— Кто? — поинтересовался я, вернувшись к стойке и заглянув в окошко, пытаясь разглядеть записи в её блокноте.
— Партнёр этой… Юльки.
— Мининой? — удивлённо нахмурился я. — Альберт?
— Да, он, — подтвердила дежурная.
— И что хотел?
— Не сказал, — отрицательно покачала девушка головой. — Но нервный был какой-то и дёрганый. Всё время заикался и что-то невнятное бормотал.
— Давно звонил?
— Последний раз минут пятнадцать назад. А до этого ещё раз пять или шесть…
— Ну набери мне его, — обречённо вздохнул я. — Узнаю, что там у них случилось…
— Держи, — девушка сунула мне в окошко трубку на длинном шнуре и торопливо принялась набирать номер на дисковом телефоне…
Глава 11
Альберт
Ничего внятного Альберт по телефону объяснить мне так и не смог. Только твердил, как заведённый: «Приезжай, пожалуйста! Это важно!».
Что у них там могло случиться?
Я взял у дежурной адрес семейства Минина-Шмидт, потому что мой взволнованный друг так и не удосужился мне его назвать, уточнил направление, вышел, наконец, из отдела и двинулся неторопливым шагом по вечернему городу в сторону Садовой «15», вдыхая свежий воздух полной грудью и с интересом отмечая для себя отличия между моим временем и этим…
Отличий было не так уж и много. Странные и непривычные электрические автомобили, идеальная чистота на улицах, малое количество ребятни, более приветливые, улыбчивые и менее озадаченные проблемами выживания люди и… и, пожалуй, всё… Всё остальное было будто под копирку — дома, одежда, магазины и рестораны, аллеи и деревянные скамейки… Хотя, я бы даже сказал, это время больше походило на 50-е или 60-е годы моего столетия…
Дом «15» по улице Садовой я нашёл без проблем. Немного постоял у противоположного подъезда, понаблюдав за двориком и проходившими мимо людьми, не спеша поднялся на второй этаж, внимательно осмотрев лестницу и соседние площадки, и только после этого вдавил кнопку звонка на двери с циферками «2» и «1», услышав приглушённую мелодичную трель по ту сторону.
— Ты приехал! — через три секунды распахнул передо мной входную дверь хозяин квартиры, затравленно заглянув мне за спину и быстро зыркнув по сторонам.
— Ты же просил. Сказал, это срочно, — пожал я плечами. — Что у вас случилось?
— Заходи! — распахнул он дверную створку пошире, сделав шаг в сторону.
Я секунду поколебался, прикидывая в уме все «за» и «против», отметил бледный, взъерошенный вид Шмидта, его слегка трясущиеся руки, растерянное, даже скорее обречённое выражение глаз, вздохнул и решительно шагнул внутрь чужой квартиры.
Как говорится, волка бояться — в лес не ходить. Да и чего мне вообще бояться какого-то интеллигента, который, судя по всему, даже муху не в состоянии обидеть.
Хотя, если он зарубил или придушил свою жену… тьфу ты, партнёршу… в процессе страсти, то может и нужно…
— Идём на кухню, — пряча взгляд в пол, проронил Альберт, закрыв входную дверь на три замка и увесистый металлический запор. — Я как раз чайник поставил…
— Грабовский! — выскользнула из соседней комнаты хозяйка дома в коротком халатике, едва прикрывающем задницу, вильнула этой самой задницей, игриво улыбнулась мне и двинулась неторопливым шагом в сторону кухни.
— Минина, — кивнул я девушке в спину.
Угу… Жива… Значит, дело не в её убийстве. Это радует…
— Идём, — повторил Шмидт, протиснулся мимо меня и последовал за своей супругой… Тьфу ты! Партнёршей!
Я ещё пару секунд нерешительно потоптался в коридоре, скинул обувь и двинулся на звук посуды…
Самая обычная кухня, площадью, наверное, метров семь или восемь, встретила меня весёленькими занавесками, простеньким советским кухонным гарнитуром, запахом травяного чая, сидящим за столом Альбертом и суетящейся у плиты хозяйкой.
Я уселся на свободный стул, сложил руки перед собой и вопросительно взглянул на замершего напротив меня мужчину.
— Чай, мальчики, — снова хитро улыбнулась мне Минина, поставив перед нами на стол две чашки чая и случайно коснувшись моего плеча своими широкими бёдрами.
