Вечером за мной зашёл Андрей. Домашние не догадывались, что нас ждут великие дела. Забрав своё сокровище, мы вышли во двор, предварительно, конечно, заглянув в подвал, где я намочил валенки кипятком. Выйдя во двор, сразу прыгнул в сугроб. На улице было холодно, и от меня шёл пар в разные стороны, как от паровоза. Через несколько минут валенки покрылись ледяной коркой, я их припорошил снегом, чтобы корка не бросалась в глаза.
Возле горки нас уже ждала публика во главе с великим и ужасным «царём горы». Сбежалась вся округа – не только мелочь, но и старшие ребята. Ставки были высоки как никогда. Савка и судьи потребовали товар лицом, мы показали всё наше богатство и отдали судьям.
Первым на старт пошёл Савка, щёки его пылали, глаза блестели – чисто чёрт! «Рогов не хватает…» – шепнул я Андрею на ухо. Андрей ткнул меня локтем и прошептал в ответ: «Ты же не тренировался, попроси судей проехать хоть раза два или три…» Я сказал: «Нет, может отлететь лёд, и наш фокус не прокатит!» Царь горы, он же – демон зла, лихо прокатился с неизменной ехидной улыбочкой на лице и на три метра побил свой старый рекорд. Остановившись, он мне что-то прокричал, а его дружки гоготали и орали во весь голос, предвкушая победу главаря шайки. И под этот весёлый аккомпанемент я пошёл на эшафот. Ноги в ледяных валенках соскальзывали со ступенек. В голове стучало: «Только бы не упасть». Подъём по лестнице казался вечностью. Я встал на краю, посмотрел вниз и на небо, оно было чёрным, без звёзд, набрал воздуха и шагнул в бездну. Я удержался на ногах, хотя это было очень сложно, и, балансируя руками, как вихрь пронёсся вниз. Уже на ледяной дорожке, на земле, я понял, что побил все рекорды, еду дальше и дальше. Вдруг что-то летит мне под ноги, я падаю на спину головой об лёд. И темнота…
…Меня подхватила какая-то неведомая сила, и я понял, что поднимаюсь резко вверх. Внизу копошились люди-муравьи, горка, ёлка, огни, город – всё осталось где-то внизу. Перед глазами какой-то вихрь из звёзд, в ушах звучала тихая музыка, мне стало тепло и спокойно. Почему-то запахло жареным шашлыком… Потом звёзды рассыпались, а впереди появилось яркое белое пятно с радужными краями, и я летел туда, и мне было очень весело и хорошо. Мне хотелось как можно быстрее попасть туда, но прямо на меня упал шар из бело-голубого пламени. Вся моя счастливая картина вдруг свернулась, я стал очень быстро падать вниз, и на небе осталась всего пара звезд.
…Открыв глаза, увидел, что надо мной склонились какие-то незнакомые лица, среди них я узнал Андрюшку. Лицо его было испуганным, в глазах застыли слёзы, я начал слышать людей и окончательно очнулся. Голова не то что болит, а трещит, стал понимать, что сильно ударился об лёд, что со мной что-то неладное. Ребята оттащили меня от горки и положили на скамейку. С трудом я выдавил из себя какие-то слова, велел Андрею, чтобы он не хныкал и разогнал всех, кто был вокруг меня, потом попросил рассказать толком, что произошло. Рассказ был коротким: «Этот гад Савка, когда ты побил его рекорд, во злобе кинул доску тебе под ноги! Ты на неё наскочил и упал, затылком ударился об лёд! Был такой звук, что я подумал, что твоя голова треснула! Гад ещё не хотел отдавать твой выигрыш, кричал, что ты упал, но все видели его подлянку, все судьи и старшие пацаны забрали у него всё. Теперь это богатство наше! Ты меня извини, но блок марок с Гагариным я отдал Алёшке, он помогал тебя тащить до скамейки…» Я кивнул, сказав Андрею: «И правильно сделал». Чувства радости от победы не было, голова гудела, и постоянно тошнило. Я поел снега, приложил к голове и сказал Андрею: «Давай ещё посидим минуту и пойдём домой».
Домой я пришёл уже как в тумане, маме ничего не сказал, а ночью стало совсем плохо, тошнило, кружилась и болела голова, пришлось всё рассказать родителям, конечно, без лишних подробностей. Отец вызвал скорую помощь, и меня отвезли в папину больницу.
