— И что было дальше?
— Мишка выключил всю машинерию. Это не утюг, из розетки не выдернешь, занимает время. Потом дети куда-то делись, я не уловил момента, когда это произошло. Оказывается, работающее железо чем-то привлекает призраков, не знаю чем. Может быть, лампочки прикольно моргают. Простите, звучит глупо, но племяш мой эту связь подтвердил на практике. При выключенном сервере они в аппаратной не появляются. Но какого чёрта, мы вложили в это дело кучу бабла не для того, чтобы железо пыль собирало!
— В общем, вы убедились в... слово неудачное, но всё же... в реальности призраков?
— Да. Мишка раскопал в Цифре историю этого дома... Скажите, он правда проклят?
— Боюсь, мы увязнем в семантике термина. Дом не может быть «проклят», это не то, что случается с недвижимостью. Но связь места и обстоятельств иногда слишком сильна. Сейчас это называют «инфотоксичный ретрослед», но само явление, разумеется, сопровождает человечество всю его историю.
— Вы сможете нам помочь? Освятить, там, не знаю, очистить, отмолить? Мы, разумеется, заплатим.
— Я не беру плату, это часть моего служения.
— А если я буду настаивать? У меня тоже есть принципы.
— В этом случае вы можете внести любую посильную сумму на реставрацию этого храма. Сами видите, состояние его не самое лучшее.
— Чёрт побери... Ох, простите. Не стоит, наверное, поминать тут нечистого. Но, между нами говоря, это не церковь, а руины. Неужели не смогли пристроиться в приходе получше?
— Я нахожусь именно там, где должен.
— Воля ваша. Так вы нам поможете?
— Поверьте, в этой ситуации вы не самая нуждающаяся в помощи сторона, но я постараюсь избавить вас друг от друга. Давайте встретимся в городе завтра вечером.
— Договорились. Спасибо за гостеприимство и коньяк, поеду обратно, таксист уже заждался, наверное.
— Я с вами! — тут же заявила одна симпатичная Кроличка.
— Ого! — поразился Михей. — Так ты тоже тут, рыжая? Как я умудрился тебя не заметить? Вот кто настоящее привидение...
Пока водитель такси допивал чай, я подошла к отцу Павлу и спросила:
— У вас там на кладбище дети играют, это не опасно?
— Дети? — удивился он.
— Я видела одну девочку. Лет десяти, наверное, но она говорила про дружков...
— Дру́жек, наверное.
— Да, точно. Странное слово. Это вообще нормально, скакать среди могил? А если она ушибётся или ногу сломает?
— Не волнуйся за них, рыжая бестия, они тут в безопасности, как нигде более.
— Отец Павел!
— Что ещё?
— Мне же можно с вами завтра? Ну, в этот «проклятый дом»? Пожалуйста! Это же я свела вас с Михеем!
— Ещё пять минут назад я сказал бы категоричное «нет», но теперь вижу, что от тебя может быть польза. Ты уверена, что хочешь влезть в эту историю?
— Конечно! Ещё как уверена!
— Тогда до завтра!
Мессенджер. Окно чата с пользователем Михаилом Вомбатовым
— Привет, Ромка.
— Здорово, Мих. Неужели есть подвижки по игре? Ты оторвал свою виртуальную жопу от виртуального кресла и что-то сделал?
— Не стыди меня, это не поможет. Программисты лишены совести на уровне базовых алгоритмов. Впрочем, я действительно кое-чего запромптил, хотя результаты пока промежуточные.
— Покажь!
— Я сказал, «промежуточные». Рано! Но вообще твой Детектив Ром прописался наотличненько, сытый персонаж, архетипический, нейронки любят такие референсы. Может быть, твоя игра будет и не совсем отстой.
— Ну, блин!
— Шучу, шучу. Для индюшки вполне норм. Я покатал модель, живенько так. Издателю не продашь, но сколько-то желающих поиграть наберётся, и не только из бывшего БК-комьюнити. Но я по другому поводу сейчас. Помнишь, ты меня спрашивал про посты в блоге БК?
