Клара Карловна - Потапова Евгения Владимировна

— Она тоже что ли армию собирает? — Клара продолжала рассматривать узоры. — Да, тётка постаралась на славу. Здесь эту фигню просто так не выдернешь, это не рука, а шея. Прямо как ошейник на тебя напялила.

— И чего делать? — прохрипел Митька, потирая шею.

— Подумать надо.

— Я ей голову оторву, — закашлялся он.

— Майку сними, — скомандовала Клара. — Я посмотрю, как далеко зашло.

Митька скинул потрёпанную майку, обнажив торс. Чёрные узоры, словно корни ядовитого растения, спускались от шеи к ключицам, местами уже достигая груди. В лунном свете они пульсировали синеватым оттенком.

— Обалдеть... — прошептала Алена, прикрыв рот ладонью.

Клара провела пальцем вдоль одного из узоров. Кожа под ним была горячей.

— Это не просто клеймо, — сказала она. — Это живое. Оно питается твоей звериной сутью, Мить.

— То есть... — он сглотнул.

— То есть тётка Акулина не просто отметила тебя. Она посадила на тебя паразита.

— Как та ведьма на меня, — поморщилась Алена.

В углу комнаты что-то звякнуло. Все трое вздрогнули.

— Мыши? — неуверенно предположила Алена.

— Не такие большие, — мрачно ответила Клара, не отрывая глаз от узоров.

Митька вдруг скривился от боли, вцепившись в край стола.

— Оно шевелится!

Чёрные линии действительно двигались — медленно, но заметно, разрастаясь на сантиметр вниз.

— Всё, хватит, — решительно заявила Клара. Она взяла со стола обычный нож и провела по лезвию пальцем. — Будем резать.

— Что?! — Алена в ужасе схватила её за руку. — Ты с ума сошла?

— Не волнуйся, — Клара поднялась со своего места и подошла к плите, где кипел чайник. — Будем резать не его, а связь. Если бы я знала, что у вас тут такие концерты дают, то взяла бы свои инструменты.

Она сунула лезвие в кипяток.

— Мить, тебе придётся превратиться. Частично. Только когти.

— Я... не уверен, что смогу контролировать.

— Попробуй. Иначе это дерьмо до сердца дойдёт к утру, — покачала головой Клара.

Митька зажмурился. Кости на его руках хрустнули, кожа потемнела. Через мгновение перед ними сидел Митька с заячьими лапками и кроличьими ушками.

— Какой ты милый, Митя, — умилилась Алена.

— Отстань, — прошамкал он сердито.

— Вы игрища свои на потом оставьте, — хмыкнула Клара. — И шубку мою в сторону убери, а то боюсь, опять запачкаю. А я ведь просто к вам заглянула на чай. Хотела немного деньжат вам подкинуть и перекантоваться пару дней. А тут опять работа. Ни минуты покоя нет бедному демону.

Алена вынесла Кларину драгоценную шубку в другую комнату.

Митькина печать

Клара внимательно рассматривала рисунок на теле Митьки, думая, откуда ей лучше начать разрез. В окно что-то со всего размаха стукнуло, потом ещё раз и ещё.

— Птица какая-то бьётся, — поморщилась Алёна.

— Открой, это Чугайстер в окно ломится, — ответила Клара.

Она тыкала коготком в сине-чёрную пульсирующую «жилу» под кожей Митьки.

— Считаешь, что его нужно впустить? — спросила Алёна.

— Впусти, а то он волком обернётся и выбьет либо окно, либо дверь, а тебе такие траты сейчас ни к чему, — спокойным голосом ответила Клара, не отрывая взгляда от причудливых узоров.

Алёна распахнула окно, и к ним вместе с морозным воздухом ворвался огромный филин. Он опустился на пол, встряхнулся и обратился обратно в деда Чугайстера.

— Ты чего вернулся? — спросила его Алёна.

— Эту штуку нельзя трогать, — помотал головой Чугайстер.

— Почему? — Клара глянула на него с любопытством.

Чугайстер тяжело вздохнул, провёл рукой по седой бороде и подошёл ближе к Митьке. Его глаза, мутные и глубокие, как лесные омуты, скользнули по рисунку на коже.

— Тётка Акулина велела присматривать за Митькой? — Алёна насупилась.

— Велела. Но вот это не то, что вы думаете, — помотал он головой. — Это не ошейник. Она хотела сделать его сильнее. А то что это за оборотень — заяц.

— Ты когда-нибудь видел, какие у зайца когти и зубы, а задние лапы? — усмехнулась Алёна.

