— Ай! — пискнул Гобби и замер. — Осторожнее… если взорвётся… Гобби сам станет гоблином-пирогом…
Он осторожно поправил заряд, пытаясь не задеть фитиль.
Вдруг впереди мелькнул тусклый свет.
Гобби замер, прищурившись. Свет был слабым, но после полной темноты казался ярким, как солнце. Он исходил откуда-то снизу, из щели в полу тоннеля.
— Курака! — обрадованно выдохнул Гобби и пополз быстрее.
Ещё метр. Ещё один.
Тоннель резко закончился, обрываясь в небольшую пещеру. Гобби вывалился из прохода, кувыркнулся и шлёпнулся мордой прямо в лужу грязной воды.
— Фу! — он фыркнул, отплёвываясь. — Противно!
Он поднял голову и огляделся.
Пещера была небольшой, метров пять в диаметре. Стены покрывала светящаяся плесень — именно она давала тот тусклый свет, который он видел. В центре возвышался массивный механизм.
Гобби медленно поднялся на ноги, вытирая морду рукавом.
Огромные ржавые шестерни, покрытые налётом веков, переплетались друг с другом. Толстые цепи свисали с потолка, исчезая в темноте, а центре — огромный, покрытый трещинами рычаг, застывший в одном положении.
— Вот оно… — прошептал Гобби, подходя ближе.
Он снял с пояса заряд динамита, держа его обеими лапками, словно священную реликвию.
Гномы учили его. Показывали, куда прикрепить, как поджечь. Гобби слушал внимательно, кивал, повторял.
Он подошёл к основанию механизма, туда, где самая толстая опора уходила в пол. Осторожно, дрожащими пальцами, начал закреплять заряд.
— Курари… курари… — бормотал он, завязывая верёвки. — Вот так… и вот так… плотно-плотно…
Заряд встал на место.
Гобби отступил на шаг, оглядывая свою работу. Он кивнул сам себе.
— Гобби молодец! Гобби всё сделал правильно!
Теперь оставалось последнее — поджечь фитиль.
Гобби достал из кармана небольшую зажигалку, которую ему дали гномы. Металлическая, холодная, с рунами на боку. Он несколько раз щёлкнул ею, и наконец появилась крохотная искра, превратившаяся в слабое пламя.
Он поднёс огонь к фитилю. Гобби замер, глядя на огонёк, тот медленно полз к заряду… Шипение, треск, запах горящей верёвки.
— Курака! — взвизгнул Гобби, словно только сейчас осознав, что стоит рядом со взрывчаткой. — Бежать! Быстро бежать!
Он развернулся и бросился к выходу из пещеры.
Но в темноте не разглядел, где начинается тоннель, и врезался головой прямо в каменную стену.
— АЙ! — Гобби отскочил, потирая ушибленную морду. — Где? Где дыра⁈
Он замотал головой, ощупывая стену лапками. Наконец нашёл узкий проход и нырнул в него.
Полз. Полз так быстро, как только мог, царапая локти и колени, не обращая внимания на боль. Фитиль горел и время шло. Сколько там сказали гномы? Минута? Две?
— Курака-курака-курака! — визжал Гобби, протискиваясь через узкий поворот. — Не успеть! Гобби станет взорванным гоблином!
Тоннель, казалось, стал ещё длиннее. Или это просто паника растянула секунды в вечность?
Впереди замелькал свет. Выход!
Гобби рванул вперёд с последними силами, его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот лопнет.
Он вылетел из тоннеля, как пробка из бутылки, с визгом, похожим на крик раненого банши.
— КУРАКААААА!
Гобби врезался во что-то твёрдое, костяное, и мёртвой хваткой вцепился в него.
Это были ноги Вожака.
Гобби зажмурился, дрожа всем телом, продолжая визжать от ужаса и облегчения. Он жив! Он справился! Он не взорвался!
В его голове раздался знакомый голос: «Молодец, Гобби. Ты справился».
Гобби приоткрыл один глаз, глядя снизу вверх на костяной череп Вожака. В пустых глазницах мерцал слабый свет — и, если бы Гобби не знал лучше, он бы поклялся, что Вожак… улыбается?
«Будет два пирога».
Гобби всхлипнул, прижимаясь к костям ещё крепче.
— Два… два пирога… — прошептал он, его голос дрожал. — Гобби… Гобби молодец…
И тут раздался оглушительный взрыв.
