Необычайные приключения мальчика и лайчонка Кольчика в мире огненных сфер - Юргель Николай

На следующий день мы с мамой пошли к директору магазина, который стал меня ругать и собирался сообщить в школу и милицию. Но мама сказала, что заплатит за разбитое стекло и дома меня уже наказали. Директор согласился, усмехнулся, сказал, что расстреливать два раза уставы не велят, и на этом всё закончилось. А позже во дворе ребята шепнули, что меня выдал Савка, который наябедничал своей матери, работавшей уборщицей этого магазина. Я на него даже не обиделся, так как впереди были летние каникулы и моя малая родина Муромцево.

И вот наконец свершилось! В конце мая на двух-крылом самолёте «кукурузнике» я прилетел один, без сопровождения взрослых, в долгожданные родные места – в таёжную деревню Муромцево, где жили мои дедушка и бабушка и ещё полдеревни родни. Там меня ждали рыбалка, лес, грибы и ягоды, купание в ледяных речках Сюткеска и Шайтанка и в относительно тёплой (плюс шестнадцать градусов) реке Тара. Там была весёлая компания, мои двоюродные братья и сёстры были все примерно одного возраста.

С аэродрома я шёл один и чувствовал себя очень взрослым и важным, наслаждался хорошей погодой и весенним лесом, изумрудной травой и первоцветами, думая о предстоящей встрече с родными, которые не знали, что я прилетел совсем один. Занятия в школе ещё продолжались, но меня мама отпросила, так как я был отличником по всем предметам. Сюрприз удался на славу: радость была со слезами на глазах! Бабуля причитала и плакала, пила валерьянку, дедушка сказал, что я настоящий мужик. Расспросам, как я долетел и добрался до дома, не было конца! В тот миг я считал себя самым счастливым человеком, распирала гордость, что я такой взрослый и смелый!

В мае на севере прохладно, поэтому ещё не купались. Каждый день помогал бабушке и дедушке по хозяйству: поливал огурцы, кормил куриц, пас тёлочку по имени Марта. Иногда, как ковбой, запрыгивал на неё, но она быстро сбрасывала меня на траву, а как-то из чувства благодарности сжевала мои новые носки. Охранял цыплят от коршуна, который каждый день парил над деревней и обычно без добычи не улетал восвояси. Даже заклятый приятель кот Васька обрадовался моему приезду и при любой возможности, громко урча, тёрся о ноги, как бы намекая на предстоящий поход на рыбалку.

С «Атосом» давно не общались, помнил его наставления: добро, учёба, Библия, шахматы. Иногда перед сном думал о нём, о том, что произошло со мной, об огненных шарах, молниях, пытался анализировать крупицы информации, полученной из книг и журналов, различных статей, но общая картина у меня не складывалась – что это или кто это?

В деревне от воздуха, беготни, впечатлений и какой-то душевной радости стоило мне только сесть на кровать, как я засыпал абсолютно без сновидений. В общем, на связь с Атосом через время и пространство я не выходил. И, честно говоря, не расстраивался по этому поводу. Этим летом я сдружился с моим троюродным братом Колькой, который, несмотря на то что был мой ровесник, слыл в деревне бывалым рыбаком. Он знал о деревенской жизни, о лесе и речке, о крестьянском труде гораздо больше меня. Но зато я ему рассказывал о жизни в городе, где он ни разу не был, о хоккее, научил его играть в шахматы. Колька был очень способным учеником, и через месяца полтора мы играли почти на равных. Забегая вперёд, скажу, что уже через год он стал чемпионом района по шахматам среди взрослых. Сделав домашние дела, мы всё свободное время проводили вместе. Он научил меня рыбачить на удочку, делать закидушки, перемёт. Вдвоём мы ходили на таёжную речку Сюткеску ботать. Это когда один рыбак стоит со специальной сеткой, сделанной из старой оконной занавески, а другой гонит рыбу по течению специальным ботом – палкой с металлическим полым конусом. При ударе по воде получалось громкое хлюпанье, рыба пугалась и плыла прямо в сетку. Таким нехитрым способом мы ловили пескарей, вьюнов, щучек, окуньков, реже – карасей и чебаков. Как правило, это была мелочь, но на еду нам, Колькиной собаке Белке и коту Ваське хватало. Белка была некрупной алтайской лайкой, обожала наши таёжные походы, всегда сопровождала в лесу и на речке, а Васька ждал дома и знал, когда мы придём с рыбой, важно подходил к ведру, в котором был улов, и, если рыбы было мало, неодобрительно шевелил ушами и даже не мяукал, не выпрашивал. Но когда ведро было полным, он тёрся об ноги и урчал с одобрением. Садился возле ведра и ждал, когда бабушка начнёт чистить рыбу. Самый главный рыбак – Колька – ни рыбы, ни мяса не ел, он питался исключительно хлебом, сахаром и молоком, иногда огурцами и ягодами.