— И кого она сюда вживила? — поинтересовалась Клара.

Чугайстер хрипло рассмеялся, но в его смехе не было веселья — только горькая ирония.

— Не вживила, а разбудила, — поправил он, присаживаясь на краешек лавки. — В роду у Митькиных где-то далеко, через поколения, там есть кое-что... поопаснее.

Клара прищурилась, её когти медленно провели по воздуху над пульсирующим узором.

— И что же Акулина разбудила?

Старик помолчал, словно подбирая слова. За окном завыл ветер, и тени на стенах зашевелились, будто прислушиваясь.

— Того, кого лучше не тревожить. Заяц — он хоть и трусоват, зато быстр, а главное — безвреден. А вот если в Митьке проснётся тот... — Чугайстер махнул рукой. — Тогда и ему несдобровать, и всем вокруг.

— Ясно, понятно, — хмыкнула Клара. — Ты как был лесным дедом, так и остался. Хорошо хоть танцевать вместе с тобой не заставляешь. Всё загадками говоришь.

— Вот ты опять мне не веришь, демон.

Алёна перевела взгляд на Митьку. Его лицо было спокойным, дыхание ровным — будто он просто спал. Но под кожей что-то двигалось, извивалось, будто червь под землёй.

— Так что, теперь он так и будет? — спросила она.

— Если повезёт — да. Если нет... — Чугайстер встал, кости его хрустнули. — Тогда нам всем придётся быстро бежать. Потому что первым делом он рванёт за ней.

— За кем? — насторожилась Клара.

— За Акулиной, — прошептал старик. — Она его призвала. А значит, он её найдёт.

Тишина в избе стала густой, как смола. Даже огонь в печи на мгновение притих.

И тут Митька резко вдохнул — так, будто задыхался. Его веки дёрнулись.

А потом он открыл глаза.

Но это были уже не его глаза.

— Вот ведь гадство, а мы этого слушали, как он тут нам в уши лил, — сердито сказала Клара. — Алёна, держи его.

Клара перекинулась в огромного демона и вцепилась в Митькины плечи, раздирая ему кожу. Её руки и когти работали быстро, выдирая нечто, что пыталось прижиться в его теле.

Чугайстер обернулся в филина и спрятался где-то на печке. Алёна не знала, с какой стороны подойти к ним, и просто притаилась, готовая в любой момент обернуться огромной рысью.

Митька не кричал. Он рычал.

Голос, вырывавшийся из его горла, был низким, хриплым, словно сквозь зубы цедили расплавленный металл. Его тело дёргалось в руках Клары, но демон держал мёртвой хваткой, его пальцы впивались в плоть, вытягивая наружу клубящуюся чёрно-синюю массу.

— Не твоё! — прошипело из Митькиных уст, но это был не он.

— Моё, — огрызнулась Клара и рванула вверх.

Кожа лопнула с мокрым чавканьем. Из разорванной плоти вырвалось нечто, напоминающее то ли корень, то ли змею — живое, пульсирующее, покрытое мерцающими знаками. Оно извивалось в воздухе, брызгая тёмной слизью, и вдруг рвануло к окну.

Чугайстер спикировал со своего места, подхватил нечто в клюв и, снеся собой приоткрытую форточку, вылетел на улицу в мороз.

Клара на секунду остолбенела, затем бросилась к окну.

— Чёртов старый дурак! — рявкнула она, но было уже поздно.

Чугайстер, снова превратившийся в огромного филина, стремительно набирал высоту, сжимая в клюве извивающуюся тварь. Чёрно-синяя масса яростно билась, обвиваясь вокруг его шеи, но птица лишь сильнее сжала челюсти и рванула вверх, к низко нависшим тучам.

— Он её унёс! — Алёна вжалась в подоконник, следя за удаляющимся силуэтом. — Зачем?!

Клара резко развернулась к Митьке. Парень лежал без сознания, его грудь была разорвана, но рана уже затягивалась — медленно, будто невидимые нити стягивали плоть.

— Зачем он это унёс? — повторила Алёна.

— Чтобы мы не смогли эту дрянь уничтожить. Небось хозяйке своей потащил, — зло проговорила Клара.

— Ну вот, теперь тётка Акулина знает, что мы знаем её маленький секрет, и у нас могут быть неприятности, — скривилась Алёна.

— Эта тётка Акулина ещё та прохиндейка и лиса. Она скажет, что ничего такого не хотела, а только желала племяннику помочь, — хмыкнула Клара, оборачиваясь обратно в девочку-подростка.