Растер ковыряется в башке, у него из ушей летят винтики и транзисторы.
— Блин! Мне и правда надо поболтать с моим кодером!
И застывает на минуту.
В комнату вбегает моя золовка Энн, принимает деланную позу «меня типа здесь нет» и оглядывается. Она боится, как бы я тут свидание не назначил.
— Ты с кем говоришь?
— С мультяшным РА твоей приставки, — отвечаю я. — Не советовал бы вам его пользовать под налоговые вычеты, между нами.
Она, склонив голову:
— Ты знаешь, я его не далее как вчера спросила об экспортных кодах категории B, а он мне рецепт супа из моллюсков выдал.
— Добрый вечер, сэр. Добрый вечер, мадам. Какие там были числа? — спрашивает Растер. — Пожалуйста, повторите. — Тем же голосом, но интонации другие, более человеческие. Я снова называю ему числа, и он возвращает ответ: 537824167720.
— Так-то лучше, — бормочу я.
Энн в замешательстве.
— А теперь у него голосовая распознавалка вроде и не глючит.
— Я так не думаю. Наверняка мою математическую задачку перенаправили настоящему человеку.
Когда в разговоре у встроенной программы наступает ступор, она зовет на помощь, и за дело берется живой человек. Он видит нас через встроенную видеокамеру, — поясняю я, указывая на «рыбий глаз» линзы в передней панели приставки, — и слышит через встроенный микрофон.
Энн слушает с остекленелым взглядом, и я подбираю аналогию для аналогии.
— Помнишь Изгоняющего дьявола? Ну, Растером овладели, как той чиксой в кино. Но это не просто Вельзевул. Это сам техник из службы поддержки.
Я только что сослепу угодил в ловушку, совершенно очевидную для Энн.
— Так, может, тебе стоит подать резюме на эту вакансию? — восклицает она.
И другая дверца ловушки захлопывается быстрее, чем я успеваю прикусить язык:
— Я могу прямо сейчас переслать ваше резюме в онлайн! — говорит Растер.
Следующим вечером моя золовка — само воплощение торжества. У меня для нее две новости: хорошая и плохая. Хорошая: я теперь сотрудник службы техподдержки Метавселенной. Плохая: у меня нет офисной конуры в каком-нибудь комплексе на окраине. Я работаю удаленно, из дома — из ее дома, с ее кушетки. Я там сижу весь день, жуя не облагаемые налогом конфеты из сокращающегося запаса, в гарнитуре оператора, перед консолью управления, и при помощи этого комплекта, словно кукловод, манипулирую чужими Растерами на чужих экранах по всем Соединенным Штатам. Я их вижу — картинка с широкоугольной камеры в каждой приставке всплывает на моем экране. Но меня они не видят, а только Растера, моего аватара, мое тело в Метавселенной.
В неверном безликом свете мрачной Трубы люди задают мне скучные вопросы по арифметике. Если они спрашивают о рецептах, расписании самолетов, уходе за детьми или чем-то еще по дому, их перенаправляют к другим техникам. Моя работа сводится к чистой математике.
И навевает сон вплоть до следующей недели, когда агентство моего братца открывает большой симолеонский тотализатор. Официальным представителем наняли типчика в костюме с галстуком-удавкой. Спустя считанные минуты начинают поступать ответы от участников. Каждый фан «Медведей» в Большом Чикаго пытается сосчитать объем Солджер-Филд. И все ошибаются; но даже те, кто близок к верному ответу, наверняка использовали глючный чип своей приставки. Я завяз в конфликте интересов, мне так и хочется протянуть трехпалую толстую ручку Растера в белой перчатке и стукнуть кого-нибудь из них по голове — вразумить маненько.
Но я поклялся хранить тайну. Джо нанял меня провести расчеты для Метродоума, Три-Риверс, мемориального стадиона имени Роберта Кеннеди и всех остальных арен Национальной Футбольной Лиги. В каждом городе будет свой победитель, он и заберет симолеоны.
Каждые четыре часа нам позволяют пятнадцатиминутный перерыв. Я запускаю домашний театр, просто цилиндры продуть, и устремляюсь по главной улице Метавселенной — в клубешник по своему вкусу. Я все еще в своей униформе Растера, но мне начхать. Я один из тысяч Растеров, снующих взад-вперед по улице во время своего перерыва.