Своды над ними содрогнулись, пыль посыпалась с потолка. Затем громкий треск, словно ломалась гигантская кость. Потолок, толщиной в несколько метров, покрылся сетью трещин. Они расползались, ветвились, расширялись. И вдруг с оглушительным грохотом его часть обрушилась.
Через мгновение раздался новый звук — рёв воды.
Сначала тонкие струйки, затем — мощный, неудержимый поток, обрушивающийся в провал, созданный взрывом.
Вода хлынула вниз, словно прорвавшаяся плотина, с грохотом обрушиваясь в древние, заброшенные тоннели под крепостью.
Гобби, всё ещё вцепившийся в ноги Вожака, осторожно выглянул из-за костяной голени.
Перед ними, в нескольких метрах, бушевал настоящий водопад. Вода ревела, пенилась, разбиваясь о камни. Брызги летели во все стороны.
И вместе с водой… огонь.
Чёрное, маслянистое пламя, танцующее на поверхности потока. Оно пожирало яд, который Гольдштейн слил в реку, превращая его в огненную реку, уносящуюся прочь от города, в мёртвые катакомбы.
Гобби завороженно смотрел на это зрелище.
— Красиво, — прошептал он.
* * *
Зал водозаборного узла сотрясался от рёва пламени и лязга стали. Лиандри метала заклинание за заклинанием, её магия вспыхивала яркими всполохами, но Гольдштейн словно не чувствовал боли. Топор его отца свистел в воздухе, заставляя её отступать шаг за шагом.
Клык, раненный и окровавленный, прикрывал её как мог, отбивая удары своим клинком, но его силы были уже на исходе.
— Проклятье! — прорычал волк, откатываясь назад. — Он чертовски силен! Разве он не обычный банковский задрот?
Как вдруг горящий поток, который мгновение назад несся к городским стенам с неудержимой яростью, вдруг словно остановился и спустя секунды раздался оглушительный грохот от взрывов. Земля под ногами тряслась почти как желе.
Клык выругался, глядя в провал, откуда уже доносился грохот падающей воды.
— Река… У них получилось!
— Он сделал это, — прошептала Лиандри, вытирая пот со лба. — Костяша действительно сделал это… безумие, он правда развернул реку…
Как вдруг земля под ногами треснула и из открывшихся щелей хлынул адский жар. Это была цепная реакция, что-то разрушилось в крепости под землёй. Огненный вал в реке, словно живой, стал разворачиваться и с нарастающей скоростью устремился обратно — к своему источнику.
Стена пламени неслась прямо к платформе на которой стоял Гольдштейн.
Орк тоже заворожённо смотрел. Топор вывалился из его окровавленных уставших рук и в его глазах появилось странное, пугающее умиротворение. Злость куда-то ушла, растворилась…
Он закрыл глаза, запрокинул голову назад и расправил руки в стороны, словно приняв неизбежное.
— Что ж, кажется, у меня ничего не вышло.
Огненный вал ударил в платформу.
Жар был достаточным, чтобы начать подправлять её металлические опоры. Вторая цистерна с «Дыханием Дракона» содрогнулась, став крениться к реке, а её стенки стремительно деформировались, не выдерживая растущего внутри давления из-за температуры.
А затем — очередной взрыв.
Ослепительный столб огня, который расширялся гораздо быстрее звука, в попытках заполнить собой всё вокруг.
Волна ударной силы швырнула Лиандри и Клыка назад. Эльфийка едва успела выставить защитный барьер, но и его пробило — её отбросило в стену, и она рухнула на колени, задыхаясь.
Клык вжался в пол, прикрывая голову руками.
— Мама! — взвизгнул он.
Наконец, платформа, где стоял Гольдштейн, рухнула, камень, металл, огонь — всё обрушилось в кипящую реку с оглушительным грохотом.
В эпицентре этого ада, окутанный пламенем, стоял орк. И он смеялся, игнорируя и боль, и всё сущее. Громко, безумно, с надрывом — смех существа, которое потеряло всё, но так и не обрело покоя. Смех освобождения, сладкое ощущение конца.
Совсем скоро смех оборвался и горящий силуэт орка скрылся под поверхностью горячей жидкости. Течение подхватило его и понесло прочь, в темноту заброшенных тоннелей.
