надо разделяться.

— Ищем, — бросил я миньонам. — Все двери. Все углы. Он где-то здесь.

Не знаю, сколько времени заняли бы поиски, если бы вдруг из тени не вышла ещё одна девушка. Ещё одна из тех кукол, что мне довелось убить на пути сюда. Я занёс было кирку, дабы избавиться от неё, как она вдруг закричала, бросившись мне в ноги:

— Стойте! Не убивайте меня! Стойте!

Я шагнул назад, но оружие не опустил.

— Вы ищете хозяина? Я… я знаю, где он… — последнюю фразу она произнесла шёпотом, словно думая, что «хозяин» её может услышать. Впрочем, если он являлся в этом мире богом, скорее всего, так оно и было.

Я присмотрелся к ней повнимательнее.

Она дрожала всем телом, с ног до головы, как в лихорадке. Руки сжаты в кулаки, ногти впились в ладони — до крови. Лицо в слезах. Глаза бегают туда-сюда. Смотрит на меня, на миньонов, на двери, на Помощника, снова на меня. Она боялась. И, похоже, не нас.

— Я… я знаю… — вновь прошептала она. Голос сорвался. Она сглотнула и начала снова: — Я знаю, где он. Он готовится вас встречать…

Молодая. Лет двадцать, может, меньше. Хрупкая, тонкая, как тростинка. Волосы длинные, цвета тёмного мёда. На плечах — лохмотья, когда-то бывшие платьем. Имени в том месте, где оно должно было быть, — не было. Там, где оно должно было стоять, — галочка, подтверждающая, что внешность реальна.

Я вгляделся в её лицо, пытаясь понять, лжёт ли она. Рассматривая девушку, невольно проскочила мысль, что она весьма… симпатичная, если не сказать больше. Внешность у неё была практически идеальной по современным меркам.

Красивое лицо. Правильные черты, тонкие губы, аккуратный нос, большие глаза. Такие девушки не проходят незамеченными — им улыбаются вслед, их запоминают, они снимаются в рекламе, с них рисуют ИИ-моделей для персонажей.

Но выражение лица… Оно всё портило, сводя на нет очарование.

Гримаса. Смесь страха, боли, отчаяния и безысходности. Уголки губ опущены — в каком-то постоянном, застарелом страдании. Брови сдвинуты, но не в гневе — в напряжении, в ожидании наказания. Глаза смотрели на меня и одновременно будто не видели. Взгляд вызывал ассоциации с глубоко больными пациентами психиатрических клиник. Лицо постоянно дёргалось, в каком-то сумасшедшем нервном тике, ежесекундно меняя своё выражение. Лицо словно жило отдельной жизнью от своей хозяйки.

— Я бы не доверял ей. Это может быть ловушкой. — нахмурившись, произнёс Помощник.

Я покосился на него. Он, конечно, молодец. И возможно, что где-то даже очень прав. Но с ней у нас есть хоть какой-то шанс. В этом доме можно искать беглеца целый год. Особенно если учесть, что мы тут первый раз, а он хозяин этого места и наверняка знает все потайные ходы и выходы.

— Хорошо. Веди, — решил я. — Если только попытаешься обмануть… — я добавил в голос нотки угрозы, но девушка словно не заметила их.

— Я покажу, — сказала она. — Я… я проведу.

И тут же, словно переключили что-то, она забормотала — тихо, быстро, сама с собой:

— Надо помочь хозяину. Хозяин добрый. Хозяин простит. Если я помогу, он простит. Он накажет, но потом простит. Надо помочь хозяину. Обмануть его врагов. Надо помочь хозяину. Он добрый. Он…

— Ты слышал, Хранитель⁈ — обвинительно возопил Помощник, указывая на неё. — Слышал, что она сказала? Обмануть врагов хозяина! То есть нас!

Я жестом руки велел ему замолчать.

Но девушка словно не слышала обвинений. Она вновь говорила сама с собой, но уже другим голосом. Ниже, злее, с надрывом:

— Нет. Нет. Убить его. Убить. Он не добрый. Он никогда не был добрым. Он… он снял с меня… он… Он пытал меня. Убивал многих других… детей. Убить. Надо убить. Надо показать им. Пусть убьют его. Пусть… Вспомни, кем ты была. Вспомни!

И опять:

— Нельзя обмануть Хозяина… он везде… это проверка, это просто проверка Хозяина! Помнишь, в прошлый раз он уже так делал… Оказалось, что это была проверка. Помнишь, как тебя наказали? Хозяин добрый. Хозяин верит в нас. Надо завести их. Надо…

Она не смотрела на нас. Она вообще не понимала, что мы слышим. Спорила сама с собой. В ней боролись две личности. Одна — сломанная, покорная, верящая, что это проверка от Хозяина и они вот-вот её провалят. Другая — осколок её настоящего «я». Тот, что помнил, что с ней сделали. И хотел мести, цепляясь за призрачную надежду её получить.

Мы стояли и слушали. Лицо Помощника выражало непередаваемый скептицизм.

Она дрожала. Две личности боролись в ней. Я видел, как она переключается. Как голос меняется. Как глаза — то пустые, то живые. Туда-сюда. Туда-сюда.

Потом девушка замерла. Стояла неподвижно, уставившись в спину несколько минут.