Очень странный Новый год - Твенти Стаси и Элен

— Гнездо, — прошептала Вика, и от этого слова, произнесенного в теплом гараже, повеяло могильным холодом. — Они сидят прямо под елкой, пока дети водят хороводы.

— Они готовятся к прорыву, — Марк указал на дату в углу документа. — 31 декабря. Пик потребления энергии. Когда куранты пробьют двенадцать, «Гнездо» откроется. И тогда то, что вылезло в нашем офисе, покажется нам безобидным домашним питомцем.

Тишина в гараже стала тяжелой, давящей. Знание, полученное ими, было слишком огромным для четверых человек, сидящих на старых ящиках.

— У нас есть доказательства, — Лена выпрямилась, чувствуя, как внутри снова просыпается решимость. — Схемы, отчеты, видео с камер наблюдения. Это не бред сумасшедшего. Это факты. Мы не можем справиться с этим вчетвером, с одним огнетушителем и ножом.

— Полиция? — скептически спросил Георгий Иванович.

— ФСБ, МЧС, кто угодно, — твердо ответила Лена. — Завтра утром мы идем в главное управление. Мы положим им эти файлы на стол. Они не смогут проигнорировать угрозу теракта в центре Москвы в новогоднюю ночь.

Марк посмотрел на нее с сомнением, но затем кивнул.

— Ладно. Сделаем копии на несколько носителей.

Глава 10. Справка о конце света и армия отверженных

23 декабря. 10:45

Приемная ФСБ на Лубянке (точнее, общественная приемная, куда пускали простых смертных без погон) пахла не тайной государственной важности, а мокрой шерстью, дешевым кофе «три в одном» и безнадежностью. Это был запах очереди в поликлинику, помноженный на паранойю.

Лена, Марк и Георгий Иванович сидели на жесткой деревянной скамье, похожей на церковную, только вместо молитв здесь шептали проклятия. Вику оставили в машине: ее кигуруми единорога и желание снять тик-ток на фоне герба могли сорвать операцию «Спасение человечества» еще на стадии фейс-контроля.

— Мы выглядим как идиоты, — прошипел Марк, нервно теребя пуговицу на пальто. — Нет, хуже. Мы выглядим как городские сумасшедшие, которые пришли жаловаться, что их облучают через розетку.

— У нас есть факты, — упрямо ответила Лена, сжимая в руке папку с распечатками, словно это был щит. — У нас есть графики, фото, журнал событий. Против бюрократии нужно бороться ее же оружием — бумагой.

— Следующий! — гаркнуло окошко номер три.

Они подошли к стеклу. За ним восседал майор с лицом настолько усталым и серым, словно его вылепили из прошлогоднего московского снега. Табличка гласила: «Майор Синицын В.П.».

— Слушаю, — майор даже не поднял глаз от кроссворда.

— У нас заявление о подготовке террористического акта с применением оружия массового поражения биологического типа, — отчеканила Лена своим лучшим голосом «железной леди», которым обычно отчитывала поставщиков.

Майор медленно, с хрустом, поднял голову. В его глазах читалась вековая тоска человека, который видел все: от изобретателей вечного двигателя до свидетелей пришествия Ктулху.

— Биологического, значит, — протянул он. — Опять голуби-шпионы? Или соседи ртуть через вентиляцию пускают?

— Нет, — вмешался Марк, кладя на стойку жесткий диск. — Это энергетическая форма жизни, культивируемая корпорацией «Эгида» в подвалах Москва-Сити. Они планируют массовый прорыв в новогоднюю ночь через электросеть. Эпицентр — Театральная площадь.

Синицын посмотрел на диск. Потом на Марка. Потом на Георгия Ивановича, который для солидности надел свой лучший галстук поверх свитера с оленями.

— Ребят, — вздохнул майор. — У меня сегодня три заявления о краже елок, два угона и один мужик, который утверждает, что его жена — рептилоид. Вы мне статистику не портите. «Эгида» — это, на минуточку, подрядчик мэрии. Уважаемые люди. А вы кто?

— Мы те, кто не хочет сдохнуть тридцать первого числа! — взорвалась Лена. — Посмотрите файлы! Там схемы, там видео, где охранника засасывает в пол!

— Видео сейчас нейросетями рисуют, — отмахнулся майор, возвращаясь к кроссворду. — Гражданка, пишите заявление в свободной форме. Оставьте в канцелярии. Рассмотрение — тридцать дней.