Мой клуб — в узком переулке, отходящем от узкой боковой улочки, вдалеке от огромных виртуальных ТРЦ и трехмерных парков видеоразвлечений, основных источников дохода в электронной экономике Метавселенной. Внутри несколько Растеров, но у большинства посетителей аватары покреативнее. В Метавселенной никогда нельзя надеяться, что твой пирсинг, брендовая одежка или татуха прикольней, чем у следующего клиента.
Группа на сцене — их концерт транслируется вживую из пражской студии — не очень, поэтому я перемещаюсь в дальний зал, заставленный виртуальными стеллажами; каждую кассету можно послушать, уделив несколько секунд каждой песне. Если понравилось, скачиваешь целый альбом, с опциональными интерактивными табулатурами, видео и текстами.
Я как раз роюсь в одном из таких стеллажей, когда ощущаю присутствие другого аватара рядом: это что-то большое и лохматое. Оно что-то бормочет, но я его игнорирую. Могучий кашель долетает из сабвуфера, скрежещет в динамиках, прорывается на центральный канал экрана. Я разворачиваюсь. Это оказывается внушительное создание в футблолке с надписью ХАКЕРЫ 1111. У него очень длинные клыки, похожие на косы, ими оно вцепилось в цилиндр ярко-розового цвета. Прорисовка куда лучше растеровской, качество почти диснеевское.
Ленивец произносит:
— 537824167720.
— Эй! — кричу я. — Ты кто, блин, такой?
Ленивец подносит к пасти розовый цилиндр и отпивает. Это банка «Джолт».
— Ты откуда узнал число? — требую я. — Оно должно храниться в секрете.
— Ключ под ковриком у двери, — говорит ленивец, разворачивается и покидает клуб.
Мой пятнадцатиминутный перерыв истек, и остаток рабочего дня я ломаю голову над смыслом его слов. Потом слезаю с дивана, открываю переднюю дверь и лезу под коврик.
Так точно, кто-то подсунул туда конверт. Внутри лист бумаги с числом, записанным в шестнадцатеричной нотации, какой пользуются компьютерщики: 0A56 7781 6BE2 2004 89FF 9001 C782 и так далее, примерно пять строк.
Ленивец мне сказал, что «ключ под ковриком у двери». Готов поставить много симолеонов, что число это — ключ, который позволит мне получать и отправлять зашифрованные сообщения.
И я убиваю десять минут, набирая его на клавиатуре. Появляется Растер и начинает мне надоедать:
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
Когда я вбиваю двести пятьдесят шестую цифру, то уже становлюсь раздражителен и успеваю наговорить Растеру грубостей. Меня это не радует. И вдруг я слышу то, что отдается в моих ушах ангельской музыкой:
— Простите, я вас не понимаю, — чирикает Растер. — Пожалуйста, проверьте свое проводное подключение. У меня небольшие помехи на линии.
На экране материализуется вторая фигура, подобная цифровому джинну: это снова ленивец.
— Ты кто, черт побери, такой? — спрашиваю я.
Ленивец снова прикладывается к «Джолт», приглушенно рыгает и говорит:
— Я Кодекс, ленивец-криптоанархист.
— Ваше оборудование нуждается в ремонте, — сообщает Растер. — Пожалуйста, свяжитесь с поставщиком услуг.
— Твое оборудование в порядке, — говорит Кодекс. — Я шифрую твой канал. Прову кажется, что это помехи. Как ты уже догадался, это число — твой личный код шифрования. Ни одно правительство и ни одна корпорация на земле нас сейчас не подслушают.
— Ну, спасибо, блин, — говорю я.
— Всегда пожалуйста, — отвечает Кодекс. — Теперь к делу. У нас то, что нужно тебе. У тебя то, что нужно нам.
— Откуда вы узнали ответ на секретный вопрос про конфеты и Солджер-Филд?
— У нас все двадцать семь, — говорит Кодекс. И выпаливает секретные числа для Кэндлстик-Парка, Кингдоума, Медоулэндса…
— Если только вы не влезли в сейф аудиторской фирмы, — говорю я, — то могли узнать их одним единственным способом. Вы подслушивали мои чатики с Растером. Вы поставили на прослушку линию передачи данных из этой приставки, не так ли?
— Ай, типичная работка. Я так думаю, ты нас принимаешь за прыщавых социопатов, тинейджеров с высоким IQ, хакеров, которые с истеблишментом пранки в стиле первокурсников откалывают.
