Но орк-страж не смеялся. Он внимательно разглядывал Исаака, отмечая раны, рваную одежду, засохшую кровь — и что-то в глазах пришедшего.
— Захрена? — спросил он коротко.
— Шикарное деловое предложение, — ответил Гольдштейн.
Грун скрестил руки на груди.
— Есть при себе золототишко?
— Нет.
— Магические цацки?
— Нет.
— Тогда каким хреном ты собирался башлять?
Исаак шагнул ближе к решётке. Настолько близко, что его лицо почти оказалось между прутьев. Он вгляделся в глаза орка-стража и произнёс одно слово, преисполненное сильной неприязнью к компании этих двух:
— Кровью.
Тишина…
Грун смотрел на него долгую секунду, затем многозначительно кивнул.
— Ожидай.
Он развернулся и скрылся внутри здания, а Гоблин остался на месте, продолжая хихикать и жадно пускать слюни на Гольдштейна.
* * *
Герлах прятался за обломками стены в сотне метров от ворот. Его сердце колотилось так, что ему казалось его вот-вот услышат.
«Он действительно пришёл к Рагнарёку! К самым отбитым психопатам города!»
Клан Рагнарёк легенда трущоб, которую все пытаются игнорировать и не вспоминать. Это вовсе не воры или жалкие контрабандисты, а отпетые убийцы, маньяки и те, кого даже другие криминальные кланы обходили стороной.
Их лидер, Рагнар, славился тем, что убивал ради процесса, а методы были настолько жестокими, что городская стража вовсе не считала эти улицы территорией города, приравняв их к дикой местности с монстрами.
«Зачем Гольдштейну это нужно? Какое дело у него может быть с маньяками?»
Герлах сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
«Нанять против Готорна? Нет, они никогда никому не подчиняются. Или, может… Ох, нет⁈ Неужели он хочет развязать войну⁈».
Мысль была настолько чудовищной, что Герлах забыл как дышать.
Если Гольдштейн действительно договорится с «Рагнарёком», если он натравит этих психопатов на город… Кровь польётся рекой и неважно зачем — город мгновенно утонет в хаосе.
* * *
Грун вернулся через несколько минут. Его лицо было непроницаемым, но он кивнул и начал отпирать ворота.
— Босс согласен послушать, — буркнул он. — Но если ты зря тратишь его время…
Орк не закончил фразу, но красноречиво раскрыл пасть, обнажив на показ длинные клыки оборотня, которые зачем-то пересадил себе вместо нормальных. Но сильнее эффект делал тот факт, что они были покрыты совсем свежей кровью, а их поверхность ободрана о что-то твёрдое.
Гольдштейн усмехнулся.
— Мне совершенно плевать на его время.
Ворота открылись с протяжным скрипом и Исаак шагнул внутрь поглощаемый магической тьмой.
* * *
Главный зал «Рагнарёка» когда-то был литейным цехом. Высокие потолки, массивные балки, покрытые копотью. Стены из потемневшего камня. В центре — огромная печь, из которой до сих пор поднимался магический дым. Только теперь в ней жгли не металл, а поддерживали мощный защитный барьер от непрошенных властей.
По периметру стояли клетки — узкие тюрьмы из ржавых решёток, в которых сидели пленники всех рас и мировоззрений. Кто-то тихо стонал, кто-то молча смотрел в пустоту…
А в центре, на троне из костей, металлолома и черепов, восседал Рагнар.
Он был огромен даже по меркам зверолюдов. Медведь-гризли, чья шерсть когда-то была бурой, теперь покрылась сединой и шрамами. Одна лапа — протез из стали и шестерёнок, другая — обмотана цепями с крюками. На голове — корона из ржавых гвоздей, вбитых прямо в череп.
Вокруг трона толпились члены клана. Орки, тролли, гоблины-мутанты, несколько зверолюдов. Все — в самодельной броне, увешанные оружием.
У подножия трона лежал связанный человек. Его лицо было залито кровью, тело — покрыто ожогами. Один из бандитов, худой орк с кривым носом, медленно раскалял железный прут в углях печи.
Рагнар даже не смотрел на пленника. Он лениво ковырял когтём меж клыков, разглядывая потолок.
— Ты сюда поглазеть молчком припёрся? Выкладывай, пока я в добром расположении духа. — пробормотал он, не поворачивая головы.
