«Он мог намекнуть, дать подсказку, на случай, если с ним что-то случится. Ты могла не понять этого? Какая-то мелочь в нашем доме. Незначительная деталь. Картина. Книжная полка. Трещина в стене…»
Джуди бросилась ощупывать раму, и, отыскав под ней щель, чуть не расплакалась от переизбытка чувств. Углубление было достаточно глубоким, чтобы просунуть туда руку и натолкнуться на корешок тетради.
«День выдался славный, и я пошёл на остров, но посидеть там спокойно мне не удалось. Притащилась какая-то мелюзга — странно, думаю, я раньше её нигде здесь не видел. Оказывается, эта Джудит — та самая сиротка, которую недавно удочерила наша соседка, миссис Дэвис. Я чуть было не ляпнул сдуру: «Ах, так ты приёмная!» — но сморозил что-то в подобном духе, пусть и менее резкое. Хотел дать девчонке яблоко, чтобы отстала, а она… уронила его в реку и плюхнулась туда сама. Я пытался помочь, но её мгновенно унесло течением. Только и видел, как она мелькнула в воде, и всё…"
Пролистнув страницы до самого конца, Джуд обратила внимание на последнюю запись, датированную февралём двух тысяча двенадцатого года. Незадолго до мнимой кончины Итана. Незадолго до того, как состоялась их последняя встреча на острове.
«Не приходи сюда больше. Я забираю свои слова обратно».
Девушке невдомёк было недоумевать, каким образом ей удалось прыгнуть на десять лет назад, как и беспокоиться о том, что она насмерть замерзнёт в своей летней одежде. Не помня себя, Джуди помчалась на остров.
Кроссовки мгновенно промокли, утопая в предвесеннем рыхлом снегу. Холод жалил кожу, открытую лёгкими майкой и шортами. Плети кустарника оставляли на плечах и руках алые полосы.
Джуд остановилась у переправы, переводя дух. Воздух вырывался из пылающих лёгких рваными облачками пара.
Деревья спали под снежными шапками, но там, под ними, теплилась жизнь, готовясь пробиться наружу и начать новый виток. Течение тащило монументальные льдины. Скоро в Новой Англии наступит весна.
За ажуром ветвей проглядывалась тёмная фигура.
На острове кто-то был.
