Джошуа Т. Калверт
Объект
Серия «Nova Fiction. Лучшая зарубежная НФ»
Joshua T. Calvert
THE OBJECT
Школа перевода В. Баканова
Перевод с английского Лидии Галушкиной
Copyright © by Joshua T. Calvert / Joshua Tree, 2024
© Галушкина Л., перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Пролог
Во сне ею двигало любопытство. Не то лихорадочное нетерпение, которое охватывает, когда разворачиваешь рождественский подарок, а глубокая, всеобъемлющая тяга к знаниям. И, как всегда, в основе этого стремления, во многом напоминавшего жажду, лежала единственная страсть – звезды. Они рассыпались перед ней безмолвным мерцающим морем. Ее разум простирался так далеко, что границы исчезали в тумане.
Многоликое свечение изменилось, превратившись в хитроумную мозаику фотонов, что посылали едва измеримое тепло в ледяной вакуум. Это были гонцы минувшего, отголоски звезд, сжигавших свои запасы водорода на протяжении тысячелетий – а может, и миллионов лет. Звезды раздувались, будто совершая исполинский вдох, и превращались в красные гиганты; те, в свою очередь, сжимались, становясь белыми карликами, а когда их покидали последние фотоны – холодными телами без светимости.
Однако ничего не умирало. Безмассовые элементарные частицы – посланники раскаленного прошлого – летели сквозь пустынный космос и, тут и там соприкасаясь с невидимой сетчаткой глаз, открывали взору ошеломляюще бескрайнюю панораму звездного неба. Образ мгновения, запечатленный в своей мимолетности, незыблемый в безбрежном пространстве-времени…
Она смотрела на Солнечную систему, которую считала домом. Точнее, чувствовала ее – все до единого объекты и их взаимное расположение. Она наблюдала небесную механику, запутанную лишь на первый взгляд; наблюдала плоскость эклиптики [1] и слегка отклоненные от нее орбиты планет. Улавливала головную ударную волну [2] гелиосферы [3] там, где солнечный ветер замедлялся, сталкиваясь с межзвездной средой, и скопление частиц вызывало выброс тепла. Утратив электрический заряд, ионизированные атомы водорода пересекали границу гелиосферы и приходили в состояние относительного покоя вдали от сияющей центральной звезды и ее спутников – планет, что вращались по стабильным орбитам вокруг гравитационного центра системы.
Прошло всего мгновение – секунда, не больше, хотя во сне представление о времени размывалось, – однако этот единственный миг предстал перед ней настолько сложным и многогранным, что информации хватило бы на несколько библиотек. Но как только ее мысли понеслись вскачь в попытке удержать увиденное в памяти, как подоспели первые предвестники пробуждения и отобрали у нее сон. Подобно инфекции, по телу расползлось горькое сожаление, неумолимо просочившись в мозг, и она проснулась, чувствуя себя парализующе беспомощной по сравнению с недавним безраздельным могуществом.
* * *
Мелоди подняла голову, несколько раз моргнула и потрогала лоб. Нащупав странные бугорки, она поморщилась от боли.
Вздохнув, протерла глаза и отодвинулась от клавиатуры, которая давно уже выкатила экранное уведомление: «Зажата клавиша Caps Lock».
– Привет, Адамс! – раздался голос с типично бостонским акцентом, когда все гласные звучат до странности округло.
– Утро доброе, Уинтроп. – Мелоди завершила приветствие могучим зевком, от которого хрустнули челюстные суставы. До нее донесся запах свежесваренного кофе, и она втянула носом воздух, словно зверь, почуявший добычу. – Если все мои коллеги будут так заступать на смену, я, пожалуй, перестану скучать по Хьюстону.
Уинтроп – подтянутый мужчина за сорок с абсолютно седой и на удивление пышной шевелюрой – широко улыбнулся, протянув Мелоди белую кружку с логотипом NASA и надписью «Я звезда». Затем он поднес к губам собственную кружку, отпил немного кофе и кивком указал на монитор коллеги.