— Ты позвал меня сюда чаи гонять? — удивлённо посмотрел я на Шмидта, из вежливости к гостеприимной хозяйке дома сделав небольшой глоток из своей чашки.
— Сейчас всё объясню, — одними губами прошептал мне Альберт, многозначительно кивнув в сторону девушки. — Дорогая?
— Да? — радостно обернулась Юля, уже рьяно приступившая к выполнению своих супружеских обязанностей — натиранию досуха вымытых белоснежных тарелок, возвышавшихся стопкой на столе.
— Ты не оставишь нас с Ником наедине? У нас серьёзный мужской разговор, — выдавил Шмидт дежурную улыбку из себя.
— Да, конечно! — счастливо прощебетала девушка, оставила в покое посуду, чмокнула мужа в щёку и через мгновение покинула кухню, оставив нас с Альбертом наедине.
— Ты же знаешь… — начал Шмидт издалека, кинув в свою чашку кубик сахара из сахарницы и неторопливо помешав чай ложкой. — У Юлии начался цикл…
— Знаю, — подтвердил я, сделав ещё один осторожный глоток чая.
— И она… то есть мы… хотели завести ребёнка.
— И это я тоже знаю…
— Я… у меня… в общем — я не смог! — выпалил Альберт на одном дыхании и опустил плечи, уткнувшись взглядом в свою чашку.
— Э-э-э-э… — озадачено протянул я. — В смысле — совсем?
— Совсем… — поник мой собеседник ещё сильнее.
— Ну… Бывает, наверное… Может тебе таблеточки какие попить? Травы лечебные… Или отдохнуть… Помогает иногда, — пожал я плечами. — Ты же ещё молодой, Эл. Не стоит так убиваться…
— Да не в таблетках дело! — поморщился Шмидт.
— Бесплодие?
— Не совсем…
— Ладно… — тяжело вздохнул я. — Ну, может в следующий раз получится. Нужно пробовать, не опускать руки и всё такое, — утешил я своего нового друга, как настоящий квалифицированный психолог.
— Ты не понимаешь… — вздохнул Шмидт, глянув мне за спину. — Если и в этот раз она не забеременеет, она точно что-то заподозрит…
— Заподозрит? Что? Что у тебя не стоит?
— Ты дурак, Грабовский⁈ — резче, чем следовало бы, парировал Шмидт, на миг сверкнул в мою сторону гневным взглядом и тут же стушевался. — Прости. Просто… Я… Меня не возбуждают девушки. Я не могу с ними спариваться.
— В смысле? — не сразу понял я, о чём он говорит. — Ты что, из этих? Меньшинств?
— Что? — возмущённо поднял брови Альберт. — Каких меньшинств? Нет! Просто мне нравятся только другие мужчины…
— Я так и сказал… Ну и зачем тогда всё это? — обвёл я комнату круговым движением указательного пальца. — Зачем ты согласился быть её партнёром?
— А как иначе? — пожал Шмидт плечами. — Я люблю её… Как подругу. Правда люблю! Нам хорошо вместе… И я же не могу заявить во всеуслышанье, что я иной…
— Иной, — хмыкнул я. — Почему?
— Ты точно дурак! — фыркнул Эл. — За это пять лет рудников дают!
— Да? Однако… Но мне же ты признался…
— Ты… — вздохнул Шмидт. — Я не знаю почему, но я тебе верю. Да и выбора у меня особого не было…
— Я-а-асно… — протянул я. — И давно ты с Мининой в партнёрских отношениях?
— Три года…
— И за эти три года у вас ни разу ничего не было? — удивился я.
— Она раньше не хотела детей, — непроизвольно дёрнул Шмидт щекой. — Да и я тоже. Так что раньше мы обходились без спаривания… Вернее, она думала, что мы спариваемся во время цикла, а я не разубеждал её. Она всё равно ничего не помнила потом. Так что… Как-то так.
— Хорошее прикрытие ты себе нашёл, дружище!
— Угу… — виновато пробормотал он.
— Ладно… Так, а я чем могу помочь?
— Ну… — помялся Альберт, глянув на настенные часы и на мою почти опустевшую чашку. — Этим! Только всё должно происходить в моём присутствии! — торопливо добавил он.
— В смысле? — не понял я. — Что происходить?