— У нас нет тридцати дней! — Лена ударила ладонью по стеклу. — У нас неделя!

Майор нахмурился.

— Так. Или вы сейчас идете писать заявление молча, или я вызываю наряд и оформляю вас за хулиганство. И, кстати, проверьтесь у нарколога. Праздники еще не начались, а у вас уже черти в розетках. Следующий!

Спустя пятнадцать минут они стояли на улице, под серым, низким небом, из которого сыпалась ледяная крупа. Папка с «неопровержимыми доказательствами» теперь казалась просто стопкой макулатуры.

Марк закурил, пряча зажигалку от ветра в ладонях. Его руки дрожали — не от холода, а от бешенства.

— Тридцать дней, — процедил он, выпуская дым. — Тридцать дней на рассмотрение конца света. Я же говорил. Им плевать. Пока монстр не откусит задницу лично министру, никто не почешется.

Лена прислонилась спиной к холодной стене здания. Внутри было пусто. Вера в систему, в порядок, в то, что есть взрослые дяди, которые придут и все исправят, рухнула, погребя под собой остатки надежды.

— И что теперь? — спросил Георгий Иванович, глядя на свои ботинки. — В «Ладу-2», ждать, пока нас сожрут?

Марк бросил окурок в урну. Резко повернулся к Лене.

— Нет. Если государство умывает руки, мы берем ответственность на себя.

— Каким образом? — горько усмехнулась Лена. — Соберемся кучкой в четыре человека и пойдем штурмовать подземелья с швабрами? Нас размажут, Марк.

— Нас четверо, да, — кивнул он. — Но неужели ты думаешь, что мы единственные, кто это видел? Лен, эта дрянь лезет изо всех щелей уже месяц. Пропадают курьеры. Мигают лампочки. Странные звуки в метро. Люди видят. Люди пишут об этом на форумах, в чатах ЖК, в комментариях. Просто их, как и нас, считают психами.

Он подошел к ней вплотную, взял за плечи. Его пальцы больно впились через ткань пальто.

— Мы не будем просить помощи у тех, кто сыт и спокоен. Мы обратимся к таким же напуганным и отверженным. Мы соберем армию неудачников, Лен. Армию тех, кому никто не верит.

Лена посмотрела в его глаза — серые, горящие лихорадочным блеском. И вдруг поняла, что он прав. Это было безумие, но это было единственное, что у них оставалось.

— Вика, — выдохнула она. — Нам нужна Вика.

23 декабря. 14:00. Гараж «Лада-2»

Штаб сопротивления гудел. Причем теперь он гудел еще и вентилятором старого роутера, который висел под потолком на честном слове и синей изоленте.

Проблему связи, на которую жаловалась Вика, Марк решил еще утром, проявив чудеса инженерной смекалки. Объявив, что железный гараж работает как клетка Фарадея и глушит любой сигнал, он перерыл запасы Георгия Ивановича, нашел старую дециметровую ТВ-антенну (знаменитую «польскую решетку»), вооружился паяльником и переделал ее под прием 4G-сигнала. Теперь эта конструкция, закрепленная на швабре над крышей гаража и направленная строго на вышку сотовой связи, выдавала стабильные пятьдесят мегабит, превращая бункер в полноценный дата-центр.

Вика, сбросив образ гламурной дивы, превратилась в медиа-генерала. Она сидела на раскладушке, обложившись тремя телефонами и пауэрбанками, и строчила посты со скоростью пулемета.

— Я не могу писать прямым текстом «Монстры атакуют», меня забанят за фейк-ньюс, — объясняла она, не отрываясь от экранов. — Мы действуем тоньше. Хештеги. #СтраннаяМосква #ТениВМетро #ЭлектричествоУбивает. Я запускаю челлендж: «Расскажи свою криповую историю». Таргетирую на диггеров, электриков, ночных таксистов и работников ЖКХ.

Георгий Иванович висел на старом дисковом телефоне (который, как оказалось, работал надежнее айфона в условиях гаража), обзванивая свою «старую гвардию».

— Петрович? Здорово. Слушай, ты в девяносто восьмом рассказывал, как в коллекторе на Неглинной чертовщину видел... Да не пил я! Ну, может, сто грамм. Короче, она вернулась. Собирай мужиков. Бери газовые горелки. И ту самую лампу, которой ты грибок в ванной выжигал. Да, ту, кварцевую. Жду.