– Нашла что-нибудь интересное?
Этот вопрос давно уже стал риторическим и служил досадным ритуалом, требуя от Мелоди лишь дежурного «нет», что огорчало ее больше, чем она хотела признавать. Вопрос этот словно давал пощечину ее ускользающей грезе и другим, более реалистичным мечтам, не имевшим отношения к беспокойному сну во время долгой ночной смены, но точно так же разбившимся вдребезги.
– Я уснула, – честно призналась она. Принюхавшись к содержимому кружки, спросила: – Ты ведь не добавлял сахар?
– Этот кофе черный, как твое сердце, и несладкий, как твоя жизнь.
– Какой же ты душка, – проворчала Мелоди.
– У тебя усталый вид, – миролюбиво заметил Уинтроп. – Может, возьмешь отгул?
– Я никогда не брала отгулов – и не собираюсь.
– Здесь все-таки не Хьюстон.
– Разумеется. – Мелоди не горела желанием развивать тему, которая за последние два месяца всплывала уже не впервые, хотя и одного раза было более чем достаточно. Она нажала на пробел, затем ввела свое имя пользователя и соответствующий пароль. – Фокусное расстояние, как мы и договаривались, я не меняла – и держала в поле зрения Плутон.
– Похоже, у бедняги выскочил прыщ, – заметил Уинтроп, указав на экран, испещренный строчками текста, волновыми диаграммами и комбинациями чисел вдоль осей x и y.
– Наверное, все еще грустит из-за того, что его признали карликовой планетой. – Мелоди умолкла и наморщила лоб, отчего кольнуло в том месте, где отпечаталась клавиатура. – Погоди-ка! Здесь аберрация [4]…
– Должно быть, погрешность измерения.
Рассеянно хмыкнув, Мелоди отставила в сторону кофе, на что мозжечок отозвался волной разочарования.
Одну за другой она скопировала загадочные строки в моделирующую программу, которую сама же и разработала в последние недели, пока скучала без дела.
– Не забудь ввести коэффициенты для разных фокусных расстояний и периодов времени, – подсказал Уинтроп, однако Мелоди, погрузившись в работу, уже не обращала на коллегу внимания.
Она видела лишь числа на экране, и ее воодушевление нарастало, несмотря на все попытки его отогнать.
Завершив расчеты, Мелоди поместила рядом окна обеих программ и в последний раз сверила данные, после чего нажала клавишу Enter и откинулась на спинку стула. Появилась зеленая полоса загрузки, демонстрируя, что программа создает оптический эквивалент исходной информации и постепенно масштабирует изображение.
– У Плутона и правда выскочил прыщ, – резюмировал Уинтроп спустя пятнадцать минут, в течение которых коллеги молча пили кофе. – Я же говорил.
Мелоди раздраженно покосилась на него.
– Какой, к черту, прыщ! Это астероид!
– Астероид, похожий на прыщ.
В ответ она закатила глаза, а затем взглянула на предварительное изображение, созданное программой, – эта грубая, но все же довольно наглядная интерпретация по оптическому спектру при– мерно соответствовала данным с телескопа «Джемини-север» [5].
– Так, Плутон от нас в четырех с половиной световых годах, – пробормотала Мелоди, обращаясь скорее к самой себе. – Значит, нужно направить телескоп на тот же самый участок и посмотреть, далеко ли за это время переместился наш гость.
– Ты решила занять телескоп в мои рабочие часы?
– Возможно, мы на пороге важного открытия!
– Адамс, – Уинтроп указал пустой кружкой на изображение темного Плутона с «прыщом», – это астероид. Да, вероятно, довольно крупный, но всего лишь астероид. Ты его обнаружила, он твой. Сегодня третье января, так что и назвать твою находку труда не составит. Только подожди с этим до вечера, когда закончится моя смена и начнется твоя.