Диагноз – сотрясение мозга, постельный режим и каждый день болезненные уколы, особенно магнезия. Как ни обидно, но о каникулах пришлось забыть. Через неделю такого лечения мне стало лучше, голова больше не кружилась и не болела, единственное – сидеть мне было очень больно из-за уколов. Большую часть времени я лежал и думал, пытался вспомнить в деталях, как я летал в космос, и мне почему-то хотелось опять пережить состояние лёгкости, полёта и восторга. Закрыв глаза, я представлял звёзды, думал о шаре и очень хотел снова увидеть его и расспросить о многом. Вдруг сквозь дремоту я услышал знакомый голос: «Помнишь, я тебе говорил, что мы ещё увидимся? Увиделись намного раньше, чем это должно было случиться. Чтобы я ответил тебе на все вопросы, а ты правильно понял меня, ты должен измениться. Ты просто обязан это сделать – ты очень виноват перед собой и твоими близкими. И чуть не погиб. Мы тебя увели прямо из самой ловушки, ты должен жить, не делать глупостей, расти и развиваться. Забудь о своих недругах, будь добр и равен со всеми. На сегодня тебе хватит: лечись, учись, играй в шахматы. Это пригодится для нашего дальнейшего общения…»
Уже позже отец научил меня шахматам, и в седьмом классе я легко обыгрывал папу, его друзей и знакомых. В моей коллекции выигранных партий были и профессора, народный артист, заслуженные врачи и даже сотрудники Комитета госбезопасности… Не говоря уже о ровесниках.
У меня было такое ощущение, что со мной говорил учитель, я вспоминал каждое его слово и додумался: чтобы не попадать в «переплёт», не нужно винить никого, кроме себя, а чтобы изменить что-то, изменись сначала сам. В последующей жизни мне это часто помогало, хотя были моменты, когда я делал всё наоборот и попадал в ещё более дикие истории.
Мне было тяжело, я лежал и вспоминал всё, мной прочитанное о молниях, плазмоидах, шаровых молниях и других таинственных явлениях в журнале «Наука и жизнь».
«Плазмоиды встречаются и в более плотных слоях атмосферы Земли. Ряд учёных – Л. Бокконе, Дж. Констебль – обнаружили с помощью приборов присутствие невидимых глазу образований плазменной природы. Они называли их криттерами – тварями. Криттеры имеют различные формы и могут мгновенно их видоизменять. Двигаются со скоростью 1500 км/ч, а иногда и гораздо быстрее. Они тяготеют к зонам с радиоактивными или магнитными аномалиями, зависают над большими пожарами, полями сражений при военных действиях, над военными базами, космодромами и промышленными объектами.
Если вспоминать Ветхий завет, то в нём Бог являлся Моисею в виде горящего куста – неопалимой купины, а Исайе в виде огненного Серафима. Из Нового завета известно огненное преображение Иисуса Христа на горе Фавор. По некоторым гипотезам дух и душа разумных существ – это очень тонкая материя солнечного и земного происхождения (энергия)…»
В больнице я пытался раз за разом вспомнить всё до мельчайших деталей: своё путешествие к звёздам, ведь я видел даже себя, лежащего на льду, огни города и новогоднюю ёлку откуда-то сверху. Конечно, самое большое впечатление на меня произвело огромное белое пятно в сине-чёрном небе среди метелицы звёзд, куда я летел. Мне казалось, что как будто бы оно дышало и притягивало меня. Неужели мой шарик и назвал это пятно ловушкой? И кого оно ловит? Меня и таких как я?..
Через несколько дней мне разрешили читать, Андрей принёс книгу «Три мушкетёра» А. Дюма. Его отец был руководителем областной библиотеки и часто приносил домой интересные редкие книги. Я соскучился по чтению, поэтому читал взахлёб. Погружаясь в другую эпоху, я полностью освободился от своих раздумий и жил приключениями славных, отважных и весёлых героев писателя Дюма. Особенно мне понравился благородный Атос, который стал мудрым наставником Д’Артаньяну. В голову мне пришла дурацкая мысль назвать моего спасителя-шара Атосом. Перед тем как уснуть, я ещё раз подумал над этим и мгновенно получил ответ: «Атос – так Атос» и далее: «Прочитай Библию и играй в шахматы». Это всё, что наутро осталось у меня в памяти.