— Знакомиться не будем, вы мне не интересны, — сказал Гольдштейн.
Рагнар медленно перевёл на него взгляд. Его глаза — жёлтые, как у хищника — скользнули по фигуре орка, оценивая.
— Банкир, — протянул он. — А я слышал о тебе. Ростовщик, кровопийца. — Он ухмыльнулся. — Обычный трус и эксплуататор всяческой слабой швали, коей целиком провонял этот жалкий город.
Окружающие засмеялись, но Гольдштейн проигнорировал выпад и продолжил гнуть свою линию.
— Прекрасно, значит, сэкономим время. Что я имею ты в курсе.
Рагнар зевнул, демонстрируя клыки.
— Твои деньги? У меня и так полно игрушек, — он махнул лапой на клетки. — Жертвы — ресурс, оружие — ресурс, территория — ресурс. Что ты мне предложишь, чего у меня нет?
— Всё, — ответил Гольдштейн.
Пауза. Затем Рагнар удивлённо выпрямился на троне.
— Что?
— «Банкирский дом Гольдштейн». Все активы, все счета, все долги и весь бизнес целиком.
Зал умер. Не смеялся больше никто.
Рагнар медленно поднялся с трона, он оказался на три головы выше крупного Гольдштейна, так что его тень накрыла орка, словно подростка.
— Я сейчас же убью тебя.
— Ну, попробуй, — Исаак скучающе опустил руку на рукоять отцовского топора.
Рагнар сделал шаг в его сторону. Его дыхание было горячим и вонючим.
— И что ты хочешь за всё это барахло?
Гольдштейн посмотрел ему прямо в глаза.
— Хаос.
Рагнар недоверчиво нахмурился.
— Хаос?
— Я хочу, чтобы город сгорел, — ровно ответил орк. — Без остатка и надежды на восстановление. Чтобы от него не осталось ничего, даже воспоминаний.
Зал взорвался смехом. Бандиты гоготали, хлопая друг друга по спинам и терзая пленников в порыве нахлынувшего адреналина.
— Орчёночек спятил!
— Банкиришке кто-то сделал очень бо-бо!
Но Рагнар молчал, его взгляд больше не отрывался от Гольдштейна.
— Ты говоришь так, словно мы не способны этого сделать, — сказал он с явной угрозой.
— Нет, — ответил Гольдштейн. — Вы способны наложить кучу прямо посреди площади, убить нескольких бедолаг, разрушить улочку, но этого мало. Мне нужно больше. Я хочу, чтобы город умер. А для этого… — он сделал паузу, — вы слабаки, иначе не прятали бы задницы по своим подвалам.
Смех оборвался. Рагнар медленно наклонился, его морда оказалась в сантиметре от лица орка.
— Повтори.
Гольдштейн не отступил.
— Вы — подзаборный скурившийся мусор. А было бы это иначе, я давно бы купил каждого из вас. Однако есть кое-что, на что способны только такие отморозки, как вы. Мне нужен инструмент, который сломает город изнутри.
На морде Рагнара заиграла странная улыбка.
— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.
Он развернулся к изголовью своего трона, достал маленькую, почти игрушечную ампулу. Жидкость внутри переливалась багровым светом, словно живая.
— Знаешь, что это?
Гольдштейн молчал.
— «Дыхание Дракона», — сказал Рагнар. — Алхимический яд. Настолько мощный, что одна капля превращает человека в пепел за секунды.
Он повернулся к одному из своих людей — молодому орку, который стоял неподалёку.
— Открой пасть.
Орк побледнел.
— Босс… я…
— Пасть открыл, ублюдок.
В его голосе прозвучал такой неприкрытый намёк, что орк тут же почти опустился перед Рагнаром на колени и послушно разжал челюсти.
Рагнар поднёс ампулу к его губам и наклонил. Одна капля. Всего одна.
Орк дёрнулся, его глаза расширились. Рот раскрылся в беззвучном крике и из него вырвался настоящий огонь. Затем его кожа начала дымиться.
Гольдштейн наблюдал, не моргая.
Тело орка вспыхнуло изнутри. Огонь не был красным или жёлтым — он был багровым, почти чёрным. Плоть плавилась, кости трещали, а сам орк даже не успел упасть. Он просто… рассыпался. За пять секунд от него осталась лишь куча пепла и дымящийся скелет.