В середине июня наступила жара, я с братом в сопровождении дяди Гоши, Колькиного отца, пошли в ночное, рыбачить на реку Тара. Тара – приток великой сибирской реки Иртыш. Расположились мы на длиннющих песках, быстро развели костёр, забросили в речку снасти, закидушки, удочки – всё как надо. Командовал парадом Колька – настоящий рыбак! Дядя Гоша рыбалку недолюбливал и пошёл только ради нас, в качестве надсмотрщика, одних нас в ночь ещё не отпускали. Он нарубил хвойных лап и спокойно лёг спать возле костра. А мы начали ловить на наши простенькие снасти пескарей и чебачков. Клёв был хороший, весёлый на нашем жаргоне…

Вдруг мне показалось, что коричневатая вода Тары стала отливать светло-зелёным светом, который то становился ярче, то темнел. Я сказал об этом Кольке. «Наверное, горит тайга!» – предположил он, мы побежали на обрыв, потом поднялись на самое высокое место опушки. Над тайгой, или урманом, как говорят в Сибири, мы увидели зелёно-красные огни. Их было много, они то сворачивались, то разворачивались в ленты. Подобные картинки я раньше видел только в журналах и кино. Это было похоже на северное сияние. Колька со мной не согласился и сказал, что это всполохи и идёт гроза. Мы стояли у края обрыва и любовались этим жутковатым, но очень красивым зрелищем, которое стало ещё более ярким. Появились оранжевые и голубые оттенки, а потом появились шары, засверкали странные молнии, которые летели друг в друга.

Внезапно я услышал Атоса. Он говорил, чтобы мы быстро уходили отсюда. Он ещё раз повторил: «Уходите быстро, убегайте!» Конечно, я ничего не сказал Кольке, поддержал его версию о страшной грозе и предложил уносить ноги с обрыва, тем более наловленной рыбы было предостаточно.

Мы растолкали спящего Колькиного отца, напугали рассказами о грозе и буре, собрали снасти и побежали домой. В эту ночь и утром я не мог заснуть. Мысленно пытался достучаться до Атоса, но ответа не было. Только утром я уснул, сильно обидевшись на свой «шар». Что означает его молчание? Забыл, наверно, обо мне, а ещё учителем и другом называется!

Мне приснился сон, что он велит мне быть осторожным. Всю ночь была гроза и лил дождь. Когда деревня проснулась, люди пошли выгонять коров и овец на выпас, все увидели, что листья на деревьях и кустах побелели. В деревне этот инцидент живо обсуждался несколько дней. Белые листья вскоре опали, и повседневные заботы взяли свое. Зелёная листва заменила белесую, однако меня не покидала небезосновательно мысль, что эта странная гроза не обошлась без моих шариков. Взрослые считали, что в тайге проходили военные учения и взрывали ракеты.

Дедушка Филипп научил меня пилить дрова ручной пилой, а потом и колоть их. Я собирал поленья в поленницу, мне это нравилось, я чувствовал, как прибавляются мои силы и умение. Я хотел быть силачом, самым сильным в классе. Когда мы заготовили себе дрова, дед отправил меня и брата Сергея помогать соседским старушкам. Старушки нас благодарили и давали по 20 копеек на мороженое, лимонад и кино. Только одна соседка напротив, Танечка, не говорила даже «спасибо», как будто мы были чем-то обязаны ей…

Как-то с Колькой засобирались на рыбалку на озеро Каменное ловить гальянов. Меня эта рыбалка забавляла. Иногда эта мелкая, жирная и вкусная рыбёшка клевала на совсем голый крючок безо всякой наживки. По всей видимости, рыбка была глуповатая и жадная. Не успели мы выйти за ворота, как вдруг небо потемнело. Стало тихо и страшно, замолчали птицы. Мы побежали обратно домой, к Кольке. Он полез в подпол, достал крынку молока, налил мне и себе. Деваться нам было некуда, и мы стали играть в шахматы. Белка повизгивала, выпрашивала хлеб и крутилась возле стола. Периодически получая куски то от одного, то от другого, заглядывая нам в глаза, улыбалась радостной собачьей улыбкой и крутила своим хвостом. Окно было открыто, звучало радио, передавали концерт с космическими песнями, в одной из них пелось «до старта ракеты оставалось 14 минут…»Имя Белка тоже было космическим, так звали одну из легендарных собачек, запущенных в космос СССР.