— Да, портовые байки про привидения. Я хотел их в игре использовать как мини-сцены, типа интерактивных комикс-вставок, но...
— Нашёл я их.
— Класс! Спасибо!
— Но вот в чём прикол, Ром... Я не только их нашёл. Ты знал, что в блоге БК была куча закрытых постов, которые не видны читателям?
— Типа заметки «для себя»?
— Угу. Почти. Так знал?
— Нет. Как бы я мог это знать, если они закрыты?
— Видишь ли, они видны из-под трёх логинов. Один, разумеется, админский, второй с правами редактора. А третий твой.
— Вот сейчас не понял, Мих.
— Твоему аккаунту там подключены права на чтение подзамочных записей.
— А почему я их не видел тогда?
— Потому что ты, как все нормальные люди, читаешь без логина в админку. Для комментирования достаточно внешнего айди в Цифре, а чтобы увидеть подзамки, надо войти с паролем. И вот мне интересно, за какие такие заслуги ты получил привилегированный доступ к личным записям БК?
— Миха, веришь, без понятия! Первый раз об этом слышу! А что там за посты?
— Ром, ты пойми, технически, имея админский доступ, я могу их посмотреть с бэкенда, но не стану. Это как-то некрасиво, что ли. То, что БК пропала, не даёт мне морального права копаться в её личных записях. А вот тебе...
— Ты хочешь, чтобы их прочитал я?
— Ром, БК прям прописала тебе право на это. Никто кроме неё это сделать не мог. Там три акка с правами: админский, редакторский — обычно это две ипостаси владельца блога — и твой.
— Но я понятия не имею, как так вышло! Мы даже не были знакомы! Чушь какая-то!
— Блокнот, Ром.
— Что «блокнот»?
— Ты выронил в такси блокнот, в котором твои наброски БК в домашней обстановке.
— Ну да. Спящей и... не только.
— Нюдсы, что ли?
— Типа того. Никакой пошлости, чисто академический рисунок!
— Покажь!
— С фига ли? Записи личные, значит, читать тебе некрасиво, а нюдсы смотреть норм?
— Ну так сам говоришь, «академический»! Искусство должно принадлежать народу!
— Облезешь, «народ». Сам облезешь, а ладошки обрастут.
— Ладно, ладно, не настаиваю. :))) Просто напоминаю, что вы явно были знакомы лично, и довольно близко.
— Но я этого не помню!
— Ромка, нельзя же быть НАСТОЛЬКО художником! Надо хоть как-то ориентироваться в реальности! Мы живём в мире победившей QBism-парадигмы, кто сейчас вообще чего-то помнит, я тебя умоляю.
Инфотоксичный ретрослед в индивидуальной психике: научно-психологическое определение
Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив
Применительно к агентному опыту инфотоксичный ретрослед представляет собой устойчиво сохраняющееся воспоминание о реально произошедшем событии, которое сохраняет устаревшую фактическую достоверность, утратив адаптивную ценность для личности. Токсичность такого воспоминания определяется его функциональной несоразмерностью актуальной идентичности человека.
Современная психология утверждает, что личность не является статичной сущностью. В течение жизни она проходит последовательные этапы когнитивного, эмоционального и социального развития, в результате чего меняются ценности, стратегии, уровень автономии и способность к рефлексии. Человек в разные периоды жизни — это функционально разные субъекты, связанные непрерывностью биографии, но не тождественные друг другу по структуре агентности.
Таким образом опыт, полученный на ранних этапах личностного развития, перестаёт работать на следующих. Так, например, детские компенсаторные стратегии, которые рациональны в условиях зависимости и уязвимости, начинают мешать полноценному агентному функционированию взрослого. Психологически это проявляется в виде руминативных[2] состояний, неспровоцированной тревожности, заниженной самооценки и так далее.
